Тяжело быть боженькой

Открыв глаза в своей постели, Азур, как мантру, повторил слова Хермеуса Моры. - Лишь один из многих. И ничего больше. Не первый, и не последний. Всего лишь человек с душой довы. А дов у Мирака трое. И культ, который с ним поколениями. Интересно, если культ с ним со времен драконов, возможно ли такое, что кто-то из членов культа его прямой потомок? Мирак же был раньше человеком. Был молодым. Возможно ли, что кто-то из его детей продолжил ему служить в культе, а потом их дети, их внуки, правнуки. Азур положил локоть на голову, остужая свой лоб. - Не стоило идти в Апокриф. Принц знаний даэдра. Я увлёкся. Слишком сильно поверил в себя. И чуть не поплатился за это свободой. Нужно съездить в Скайрим, поговорить с Сераной. Она получила свою силу от Молага Бала, быть может, она сможет мне подсказать, как убить даэдра. Хотя Мирак уже убивал их. Может стоит спросить у него? Слишком сложно. Что вообще даст смерть Хермеуса Моры? То, что за его последователей начнётся война. Война среди даэдра. Этого только не хватало. Азур вздохнул. - Сколько я вообще был в Апокрифе? Он выглянул в окно. Солнце было уже высоко. - Как странно идет время в Апокрифе. Иногда просыпаешься, не проходит и минуты, а тут прошла ночь и все утро. Азур рывком поднялся с кровати и направился в сторону бочки с водой и бадье. Выставив деревянную бадью на центр комнаты и перелив воду в котел, он разжег огонь и начал ждать, пока вода нагреется. После такого разговора хотелось помыться. *** Помывшись и лёжа в бадье, отдыхая от тяжелых мыслей, Азур задремал. Усталось от постоянных размышлений истощала больше, чем постоянные сражения, алхимия, зачарование и изучение новых заклинаний. Услышав стук в дверь, Азур неспешно вытер голову полотенцем, надел штаны и накинув рубашку, пошел открывать. На пороге стоял неизвестный человек в простых черных одеждах. Легко поклонившись, человек сказал: - Господин интересуется вашим самочувствием и просил узнать, почему вы сегодня не приехали на встречу. А: Господин? - Взгляд Азура потяжелел. - Карим, сэр. А: А. Который сейчас час? - Уже заход солнца, сэр. А: Подожди тут. Я возьму меч и поедем. Азур закрыл дверь, поднялся на второй этаж, одел сапоги, повязал драконий мечь и игнорируя броню пошел обратно к переодетому культусту, которого он раньше не видел. А: Едем. - сказал Азур, призывая Арваака, и запрыгивая на него. Человек запрыгнул на своего коня и они отправились к храму. *** Они обгоняли телеги, которые шли в том же направлении, встречали одиноких всадников, которые направлялись к храму, с желанием посмотреть, что же строят на проклятом месте. А: Как твое имя? - Азур решил, что не лишним будет узнать, откуда взялся культист. На вид мужчина средних лет. Больше о нём сказать было нечего. Норд и норд. Железный мечь, короткие волосы, воин по телосложению, непримечательные черные одежды. - Йорген, сэр. А: Будем знакомы. Смотрю, у тебя железный мечь. Предпочитаешь одноручное оружие? *** Под непренужденную беседу они добрались до храма. Тут и там стояли телеги, груженные строительными материалами. Люди ходили, постоянно что-то перенося и перекрикивая друг друга. При появлении Азура на костянном коне, голоса начали стихать и взгляды устремлялись на него. Спешившись и отправив Арваака обратно в обливион, Азур видел, как Йорген передает коня одному из культистов и обращается к Азуру. Й: Я сопровожу вас к господину. К удивлению Азура, они двинулись не к храму, а в сторону от него. Там, в удобном уголке, что бы видеть всю стройку, на резном троне восседал Мирак. Легко поклонившись, Йорген удалился. А: