Вдребезги

      Ночи в Москве-Сити всегда были шумными, особенно по праздникам. Жильцов многоэтажек спасала только качественная звукоизоляция, но сейчас все окна в одной из больших съемных квартир были открыты настежь, будто мужчине, сидящему за компьютером, было всё равно, что он может простыть.       Лёша вздрагивает от неожиданности, когда слышит хлопок входной двери и встаёт с насиженного места, идя к дивану в гостиной. Хесус устало падает на диван, снимая очки и прикрывая глаза. Даже по неразборчивому мычанию он узнал своего парня.       - Сколько можно, Вов? - Проговорил Хес, хмуря брови и впиваясь недовольным взглядом в явно нетрезвого парня.       - А что? Мне нельзя отдохнуть в кои то веки от тебя? - Заплетающимся языком пробормотал Вова, прижимаясь всем телом к дверному косяку, будто сейчас упадет.       Хесус прошелся долгим, анализирующим взглядом по фигуре у двери. Он напился. Снова. Вернулся весь лохматый, в расстёгнутой настежь рубашке, с алым засосом на шее и смазанной красной помадой на щеке и губах. Лёша уже устал, он не мог это терпеть. Постоянные измены его парня разбивали ему сердце вдребезги раз за разом, не давая старым шрамам затянуться, Вова разбивал его беспощадно, втаптывая в землю чувства. И когда после попоек Вова спал на диване, Хес запирался в ванной и плакал, плакал навзрыд, до боли в горле и колющего ощущения в груди, захлебываясь слезами и осознанием, что не может бросить этого нерадивого пьяницу, не мог вымолвить ни слова, когда в очередной раз его домой приводила девушка, с которой он проводил ночь.       - Я устал. Правда, я уже устал от этого. От тебя Вова, от всех твоих измен. Ты обещал, что все изменится очень, очень много раз! Настолько много, что мне всех пальцев рук не хватит. И что? Ничего не изменилось. Скажи честно, ты меня любишь? Или, точнее сказать, ты меня хоть когда-нибудь любил, Вов? - тихо прошептал Хесус, неподвижно сидя на диване и смотря в пол, словно боясь поднять взгляд, чтобы не видеть этого безразличия во взгляде и не разреветься у него на глазах.       Вова стоял так, прижавшись к косяку и пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то, совершенно не слушая слов своего парня, а когда Хес закончил свой монолог, он сказал заплетающимся языком:       - Ой, что-то мне нехорошо Хес...       Вова буквально убежал в уборную, пошатываясь из стороны в сторону и оттуда послышались звуки, как Вову рвёт, но Лёшу это уже мало волновало. Он просто сидел, отведя взгляд от пола, откинул голову на спинку дивана и смотрел в серый потолок их съемной квартиры, которая теперь казалась такой пустой и лишённой жизни, как и себя Лёша и чувствовал, будто он уже не жил, а существовал.        Когда же все изменилось? Хесус не мог понять, что он сделал не так, почему все так получилось, когда он его разлюбил? Когда пристрастился к алкоголю и изменам? Так он и сидел, пока слезы катились из красных глаз по бледным, впалым, щекам и падали на худи, которое ему подарил Вова на трёхлетнюю годовщину их отношений. За эти полгода, в которые Вова ушел в отрыв, Лёша изменился до неузнаваемости. Вместо долговязого, стройного молодого человека, на диване сидело лишь подобие его. От постоянных нервов он похудел так, что стали выпирать рёбра и бедренные косточки. Сам он осунулся и ослаб, пропала воля к жизни и потух тот озорной огонек в глазах, что Вова наблюдал на протяжении двух с половиной лет их отношений.       Лёша услышал, как включилась вода в ванной и молча поднялся с дивана, закрыв все окна по дороге и пошел в комнату, утирая рукавом худи слёзы. Он, наверное, слишком устал от этого всего. Проводить совместные стримы как друзья, хотя они встречаются уже несколько лет, потом провожать его в клуб, зная, что он напьется и подцепит себе девчонку на одну ночь, встречать его пьяного, а утром делать вид, что все хорошо, обнимать его, целовать, спать с ним, натягивать улыбку, делать вид что все хорошо и всё по-кругу.       Он зашёл в их спальню, разделся до белья и лёг в позу эмбриона под одеяло и устало прикрыл глаза. Да, он определенно устал.              

