The monkey's dream

Чонин заебался… Нет, ну по другому и не скажешь. В какой момент его прекрасный кофейный альфа превратился в самую настоящую обезьяну? Почему обезьяну спросите. Так потому что именно запахом спелых, выросших на берегах Индонезии, или где там они растут бананов обладает омега. А кто у нас любитель этого фрукта (веря википедии ягоде), кто же пускает слюни по его заветной сладости? Кто смотрит голодными глазами в мечтах вкусить? Конечно обезьяны. Самые, что ни на есть мартышки. И в чем же это выражается последует вопрос. Да в том, что он на протяжении недели ходит за Чонином по пятам и смотрит так, будто и вправду проглотит сейчас, да только дальше этого никак не заходит. Последние пару недель выдались адски загруженными, подготовка к новому японскому камбэку шла полным ходом, ночевать часто оставались прямо в здании компании, потому что смысла домой ехать просто не было, а в перерывы все досыпали свои положенные часы. Людей вокруг была масса, на виду у всех не пообжимаешься особо, ну вообще то можно было, но для и без того стеснительного Чана, это было табу. Так и ходил, сверкал своими глазами полными даже какого-то отчаяния. Все вышло из под контроля, когда крепкое терпение альфы было на исходе, проскальзывать стали разговоры на повышенных тонах, тогда Чонин и понял, что нужно брать ситуацию в свои крепкие омежьи ладошки и дать, наконец, мартышке ее столь желанный плод. По счастливому стечению обстоятельств омеге удалось выцепить свободную комнату отдыха. Пока никто не попытался территорию разделить, быстро набрал сообщение Чану о том, что ему и Сынмину (ну чтобы не палевно было) срочно нужна помощь в отработке совместной партии. Чан, как ответственный лидер, тут же примчался, не взирая на положенный перерыв. И вот, не успел он открыть дверь в названную комнату, как в нос резко ударил концентрированный запах банана, такой сладкий и родной с молочными нотками, идеально сочетающийся с его. Дверь будто сама собой закрывается на защелку. — Чонин? Что происходит? — спрашивает Бан Чан, видя омегу распластавшегося на диване. — Альфа, мне нужна твоя помощь, — хитрая улыбка расползается по лицу, — моему омеге очень нужна помощь. Выражение лица Чана тут же меняется на хищный оскал. Удивительно, как он, недавно пускавший слюни лишь от лёгкого ветерка принесшего с собой омежий запах, не накинулся на него как только вошёл в комнату. — Хм, омежка хочет поиграть, — не вопрос, утверждение, — Так я с радостью помогу ему, если он будет послушным, — в конце слова голос понизился до мягкого рыка, — ты же помнишь правила? — с этими словами Чан подошёл к лежащему на диване омеге и легко провел тыльной стороной ладони по бедру вызвав легкую дрожь и едва уловимое изменение в запахе. — Д-да, — чуть запнувшись прошептал Чонин, предательски заведенный лишь одним властным голосом и повысившейся концентрацией феромонов своего альфы. — И как же ты хочешь поиграть? — хмыкнул Чан. — Хочу сделать приятно альфе, — протянул Чонин. — Ты уже делаешь мне приятно своим плаксивым голоском, разденься для меня, омега. Щеки от такой просьбы заалели, а и без того сочащаяся дырочка выдала новую порцию смазки. — Ну же, не медли, —прозвучало довольно снисходительно для человека, терпевшего столько времени. Единственным, что его выдавало был взгляд, такой же голодный. Омега дрожащими руками стал снимать верх, медленно расстёгивая пуговицы на рубашке. Отбросив ненужный элемент одежды в сторону он приступил к низу, что так неприятно лип к ягодицам из-за чрезмерного возбуждения. Оставшись в одних боксерах, Чонин посмотрел на альфу в немом вопросе. На что получил усмешку. — До конца, омега, я же знаю насколько ты промок от одного моего взгляда, такой похотливый. Стыд расползся по лицу и шее красными пятнами, но желая быть послушным для своего альфы, он наконец стянул последнюю ткань, стараясь прикрыться руками, чем вызвал недовольное цоканье. — Не делай вид, что звал меня сюда не для этого, — и снова этот оскал, — не время строить недотрогу, омега. Встань в коленно-локтевую, покажи мне свою похотливую дырку. Кажется это стало последней каплей, ведь послушавшись своего альфу и приняв нужное