Рад видеть тебя. М: И я рад видеть тебя, Азур. Что-то произошло? А: Не смог встать. Уснул и проспал весь день. Мирак указал на скамейку, стоящую рядом. М: Не забывай отдыхать, Азур. Ты хоть и довакин, но всё же человек. А: Я в порядке, просто нужно было поспать. Как обстоят дела? М: Слишком хорошо, что аж скучно. А: Неужели? Никому балка не упала на голову, никого не раздавил камень? И рабочие даже согласились одеть перчатки, что бы не жаловаться на мазоли от тяжёлой работы? Ты творишь невозможное. Мирак улыбнулся. М: Стройка идёт отлично. Управляющие показывают себя просто прекрасно. А: Хм, раз тебе скучно, я могу предложить тебе небольшое путешествие до Скайрима. М: Почему бы и нет, буду рад поехать с тобой. Азур удивлённо посмотрел на него. А: Уверен? У тебя тут стройка, люди, ты готов всё это оставить? М: Стройка дело не быстрое, мастера знают свое дело. А управляющие прекрасно организовывают всё. Так что необходимости в моём прямом участии тут нет. А: Тогда я бы хотел познакомить тебя со своей подругой. Она живет в скайриме. Мирак задумчивым взглядом окинул стройку. М: Что ж, буду рад познакомиться с ней. *** Летя на Сораторе, Азур ощущал давно забытое чувство свободы. Подставляя лицо ветру, паря в небе над океаном, он забыл о даэдра, гражданской войне, рассизме, захватившему все рассы и отдавался свободе. Мирак, летя на Круикрэле, с легкой улыбкой наблюдал за Азуром, которого наконец-то отпускало. Мирак же, давно позабывший, что небо может быть синим, наслаждался свободой, которой его лишали всю жизнь. *** Первый привал решили устроить на небольшом каменном островке, на котором едва помещалось два взрослых дракона. Опустив хозяина и его спутника на землю, довы неловко топтались на месте, посматривая то на океан, то на Мирака. Мирак, скидывая походную сумку на землю, сказал: М: Развлекайтесь. И драконы, как по команде, сорвались с месте и бросились в океан. Азур заинтересованно наблюдал за ними. А: Что это они? Мирак, садясь на землю и опираясь спиной о нагретый солнцем высокий камень, усмехнулся. М: Довы любят соревноваться. Это у них в крови. Гордость и превосходство. Кто больше наловит добычи, чей улов будет крупнее. Азур усмехнулся. А: Мирак, почему ты пошёл против драконов, когда был их жрецом? - Азур опустился рядом с ним на землю, опираясь спиной о тот же камень, едва ли не задевая Мирака плечём. - Если не хочешь, не отвечай. Пусть прошлое остается прошлым. Мирак глядел на океан, где два дракона поодаль вгрызались в горло большой рыбе. Вода покрывалась красными пятнами, которые в отблесках солнца переливались насыщенно багровым цветом. М: Потому, что я всегда знал, что превосхожу их. А: Превосходишь драконов? Мирак пристально посмотрел на Азура. М: Что тебе известно об эре драконов? А: Что в то время они правили, а люди были кем-то вроде скота. И что драконы вели войну за власть. М: Во время правления драконов люди жили лучше, чем сейчас, когда правят люди. А: Что ты имеешь ввиду? М: Драконы в какой-то степени заботились о людях. Не допускали войн, защищали их от тварей обливиона. Конечно, людей они держали за скот. Смотрели, что бы тем было, что есть и где жить, следили, что бы люди разводили скот и пахали поля. В то время, как довы были заняты борьбой за власть, им очень не хотелось, что бы их что то отвлекало. Довы забирали еду, но оставляли вполне сносное количество, что бы люди могли пережить зиму и растить детей. Не допускали борьбы между людьми. Виновник сразу сжигался на месте. А в то время, когда драконов держали за богов, врать им решались лишь единицы. Не думал ли ты, Азур, что люди