love me hard and true

Феликс сладко потягивается, чувствуя, как сон медленно покидает его тело. Разминает конечности, что довольно проблематично, будучи на пассажирском сидении. Он стонет, прогоняя остатки сна, касается ладонями потолка и разминает затекшие мышцы шеи. — Доброе утро, малыш, — голос Чана звучит мягко и ласково, и когда Феликс поворачивает голову, чтобы взглянуть на него, то сталкивается с широкой улыбкой. — Поспал хоть немного? — Чан сжимает бедро Феликса ладонью. Феликс наконец выпрямляется и удобно усаживается. Накрывает руку Чана своей: — Да. Сколько нам ещё ехать? — Примерно… — Чан бросает взгляд на навигатор. — Примерно полтора часа. Тц. Рука Чана так приятно ощущается на бедре. Это совсем легкое касание, но оно всё равно заземляет. Феликс думает, держал ли Чан руку на его бедре всё то время, пока Феликс дремал. Возможно именно поэтому он чувствует тепло, разливающееся по всему телу. Приятное будоражащее ощущение, что проникает в каждую клеточку. Возможно это ещё не возбуждение, что он ощущает, но…ему любопытно. Он подносит руку Чана к губам и оставляет маленькие, невесомые поцелуи на костяшках, на самых кончиках пальцев, затем на ладони, спускаясь всё ниже и ниже к запястью. У Чана такие красивые запястья. Феликс расплывается в широкой улыбке. — Ты должен ехать быстрее, — Феликс бормочет и утыкается носом в ладонь Чана. — Почему? — Потому что я хочу отсосать тебе, — Феликс тут же достает из кармана резинку для волос и начинает собирать небольшой хвостик. Его волосы ещё не слишком длинные, поэтому полноценный хвост не получается. Ему удается собрать волосы на макушке, а снизу они выбиваются беспорядочными прядями, но сам Феликс считает, что это выглядит мило. Особенно с его новым светлым цветом. — И полтора часа это слишком долго для меня, я не дотерплю. — Серьезная причина, я согласен, — Чан смеется и снова кладет руку на бедро Феликса. — Но, малыш, не думаю, что у тебя будет такая возможность в ближайшие три дня. Феликс ахает: — Ты недооцениваешь мою изворотливость и фантазию, Кристофер. Чан всегда краснеет, когда Феликс называет его полным английским именем. И сейчас Чан выглядит неоправданно красиво в одних только черных спортивках и футболке того же цвета — одежда, которую он носит большую часть времени, когда хочет чувствовать себя комфортно. Его мягкие волосы завиваются в легкие кудряшки, так естественно и очаровательно. Нежная улыбка не исчезает с его лица с тех пор, как Феликс проснулся. И его уши чуть краснеют от слов Феликса. Феликс так сильно влюблен в него. — Однако ты не станешь срывать свадьбу своего лучшего друга лишь из-за минета. Ты слишком добрый для этого. — Ты прав. Я очень добрый человек, — Феликс кивает и разворачивается на сиденье, отстегивая ремень безопасности. — Но тогда, думаю, мне просто нужно решить эту проблему до свадьбы. Наблюдать за реакцией Чана на то, чего он совершенно не ожидает услышать от Феликса, это всё равно что наблюдать за белкой, которая не может решить, какой орех ей следует съесть в первую очередь. Его глаза широко распахиваются, рот чуть приоткрывается, и весь он вытягивается вперед, глядя на Феликса, а затем снова на дорогу. — Что? — он нервно хихикает. — Э? Что, прямо здесь? Сейчас? — Ну, а почему нет? — Феликс пожимает плечами, играясь с пальцами Чана у себя на коленке. — А почему «да»? — Потому что… Как ты и сказал, я не смогу заставить тебя кончить следующие…3 дня, хён. Ты хочешь, чтобы я страдал? Это то, что ты желаешь своему парню? Кроме того, ты выглядишь слишком горячо, когда ведешь машину. — Ты