Ментовской дуэт

Игорь откровенно говоря воспылал интересом к тому, как именно Хазин так быстро, легко и уверенно расположил к себе дилера, отрыл где-то понятых и будь у него разрешение действовать во всю силу своих полномочий сам бы его и повязал. Наверное Гром со стороны так же выглядит, когда делает свою работу. Или он слишком большого о себе мнения? — Жаль что так вышло. — Жаль что засадили уëбка? — Да нет. Я про то что не получилось посидеть там подольше. — А ты про это. Блять, нашёл из-за чего париться, сейчас быстро найдём замену этому спидозному заведению. Пётр остановился заглядывая в карту, а Грому пришлось мягко взять его за плечи и увести с тротуара. — Опять в бар? — поинтересовался майор глядя в чужой экран телефона. — А ты не хочешь? — Я где-то говорил что мне они не нравяться? — Это ж гадюшники лютые, че там ошиваться. — Петь. Я не понял. — Ехехех. Да шучу я. Стебусь, Кот, пока отзывы на очередной читаю. Ладно, пойдём в “Пантеру” славится неоновыми лампами, а мне нравится неон. Те не плохо от него? — Не наблюдалось. — Заебись, тогда пойдём, любимый. Игорь удивлённо посмотрел на удаляющийся от него русый затылок и тепло улыбнулся, умиляясь с обращения Пети на улице. Мужчины неспешно прогуливались по запутанным маленьким улочкам, не выходя “на свет” больших главных бульваров. Гром хотел показать своему дорогому гостю необычные граффити, таинственно подсвеченные единственным на улице фонарём, провести мимо уютных кофеинь, на которые просто приятно смотреть и как можно дольше оставаться на улице любимого города рядом с не менее любимым человеком. — Зайдем? Я кофе хочу. — останавливаясь напротив магазина с необычными напитками, спросил Хазин. — Конечно. Стоя возле прилавка, Игорь почувствовал вибрацию от телефона в кармане. — Петруш, я отойду, не теряй. — Тихо шепнув любимому на ушко, майор вышел на улицу. — Слушаю, Фёдор Иванович. — Здоров, Игорёк. Закончили с вашим Александром только что, оказывается рыбка вела к более большой, так что ценный элемент взяли, молодец. — Это не только моя заслуга, друг мой Петя на него вышел, пока в баре зависали. — Сейчас тоже с ним? — Ну да, гуляем, Питер показываю. — Я через час уже домой поеду, Леночка там наготовила опять всего вкусного, может зайдëшь? Давно ты ей не показывался, скучает же, Игорёк. — Виноват, знаю… ладно, зайду зайду. А это… Можно с Петей? Не хочу его одного оставлять опять дома, он и так сутками тухнет, пока я на работе. — Конечно, чем больше народу покушает, тем счастливее будет повар. Ты ж знаешь, как она любит всех кормить, хаха. — Ага. — мягко протянул Игорь, улыбаясь. — Скоро будем. — Игорь! Ушёл и с концами, я уж думал кинул ты меня, да съебал к какой-нибудь тëлочке. — Возмущённо выпалил Хазин, после отпивая холодного кофе из зелёной соломинки, выходя из кафе. — Ну как я мог тебя бросить, воробушек, м? — низко прошептал Гром, хитро улыбаясь, зная как его птичке это нравится. — Говнюк ты, кто ж так делает, садист. — сглатывая, прошипел Петя, снова отпивая кофе. — Сам ныл, что не хватает показухи на улице, вот принимай. — Тс. Надо следить за языком. — Только не в поцелуе, там ты им такое делаешь, ух. — Гром, блять! Угомонись от греха подальше! Ты глянь разошёлся… — Ладно-ладно, ты нагулял аппетит, кстати? — Не много, хочешь в рестик? — Не-а. Нас в гости позвали, правда я сразу согласился, но они поймут, если ты не придёшь. — Кто? — Тётя Лена и Фёдор Иванович. — Оу. Так это семейный ужин… Я точно там к месту буду? — Ну. Да? Он согласился на твою компанию, всë нормально. — Что ж. Если никто не против, то пойду. Они ещё совсем недолго погуляли по набережной, глядя на янтарные уличные фонари вдоль парапета и сменили направление на дом семейной пары Прокопенко. Хазин в прочем как и всегда забил голову сомнениями и ульем вопросов и неловкости. Он сейчас будет сидеть в кругу