переняли худшие черты у своих прошлых хозяев? А: Жажду власти и манию величия? - Азур улыбался. М: Живя столько лет бок о бок с драконами, люди начали перенимать их уклад жизни. Сильный правит слабым. Лишь тот, кто обладает силой, мог в то время отличаться от скота. И служить драконам иначе. Из - за своей гордости довы погибли тысячи лет назад. А: Как это произошло? М: Драконы разгневали Акатоша. Созданные по его образу и подобию, они стали слишком похожи на него. У драконов раньше была одна общая цель. Первая и последняя заповедь Акатоша для них. Легенда о сотворении Нирна. Лорхан, Шезарр, Шор, Ситисит, или как его ещё называют, мертвый бог. Лорхан обманом заставил девять богов сотворить Нирн, и когда те узнали об этом, пришли в ярость. Была битва, но убить бога нельзя. Пантеон, собрав все свои силы, разорвал душу Лорхана на части и разбросал осколки по всему Нирну. После этой битвы боги стали смертны, истратив большую часть своих сил. Но Лорхана этим было не остановить. Он хотел сотворить Нирн таким, каким придумал его себе. Нирн, где все расы имеют право на жизнь, независимо от того, смертны они или нет. Что бы у каждого было право на выбор. И Лорхан, собрав все осколки своей души, не пощадил бы пантеон богов. Акатош предвидел это, поэтому он переплёл время так, что бы лишь один осколок души мог возродиться за раз во времени. И сотворил драконов, что бы они убивали воплощение Лорхана до того, как он успеет осознать себя и понять, кто он, и что ему нужно найти осколки своей души. Довакин, по легенде, и есть воплощение Лорхана в Нирне. Первая и последняя заповедь Акатоша. Убивайте человека, способного сразить вас. Но довы, ослепленные своей гордыней, были столь высокомерны, что позволили довакину служить им. Для них это было как подтверждение своей абсолютной власти. Бог, способный пожрать пантеон, в их власти. Бог, который придумал Нирн, их жрец и возносит им молитвы. Они были настолько высокомерны, что даже не прятали фрески с заповедью Акатоша. Туда мог войти каждый. И прочесть любой из жрецов, понимающий драконий. Раньше, служа драконам, я каждый день смотрел на фрески храма, в котором возносились молитвы довам, и задумался, правда ли это. И убил дракона, поглотив его душу. Потом ещё одного, и ещё. И ещё. А потом я пришёл к даэдра в поисках силы. Пришёл к Хермеусу Море. Дальше я тебе уже рассказывал. Ваалок попытался остановить меня, взывая к тому, что люди достойны лишь служить драконам. Он был моим другом. Мирак какое-то время молчал. Азур понимающе не мешал ему, смотря на океан. М: Но Хермеус не зря принц знаний. На фресках драконов была вырезана еще легенда о происхождении даэдра. Это духи Нирна, которые появились от энергии богов, когда ее в пространстве осталось слишком много и чистая энергия обрела сознание. Обретя сознание, они обрели подобие эмоций. И как и боги, получили возможность получать энергию от своих последователей. Влиять их руками на физический план Нирна. Хермеус, собирающий знания ради веселья, собрал в свою коллекцию и историю сотворения Нирна. И перспектива лишиться последователей и силы, если Лорхан воскреснет и соберет свою душу воедино, нисколько не прельщала его. Так я думал, во всяком случае. Ведь когда боги пантеона начнут умирать, Лорхан останется единственным, кто будет иметь абсолютную власть над Нирном. А Лорхан презирал рабство. Но это я понял уже потом. Хермеус умеет шутить. Он дал мне силу и знания, о которых я просил, в обмен на то, то я не лишу его знаний и сил. Равноценный обмен, как казалось мне тогда. Но другие даэдра пришли в бешенство, увидев, как первенцы