сумасшедший, — Чан вновь усмехается. Теперь его уши полностью красные. — Не придумывай. И я никогда в жизни не отсасывал своему парню, пока он вез нас на свадьбу наших лучших друзей. Если так подумать, то это даже романтично. — Это опасно. — Ты справишься. Ты умеешь делать несколько дел одновременно, — Феликс ещё раз целует руку Чана. — И вообще, где мы…на каком-то богом забытом пустыре. Во что здесь можно врезаться? — Во что-то… например…я не знаю! Что-нибудь выскочит прямо на дорогу! Феликс демонстративно оглядывается по сторонам. Вокруг них только небольшие кустарники, а вдалеке уже виднеется море. За всё это время они не встретили ни одну машину. — Сильно сомневаюсь в этом. Но если ты хочешь упустить такой шанс из-за того, что слишком старый, то кто я такой, чтобы давить на тебя и заставлять. — Почему ты думаешь, что это сработает? — Чан смеётся и закатывает глаза. — У меня закончились аргументы и мне лень придумывать новые, — Феликс честно отвечает. Чан тяжело вздыхает, переплетая пальцы с пальцами Феликса. Феликс снова целует тыльную сторону его ладони и слегка прикусывает мизинец. — Я буду аккуратным. Обещание на мизинчике. — Ты всегда аккуратный и милый. — Видишь? Так что разреши мне сделать тебе хорошо. В качестве благодарности за то, что ты проделал такой длинный путь, пожалуйста? Эта наивность заставляет Чана засмеяться, его плечи опускаются, часть напряжения покидает его. Феликс знает его слишком хорошо, знает, что с первых слов голова Чана наполнилась пошлыми образами, и он знает, что Чан сам никогда не попросит о таком прямо. Просто это не в его стиле. — Крис, позволь мне отсосать тебе. Ты будешь ехать максимально медленно, и мы не попадем ни в какую аварию, я обещаю. Феликс перегибается через консоль, чтобы поцеловать Чана в щеку. Он спускается поцелуями на челюсть. Касается губами шеи. Маленькая ладошка оказывается на бедре Чана. — Наверное… Ты прав. Мы никогда раньше не делали такого, — Чан выдыхает. — Вот именно. И я хочу попробовать с тобой всё на свете. — Я тоже хочу попробовать с тобой всё на свете. — Говорил же, что это довольно романтично, — Феликс подмигивает и снова целует в щёку, любуясь его профилем. Чан держит обе руки на руле, чуть склоняет голову и нежно целует Феликса. — Хорошо. Ты можешь отсосать мне, пока я за рулем. Потому что это романтично. — Вот это я понимаю — дух приключений, — Феликс крадёт ещё один поцелуй, прежде чем опустить голову на колени Чана. Он благодарен занятиям танцами за свою гибкость, что позволяет ему без проблем удобно устроиться. Он развязывает завязки на спортивках Чана и опускает его белье под яйца, чтобы освободить член. Всё ещё мягкий. Ложится щекой на бедро Чана и прикрывает в предвкушении глаза, когда Чан кладёт руку ему на спину и начинает поглаживать. Феликс облизывает кончик, не сдерживая улыбки, когда слышит, как Чан шипит. Одна из миллиона причин, почему Феликс так сильно любит отсасывать ему — реакция Чана. То насколько он чувствителен к ласкам ртом. Всегда активно реагирует на малейшее касание. Феликс двигается ближе, вжимается лицом, собирает во рту слюну и пускает её на конец, чтобы она стекла к самому основанию. Когда он смотрит вверх, то видит, как сильно вздулись вены на руках Чана. Одной рукой он крепко сжимает руль, но вторая всё ещё мягко и нежно гладит плечи Феликса. Чан смотрит вниз, и Феликс невинно моргает и улыбается насколько ему позволяет член во рту. Чан ругается на этот вид и прикусывает губу. Такой чертовски милый, что Феликсу приходится оторваться от своего занятия и сглотнуть слюну и