приёмной семьи своего мужчины, как себя вести то? Учитывая что они как шуты гороховые вынуждены напялить маски бест френдов, это ещё больше удручало. А если спросят кто он и что он? Рассказать про тёмное прошлое - заботливо связанная петелька, а всë что связано с Игорем это максимально нежно и чувственно, так друзья точно не говорят друг о друге. Придётся снова импровизировать и пиздеть и пиздеть, прикрывая их влюблённые глаза покрывалом майя, дабы их не рассекретили. — Петь? Хорошо себя чувствуешь? — А? Да. Да, всë нормально. — Ты притих резко, точно нормально всë? — Да, не парься, Кот. — растягивая тонкие губы в улыбке, возродил Пётр, опровергая своё плохое настроение или самочувствие. — Ну ладно, мы уже пришли, кстати. Майор посмотрел на многоэтажку времён чьего-то царствования и поднял голову вверх, осматривая резные фрезки и откосы с обшаопанной краской на кирпиче. — Петруш! Проходи. Сдвигаясь с места, Хазин широким шагом дошёл до двери и вошёл в парадную. — Какой этаж то? — Второй. Пятая квартира. — Понял. Гром остановился у нужной двери и нажал на кнопку звонка. Петя вздохнул. Нет, он не социофоб. Просто предстать перед такими людьми максимально волнительно, главное не оставить после себя горькое послевкусие, чтобы родители Игоря не чморили его за глаза. — Ох, Игорюша! Быстро вы. А это твой друг, да? Проходите мальчики, не стойте в проходе. — заботливо протороторила женщищина, обращаясь с ними как курочка со своими цеплятками. Они вошли в дом, который встретил их огромной горячей волной разных запахов и теплотой от печки. Гром разделся быстрее свого спутника, чуть было уходя в туалет, чтобы помыть руки, но Петя его вовремя остановил. — Кот! — шепотом позвал он того. — А? — Помоги плиз. — показывая носом на высоко висящую вешалку, Петя в неловкости забегал глазами по полу. — Сейчас. — Игорь подошел к ниму и достал негодницу сверху, принял пальто в свои руки и акууратно расправляя плечики на вешалке, оставил его на крючке, где висели остальные куртки. Оба быстро помыли руки и после прошли на кухню. Игорь мигом кинулся помогать Елене, а Хазин. Мужчина встал возле окна наблюдая за тем как другие копошатся. — Может чем помочь? — вскоре спосил Петя, чувствуя себя барином каким-то. — Нет нет, не нужно гости должны отдыхать, мы сами справимся. Ой, мне так и не сказали как тебя зовут. — протирая руки полотенцем, женщина подошла к нему ближе, отодвигая стул за столом. — Пётр. — Елена, очень приятно познакомиться с ещё одним другом Игорюши. Садись, Петь, не стой как наказанный. — Взаимно, а, ага, спасибо. Темные кофейные радужки внимательно следили за движениями их любимого мужчины. В который раз Петя удивляется тому, какой Гром большой и высокий. Рядом с ним люди казались игрушечными, а он как будто обычный мальчик, играющий в солдатиков. Игорь подошел к столу и поставил пару тарелок с каким-то супом, попутно ненадолго глянув на свою птичку. Он так мило надул губы в имитации поцелуя, что Петя не сдержался и улыбнулся, даря такой же в ответ. И к чему все этим душевные терзания, когда рядом он? Тем временем в дом вошли без ключа, громко прикрыв её, хозяин дома оповестил всех что наконец-то пришёл. Фёдор Иванович не спешил здороваться с гостями на кухне, проплывая мимо неё в спальню. И вот уже в приятной домашней одежде мужчина одарил их своей фигурой. — Здравствуй Леночка ласточка моя. — обнимая жену за плечи он поцеловал её в щеку и сразу отошел чтобы не мешать. — Игорёк. — протягивая руку они крепко пожали их и немного приобнялись. — А ты наверное тот самый, который вышел на Александра Галя? Хорошая работа. — подойдя ближе к гостю, Прокопенко протянул ему руку. — Уже фамилию узнали? Не плохо. Пётр Хазин. — майор встал с места и поравнялся с мужчиной. — Фёдор Иванович. Приятно познакомиться с нашим новым героем. — Зачем же такие лавры? — поднимая