Акатоша в страхе бегут, и какой силой обладает человек. Хермеусу даже не пришлось вмешиваться. Тогда я был не в состоянии сражаться со всеми даэдра разом. Но Хермеус решил забрать меня в свою коллекцию, как уникальный экземпляр, заперев в Апокрифе. А потом держал там, высасывая магию. Ты как то спросил, почему небо Апокрифа такое же, как и цвет моих глаз. Раньше оно было красным. За столько лет поглощения моей силы, изменился Апокриф. Проблема планов обливиона в том, что их создатель царствует в нём. И может поглощать силу каждого, кто ступит туда. Потому я так долго не мог покинуть Апокриф. Пока не появился ты. Сам того не понимая, второй довакин явился прямо в царство принца знаний. Находясь в Апокрифе я понял, что для Хермеуса нет ничего ценнее знаний. Даже его сила для него лишь способ получить новые знания. Я для него был чем то вроде уникального источника этих знаний. И сам того не понимая, ты предложил Хермеусу то, что он ищет всё свое существование. Новые знания. Ты практически подарил ему начало истории возвращения Лорхана. Он не мог от такого отказаться. Азур всё это время сидел молча, не перебивая, не мешая Мираку. Сидел и пребывал в полном шоке. А: Ты хочешь сказать, что ты и я, это осколки души Лорхана? Почему тогда Акатош допустил, что два довакина появились одновременно, если он бог времени? Мирак улыбнулся. М: Драконы возрождаются, Азур. Впервые за многие тысячелетия. Впервые с тех пор, как умер предыдущий довакин. Акатош, утратив бессмертие, не решился лезть на другой план Нирна, где правит даэдра, сотворенный из частички божественной энергии. А драконы не сумели убить Хермеуса. И для Акатоша было легче наблюдать за довакином, отвлекая его властью, войнами и человеческой жизнью, что бы он не вспомнил, кто он. Что бы он даже не попытался себя отыскать. И он успешно справлялся с этим, пока не появился ты. И вот Акатош вынужден возродить драконов после того, как они посмели ослушаться его единственную заповедь. Алдуин всегда почитал своего отца. И я не удивлюсь, если он единственный, кто еще помнит, зачем их вообще создали. Соратор, Крузикрел и Реноликлив, например, не помнили этой истории, когда явились убить Хермеуса Мору. Им приказал Алдуин, они исполняли. А: Как ты познакомился с ними? М: Они прилетели в Апокриф убить меня, как и сотни других драконов. И оказались умнее остальных. Они не стали нападать на даэдра, не полетели в небесах Апокрифа, а крадясь по земле, проделали тот же путь, что и ты. По мостам и книгам, добравшись до меня. Но как и все довы, они не ожидали, насколько человек может превосходить их. Но я не стал их убивать. Переломал крылья и лапы, выдрал когти, что бы они не смогли летать и уйти, и начал разговаривать. Мора слишком редко посещал своё царство. Я мог годами находиться среди книг и молчаливых стражей. Я оставил драконов, что бы мне было, с кем поговорить. Печальная улыбка Мирака лучше всяких слов показывала, насколько одиноко было в Апокрифе. Ни одной живой души, которая бы обладала сознанием, кроме него. И это длилось годами. М: Со временем, Соратор, Крузикрэл и Реноликлив решили последовать за мной. По своей воле. И назвали свои имена, что бы их можно было сложить в туум призыва. Их раны со временем зажили, но предав Акатоша, они не могли больше покинуть Апокриф, как и я. Потребности в еде и воде в царстве даэдра нет. Но как и любое живое существо, их одолевала вечная скука. Так в Апокрифе появилось три дракона, которые с молчаливого согласия Моры стали там жить. А: Так ты хочешь власти, что бы остановить войну? М: Я уже говорил тебе, Азур. Я хочу лишь мира.