предсемя. — Чан-и, смотри на дорогу. — Чёрт! Чёрт, да, да. Ты прав, — Чан качает головой и отрывает взгляд от лица Феликса. — Хотя мне не нравится, что я не вижу тебя. Феликс знает. Одна из его любимых вещей в отсасывании — это зрительный контакт. Взгляд Чана всегда такой пристальный. Чан твердеет в его руке и Феликс снова укладывается на его бедро, чтобы теперь одной рукой держать его за основание, пока он опускается ртом вниз. Он расслабляет горло. Это сложно, сложная поза, учитывая размеры Чана, но всё в порядке. Феликсу нравится вкус предсемени во рту и то, как дергается нога Чана, когда Феликс водит языком по щели. Он улавливает, как шумно Чан втягивает воздух, и впивается пальчиками в его рёбра. Чан тут же отбрасывает его руку в сторону: — Думаю, мы нашли мой предел. Никакой щекотки, пока отсасываешь мне и пока я за рулем. Феликс с громким причмокиванием отрывается. Облизывает губы. — Значит в любой другой ситуации, пока я тебе отсасываю, я могу тебя щекотать? — Нет. — Мне кажется, что это заводит тебя. Это ещё одна вещь, которой ты стесняешься, но чем на самом деле наслаждаешься? Потому что я буду щекотать тебя сколько угодно, детка, только скажи… — Меня не заводит щекотка! — Чан настаивает, хихикая. — Уверен? Твой дергающийся член говорит о другом. — Он дергается, потому что ты…в двух сантиметрах от него. И твой рот только что был на нём. — Мило, — Феликс набирает воздуха в легкие и снова вытягивает губы. На вкус Чан как их общий гель для душа, немного пота и предсемени, выделяющегося каждый раз, когда Феликс опускает голову ниже. Он думает, что наверняка выглядит так хорошо сейчас. Волосы чуть подпрыгивают каждый раз, когда он берет своего парня в рот, свободная рука сжимает бедро Чана. Они должны хорошо смотреться вместе. Они и смотрятся хорошо вместе. Чан концентрируется на дороге, проводит рукой по спине Феликса, его шее, пока не кладет ладонь на макушку и не хватает за хвост. Ещё одна из причин, почему Феликс отращивает волосы — Чану нравится зарываться в них пальцами, дергать, тянуть. Мурашки бегут по всему телу от этого, и Феликс чувствует, как сам твердеет. Стонет вокруг члена. — Чёрт, малыш… — Чан выдыхает. — Так хорошо. Феликс мычит и водит рукой по стволу вслед за своим ртом, размазывая слюну по всей длине. — Я же говорил. Влажные звуки вместе с тяжелым дыханием Чана наполняют салон. Он стесняется быть громким, как обычно, и это мило, но опять же, некоторые люди утверждают, что Феликсу всё в Чане кажется слишком милым и очаровательным, и что это выходит за рамки нормальности. Феликсу интересно, проезжают ли мимо них другие машины. Видит ли кто-то хотя бы на секунду, что происходит в чужом салоне? Сочтут ли они это отвратительным? Безрассудным? Или их это возбудит? Чан безумно красив. Они увидят лицо Чана, но не Феликса. Приоткрытые полные губы и нахмуренные от удовольствия брови. Феликс представляет, как эти незнакомцы возвращаются домой к своим партнерам и рассказывают, что видели, как парень отсасывал водителю. Может они не успеют понять, что Феликс парень, и примут за девушку. Он снова стонет и отстраняется, чтобы вдохнуть. Чан гладит его по голове. — Всё хорошо, малыш? — Так хорошо, — Феликс хрипит. — Так хорошо, даже лучше, чем я представлял. Как ты? — Превосходно, — Чан смеётся, словно Феликс спросил что-то очень забавное. — Но думаю, меня могут оштрафовать за слишком медленную езду. Впервые в жизни. — Было бы позорно, — Феликс улыбается. — Представь, как все будут дразнить тебя. Потом они спросят, почему ты так медленно ехал. Почему опоздал на свадьбу хёна. Он