в удивлении брови, спросил Петя снова садясь на стул. — Наркоотдел говорит что этот Галь не обычный клубный дилер, — присаживаясь на свое любимое место во главе стола начал Прокопенко. — к тому же не одиночка, а вполне себе удобно работает на более весомых персонажей. В общем хорошо что он у нас в отделении отсиживается, а не на свободе бродит. Как ты его так лихо вычислил? — Я сотрудник ФСКН для меня это дело плëвое, в Москве сейчас орудуют так называемые Кодировщики. Любят с циферками баловаться. Пристают к человеку, вычисляя таких же как они по кодовым названиям наркотиков, умело прикрывая это номерами регионов, а как оказалось не только в Москве. Я своим ребятам сообщил об этом, может на днях подъедут, вы сильно не пугайтесь. — Принято, встретим. — Ох, Петь, ты значит тоже в органах внутренних дел работаешь? И снова я буду сидеть в кругу сотрудников полиции, вот судьба какая интересная. Зато так спокойно, зная что такие прекрасные люди защищают страну от всякой гадости. “Прекрасные? На счёт себя я бы поспорил, тёть Лен…” В скором времени все уселись за стол. Игорь первее остальных накинулся на супчик, уплетая за обе щеки, орудуя ложкой, словно экскаватор ковшом. Хазин с умилением поглядывал на мужчину. Кто бы мог подумать что гром окажется таким проглотом, куда не приди, а он постоянно будет что-то жевать, причем в таких количествах, словно только из плена выпустили. Хотя в то же время фигура Игоря Константиновича поражала своей мускулатурой и как ему удавалось живя на таких харчах и шаве выглядеть при этом как Геркулес на вазах из Греции? Домашний уют быстро настиг Петра и он заметно разомлел. Отодвигая тарелку от себя на пару сантиметров вглубь стола, он откинулся на спинку стула и ненадолго прикрыл глаза, слушая бытовые диалоги игоревых родителей. Приятные всë-таки люди. Гром изредка им отвечал и хихикал, когда Прокопенко его пытался пристыдить за жёсткие методы допроса, которые он чудным образом перенял от отца. По видимому Громы такие по крови. — А ты Петенька, как пришёл к своей профессии? — решив разговорить их гостя, спросила Елена. — Отец заставил под его дудку плясать. Генерал майор заместитель начальника МВД и прочие почести… Я вообще юристом хотел быть, но не срослось. — Но ты же достаточно взрослый, чтобы сменить место работы на другое или он мешает решать самому? — Раньше как-то рыпался, а сейчас болт на меня забил да и угомонился, а я… я привык к этой работе, менять что-то просто лень. — Ну так тоже не хорошо. Зачем же полжизни проводить не на своём месте. Если не нравится, нужно что-то менять. Хазин глянул на неё, отрывая глаза от чашки чая, и увидел в ней на мгновение свою мать. Какую то такую же заботливую и волнующуюся за его будущее и комфорт на этой планете. Как будто это одна женщина, но поделенная надвое, заботящаяся сразу о двух мужчинах так сильно, словно им не тридцать, а около пятнадцати, когда вся взрослая жизнь впереди и не знаешь куда в ней себя деть, чтобы не потеряться среди толпы и не забыться. Петр ей мягко улыбнулся и снова опустил глаза в чашку. — Наверное вы правы, но я пока не готов к таким переменам. Для меня стрессом было сюда приехать, обходясь лишь теми вещами, которые смог привезти, а тут целый курс жизни менять. — Главное не боятся и всë получится, а ещё лучше заручись поддержкой близких людей и станет ещё легче. Семья это конечно первое дело, но если такая ситуация, то остаётся надеяться только на любимого человека или друзей. Всë получится, главное не сдаваться раньше времени. — мудро добавил Фёдор Иванович. “Завидовать плохо, да ещё и плюсом к тому что это не родная твоя семья, Кот, но… я завидую условиям в которых ты вырос... Мне бы таких родителей, я может быть и не торчал два года, когда осознал что никому нахер такой не сдался” Пётр заметно помрачнел и сильнее опустил голову, прячась