положение, по его щекам потекли дорожки слез вторя дорожке ароматной смазки вытекающей из розового сжимающегося ануса. — Тише, омежка, ничего даже не началось, а ты уже как лужа. Скажи мне цвет. — З-зеленый, — вышло сбивчиво, — пожалуйста альфа. — О чем ты просишь милый? Дай мне насладиться прекрасным видом, видел бы ты себя со стороны, такой нуждающийся для меня. А твоя розовая дырочка, так бы и вылизал. — Альфа! — новая порция смазки потекла по внутренней стороне бедра. — Кажется тебе понравилась моя идея. Ну что ж, думаю ты это заслужил. Будь тихим для своего альфы, не забывай, что нас в любой момент могут услышать, — с этими словами лицо Чана оказалось прямо напротив пышных половинок. Он провел дорожку языком от колена до поджавшихся яичек, и заскользил выше к влажному изнывающему отверстию, пустив волну удовольствия по телу. Покружив вокруг входа, он легонько прикусил ягодицу, и воспользовавшись отвлекшимся на легкую боль Чонином, резко толкнулся языком в манящую узость. Послышался резкий вскрик, приглушенный запястьем которое омега прикусил, чтобы не шуметь. Смазка потекла с новой силой. — Такой вкусный, мой банановый мальчик, так бы и съел, — Чан присосался к дырочке губами проглатывая все вытекающую смазку. Оторвавшись на секунду, альфа схватил Чонина за талию и одним рывком перевернул на спину. — Хочу видеть твое заплаканное личико, когда ты будешь кончать от моего языка, — с этими словами, он провел им до основания небольшого омежьего члена. — Чан, Чан! Я, я скоро…— взял головку в рот и надавив языком на урету, почувствовал вкус, бананового молока во рту. Собрав все до единой капли, он поцеловал омегу возвращая ему часть семени. — Хочу чтобы ты понял какой вкусный. — Альфа, хочу тебя. — едва слышно. — Ну конечно, жадной до члена омежке этого мало, так и быть, дам тебе то, чего ты так хочешь. Чан раздвинул подрагивающие колени в стороны. Наклонившись между, принялся за растяжку. Омега легко принял два, а следом три и даже четыре пальца, тихо поскуливая. Аккуратный член снова поднялся, пачкая живот прозрачными разводами. — Альфа, я готов, пожалуйста, альфа, не тяни. — Какой нетерпеливый. Тебе повезло, что сегодня у меня хорошее настроение, а то нарвался бы на наказание. Наконец, Чан стянул футболку, оголяя идеальный пресс, а потом и спортивные штаны вместе с боксерами. Он, удовлетворенно выдохнув, выпустил еще феромонов заполняя комнату своим потрясающим кофейным ароматом, что заставило омегу захныкать больше. Запахи смешались образуя невероятную смесь. Ну вот, теперь каждому, кто войдет в эту комнату в ближайший час станет очевидно, что происходило в этих стенах. Но это будет позже, а сейчас Чан провел ладонью по налитому кровью члену собирая и размазывая предэкулят. Дразняще покружил головкой по колечку мышц, вызвав очередной всхлип нетерпения и наконец вошел. — Ох, бля, — протянул невозможно сладким голосом, — такой узкий и теплый для меня. Дав Чонину привыкнуть, стал двигаться в размеренном темпе, придерживая омегу за бедра и ритмично задевая простату, вызывая тем самым легкие вздохи. Чонин притянул альфу за плечи ближе к себе и уткнулся носом в запаховую железу вдыхая кофейный аромат. Их губы соединились в смазанном тягучем поцелуе. Альфа аккуратно сминал губы и легонько зализывал трещенки языком. Тихонько рыча под нос, стал выцеловывать любимое лицо, так, чтобы не пропустить, ни единого места. Омега буквально плавился в его руках, от ласки. На глазах снова выступили слезы от такого нежного альфы. — Тише Нини, тише маленький. Такой хороший, такой прекрасный для меня. Моя прелесть, моя любимая омежка, — шептал Чан сцеловывая соленую влагу с щек . — Люблю тебя альфа, больше всех на свете, — Чонин кончил второй раз, издав вскрик и кажется теряя связь с реальностью. Чан же, довел себя рукой и излился следом, на живот омеги, завалившись на него сверху и слегка придавив своим мощным рельефным телом. Но омеге сейчас кажется это и нужно было, ведь он, лишь притянул его ближе. — На этом хватит, сегодня же отправлю всех по домам, отсыпаться. От одного выходного никому хуже не станет. — Ммм, — удовлетворенно протянул Чонин прежде чем окончательно отключиться.