***

             Проснулся Хес ближе к обеду и почувствовал, как его крепко обнимают со спины, прижимаясь всем телом. У Лёши болела голова и пересохло во рту. В комнате чувствовался сильный запах перегара с приторно-сладкими духами, со вкусом каких-то цветов. Он попытался аккуратно встать, чтобы не разбудить своего нерадивого парня, но тот промычал что-то нечленораздельное и прижал Лёшу к себе ещё сильнее, закидывая голую ногу тому на бедро. Ему ничего не оставалось, кроме как неподвижно лежать на боку, пока Вова не проснётся. Хоть и было больно думать о том, что он вчера возможно также зажимал какую-то девушку в туалете клуба, или в отеле.       Хес его любил, до бабочек в животе и когда тот называл его на утро ласково "зайчик", он забывал обо всём буквально в момент, радуясь, что Вова его всё ещё любит. А когда тот отходил, когда ему перезванивали девушки, которым он давал свой номер, всё снова рушилось, не оставляя надежд на совместное будущее, до проявления следующей нежности со стороны Вовы. Наверное, это нездоровые отношения, так говорили все их общие знакомые, и, наверное, они были правы. Он зависел от него. Даже сейчас он не мог встать, ведь не хотел будить своего Вову, такого теплого и родного для него человека, хоть он и причинял ему столько боли почти каждый день.       Лёша услышал хриплое мычание позади и не мог заставить себя обернуться, лёжа неподвижно. Он почувствовал, как его нежно целуют в место между лопатками.       - Что ты делаешь? – сдавленно говорит Хес.       - Извиняюсь. Я ничего не помню, Лёш. Правда. Что я сделал, м? - виноватым тоном прошептал Вова, вдыхая запах Лёшиных волос, которые приятно пахли смесью запахов шампуня, бальзама и неизменного геля для волос.       Из Хеса вырвался истерический смешок, и Вова приподнялся на локте, с непониманием глядя на лицо парня, который смотрел в стену.       - Я устал, Вова. Ты снова пришел пьяный как последняя свинья и явно мне снова изменил, даже не отрицай. Может расстанемся? Думаю, так будет правильно. - Хес обернулся и выжидающе смотрел в ответ прямо в глаза, ожидая ответа.       - Хес, погоди. Всмысле расстаться? - проговорил Вова, нахмурив брови. Он повернул Хеса к себе и взял в ладони его щеки, бегая взглядом по лицу.       - Вов, у тебя все хорошо с головой? Ты вообще понимаешь, что ты творишь? Мне так больно, Вова, ты просто не представляешь, что со мной делаешь… - слезы сами собой покатились по впалым щекам от переизбытка не озвученных мыслей - Ты знаешь, я виню себя, каждый день я думаю о том, почему ты стал таким, может дело во мне? Но нет Вова, дело в тебе. Это ты не умеешь любить. - брови Хеса нахмурились, дыхание стало тяжёлым, скручивало живот, но Лёша продолжил - Я так старался сохранить наши отношения, но ты! Просто идиот. Как я мог полюбить такого человека как ты? - глаза Вовы становились все шире, а брови приподнялись вверх, в неверии - Вова, я больше не собираюсь это терпеть. Пожалуйста, оставь меня одного.       Вова молчал. Просто смотрел в пустоту и молчал. Может, он и в правду не понимал того, что он натворил, а может прикидывался. Но это уже было не важно для Лёши. Он встал и быстрым шагом пошел в ванну, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.       Вова сидел в полном шоке на краю кровати и смотрел в пустоту.       - Это всё я виноват... - шепотом проговорил Вова, до сих пор не веря, что он его теряет, и в этот раз уже, наверное, навсегда. – Что мне делать? - Он начал в панике оглядывать комнату, пытаясь найти решение его проблемы, хотя проблема была в нём.                            Спустя пару часов Хес уже сидел в коридоре на стуле, рядом с ним лежало несколько сумок. Он провожал Вову. Лёша наконец-то понял, что готов его отпустить, и от этого на душе стало так легко, так, как он себя никогда прежде не чувствовал за время их отношений. Улыбка, полная печали сама поползла вверх, брови напряглись, и он заплакал. Наверное, в последний раз за их отношения и за его такую короткую, мимолётную, но яркую жизнь. Вова за это время множество раз просил прощения, но Хес был непреклонен, подавляя желание расплакаться.       Вова подошёл к Хесу с мрачным лицом и сказал - Лёша, ты точно меня не простишь? Пожалуйста, прошу, прости меня. Я всё исправлю, в этот раз точно. - Лёша, с текущими по щекам слезами ответил с фальшивым безразличием - Нет, Вова. Это конец, понимаешь? Всё кончено. Никаких больше совместных стримов, встреч, объятий и любви. Ничего больше нет и не будет. Прощай Вова, я тебя любил, люблю и буду любить, но не уверен, что выдержу такие отношения и дальше. Прости. - Хесус встал, и в последний раз подошёл к своему парню, разводя руки в разные стороны, в последний раз желая обнять того, кто был ему так близок и дорог эти несколько лет.       Вова посмотрел на него глазами, полными осознания и сожаления. Он подошёл и обнял Лёшу крепко-крепко, также осознавая, что это конец. Они больше никогда не увидятся, ведь он его точно не простит. Вова уложил свою голову Лёше на плечо, зарываясь руками в чужие, не уложенные, мягкие волосы, а тот в свою очередь обнял его за талию и просто стоял, не ощущая больше горести, ведь он наконец чувствовал свободу. И пустоту, ведь Хес привязался намного сильнее, чем он думал на самом деле.