за спавшей русой чёлкой на лицо. — Петь, пойдём выйдем. — встревоженно выпалил гром, похлопывая его по предплечью и тут же поднялся с места, глядя на птенчика сверху вниз. — Ладно… Они в спешке надели верхнюю одежду и вышли на лестничную площадку, напоследок предупреждая что уходят не навсегда и скоро вернуться. — Родной, что случилось? Я же не слепой и вижу тебя таким уже полвечера. Рассказывай. Хазин впал в ступор. Никто и никогда не вырывал его из меланхолии сидя в компании других людей и не задавал вопрос, на счёт его грустного таблета. Игорь смотрел ровно, сжав плотно челюсть. Он злился. Зачем он злится и от чего, если уж на то пошло? Петя наощупь сильно не отвлекаясь от мыслей, витающих в голове закурил и на первом выдохе начал отвечать на вопрос. — Завидую тебе просто. — В чем? — В семье, хоть и приёмной. Я не знаю каким был твой папа, но по твоим словам он был таким же хорошим, как и Фёдор Иванович, только в пару крат лучше, — снова при останавливаясь для очередной затяжки, затих Пётр и продолжил. — многие думают что не иметь свою кровную семью это равно трагедии, а я в который раз убеждаюсь в том, что чужие тебе люди могут стать роднее кровных. Я только одного понять не могу… почему они ко мне так добродушны я же для них буквально никто, а они с такой заботой в голосе и волнением за мою тощую сраку, говорили слова поддержки в том где я сомневался, как не делают мои родители. Гром ловил каждое слово, сказанное его любимым, не отвлекая и не перебивая. — А знаешь что вспомнилось, — выдыхая клубок дыма, Хазин случайно на повороте головы укутал в него Игоря, но быстро исправил ошибку осторожно развивая рукой дымку около его лица. — Ой, сорри, кхм-кхм, так вот. В тот день, когда я пришёл к тебе на обед я был адски выебан очередной ссорой со своим уебком. Причем я видимо так расчувствовался, находясь у тебя в гостях, что моя стойкая броня похуизма надломилась и я откровенно говоря заревел как сука. И находясь в такой приятной в кавычках истерике я искренне хотел обдолбаться как в прошлые разы и я бы это сделал, будь у меня чем, но я заменил вскоре дозу на алкоголь и выпил почти всю бутылку в одно рыло. Отвечая на твой вопрос о том, что же всё-таки сейчас со мной, я скажу лишь то, что по белому рад за тебя, что ты лишившись родных, был с любовью принят в их семью. А не страдаешь как я постоянно думая как бы отречься от отца сменить отчество и фамилию, потому что от одного лишь их упоминания тебя тянет блевать. Гром подошел к Петру вплотную и прижал его к своей груди, мягко кладя правую ладонь на голову, а левой приобнимая за талию. Хазин обнял его в ответ и свалившиеся эмоции на его и без того хрупкие плечи заставили судорожно сглатывать слюну и старательно держать слезы при себе. Ему не было сейчас грустно, его не разрывало от печали. Наоборот. Хазин сделал глубокий вдох и улыбнулся, потираясь легонько носом об серую футболку, которая снова пропахлась Игорем. Майор коротко вдохнул запах пшеничных волос и поцеловал. Затем ещё раз и ещё, одаривая мужчину короткими нежными касаниями. Пётр не думал что Грома это заденет, но его сердце твердило обратное, быстро и очень гулко тарахтя меж рёбер. Он волнуется? Или переживает? Может резко возбудился и возьмёт прямо на пыльном подоконнике? Пете оставалось лишь гадать, тая под ритмичным поглаживанием широкой ладонью его затылка. — Мы можем уйти прямо сейчас, если хочешь. — Я не хочу портить ваш вечер своими загонами. — еле слышно пробурчал Хазин, говоря куда-то в тёплую грудь майора, которая приятно грела ему щеку. — А я не хочу чтобы этот ужин так сильно выворачивал твою душу. — Ну Кот… ёбана… давай тогда чай хоть допьем. Это не уважительно к ним, я так не могу. — Ладно допьëм. Майоры ещё с полчаса посидели в гостях и распрощавшись с хозяевами такой уютной квартиры вернулись обратно домой.