убьет тебя. — свадьба завтра и они не могут опоздать, но …это формальности. Феликс возбужден. — И тебе придётся ответить, что я попросил отсосать тебе, а ты не смог отказать. Прежде чем Чан успевает ответить, Феликс снова берет его в рот и всасывает щёки. Слышит стон сверху. Чан так легко смущается, что это просто безумие. И Феликсу это очень нравится, нравится, когда кто-то из их друзей дразнит Чана, намекая на их интимную жизнь. — Ты жестокий, — Чан скулит сквозь смех, а Феликс улыбается и надавливает языком на вену. — Ах, Феликс. Так хорошо. Такой красивый для меня. Феликс весь дрожит от похвалы. Чан даже не видит его лица, но всё равно называет красивым. Красивым конкретно для него. В мире нет лучшего чувства, чем это. Он решает, что с поддразниваниями хватит. Он насаживается до упора, чтобы заслужить больше стонов и комплиментов. Чан так сильно напряжен там, где Феликс касается его. Его бедро такое твердое, что кажется ещё секунда, и его сведет судорогой. Чан меняет руки, и теперь вместо волос Феликса он держит его ладонь на своём бедре. Феликс переплетает пальцы, и Чан немного расслабляется. Съезжает чуть ниже по сидению. Феликс втягивает воздух и начинает активно насаживаться, двигает головой вверх и вниз, слюна собирается в уголках рта и течет по члену. Он слышит как мимо проезжает машина, и член Чана дергается во рту. — Значит вот как? — Феликс гаденько ухмыляется, когда смотрит на него. — Замолчи, о боже, — Чан смотрит вперед, но его румянец такой яркий, теперь сползает вниз по шее. — Твою мать. — О, тебе это ооооочень нравится, даже не пытайся соврать. — Я просто… — он обрывается на полуслове, когда Феликс обхватывает его головку губами. Чан сильно сжимает пальцы, и Феликс сжимает в ответ, успокаивая. Его белье тоже мокнет от одной только мысли, что их увидят незнакомцы. Поймут, что тут происходит. Он раньше никогда не думал о чем-то столь волнующем, и даже не знал, что эта мысль его так сильно возбуждает. — Ладно, да, к чёрту, — Чан звучит запыхавшись. И прежде чем Феликс успевает уточнить, что он имеет в виду, чувствует, как Чан сворачивает на обочину, из-за маневра его локоть касается плеча Феликса. — Я близко, и я не могу кончить, пока за рулем, мы оба умрем, а это не слишком классно. Феликс смеётся. Они останавливаются и желудок Феликса делает маленькое возбужденное сальто. Если кто-то проедет мимо, он обязательно поймёт. Без сомнений. Они заметят, что на пассажирском сидении никого нет, увидят, как Чан расслабленно сидит, его голова откинута назад, а рука двигается от того, как он толкает голову Феликса ниже… Чёрт. Кайф. Он не смеётся над Чаном и не дразнит, что тот готов кончить так быстро. Обстоятельства, в которых они оказались слишком возбуждающие. Феликс просто расслабляет горло и отключает мозг, позволяет руке Чана, лежащей на его голове, давить и направлять. Чан не насаживает его силой, просто помогает. Феликс шумит, пыхтит и скулит, всегда такой громкий. Он в полном восторге, но это ничто по сравнению со стонами Чана, такими отчаянными и возбуждающими. Самая лучшая музыка для ушей Феликса, наполняющая его счастьем и радостью. Они вместе делают нечто немного рискованное, немного глупое. Всегда вместе. Чан сжимает его волосы в кулаке, что вызывает небольшую боль. Феликс лишь стонет вокруг него. — Чёрт, я сейчас, сейчас… малыш, ох чёрт, так хорошо, так хорошо, так чертовски хорошо. Феликс двигается вверх, только кончик остается во рту. Он дрочит, пока Чан чуть дрожит и кончает ему в рот. Феликсу в голову приходит ещё одна гениальная идея о том, чего они никогда не делали раньше. Он в восторге от всех тех звуков Чана и всей той любви, что испытывает к нему. Он выпрямляется. Чан выглядит именно так, как он себе представлял — вены на шее чуть вздулись, капли пота на его красивом лице, тяжелое дыхание. Феликс не даёт много времени на передышку, держит его за щёки, наклоняется и целует, выплевывая его же сперму в рот. Хихикает от того, как широко распахиваются глаза Чана. Он глотает и тоже смеется. — Чёрт, охуеть, что это было. — Никогда не кормил своего парня спермой, — Феликс пожимает плечами и наклоняется. Целует смягчающийся член и заправляет его обратно в белье. — У нас много нового на этих выходных, да? — Чан усмехается. Его губы такие влажные и манящие. — Иди сюда. Феликс с превеликой охотой соглашается, переползает через консоль и седлает его. Они прижимаются друг к другу. Руль впивается в спину, поэтому он наваливается на Чана со всей силой. Но не жалуется, трётся членом о живот Чана. — Тебе надо делать это чаще, это было горячо, — Чан говорит и ловит его губы в поцелуе. Феликс соглашается и запоминает это пожелание, не в силах ничего ответить, потому что поцелуи забирают всё его внимание. Не так много вещей в этом мире стоят того, чтобы прекратить поцелуй с Чаном. У него самые мягкие губы, а Феликс вечно ненасытный. Он зарывается пальцами в кудряшки Чана, дышит через нос так долго, как только может, лишь бы не отрываться от этих губ. Он планирует просто потереться о Чана, а затем попросить его коснуться члена, когда почувствует, что уже близко. У них наверняка где-то есть салфетки, чтобы убрать после весь беспорядок. Но Чан отстегивает ремень и начинает опускать сиденье. — Что? — Феликс смотрит в замешательстве. — Тоже хочу отсосать тебе, — Чан говорит, затаив дыхание, а затем снова крепко целует. — И тоже прямо сейчас. — Чёрт, правда? Чан полностью опускает сиденье, но сам остаётся сидеть с прямой спиной. Он крепко сжимает талию Феликса. — Только если ты хочешь. Феликс оглядывается, смотрит на дорогу через лобовое стекло, машин по прежнему не видно. Он чувствует себя так легко на коленях Чана, словно ему всё по плечу. Он сжимает пальцами футболку Чана и вздыхает. — Да, я очень хочу. — Даже не знал, что ты такой эксгибиционист, малыш, — Чан шевелит бровями и ложится. Пульс Феликса ускоряется. — Я не знал, что ты такой же. — И я не знал, — Чан счастливо смеётся. — Это безумие, — он кладет руки на бёдра Феликса и заставляет того двинуться вперед. — А теперь иди сюда. Осторожно с головой. Феликс намеренно легко стукается головой о потолок машины и смеётся. — У меня ещё никогда не было сотрясения мозга от отсоса. — Привет, Минхо, да, извини за беспокойство, но мы не сможем приехать на твою свадьбу. Да, хм, мы в больнице, — Чан прикладывает ладонь к уху. — Доктор, ну что я могу сказать? Рот моего парня настолько хорош, что повредил мне мозг, — Феликс лапает грудь Чана и седлает её. — Мы не разбились до этого, значит всё хорошо. Феликс сжимает одной рукой щёки Чана и просовывает ему в рот пальцы. — Если ты пережил это, то, думаю, со мной тоже всё будет хорошо. Рот Чана похож на рай. Влажный, жаркий, его губы так восхитительно обхватывают фаланги. Феликс на секунду прикрывает глаза и прикусывает указательный палец, чтобы прийти в себя. Он удобнее устраивается, балансирует на коленях, чтобы не сидеть всем весом на груди Чана, и чтобы видеть его лицо. Они наконец-то смотрят друг на друга, и как только их взгляды встречаются, они оба улыбаются. Чан скользит языком по члену Феликса, выбивая первые вздохи. — Ах, чёрт, — Феликс касается ладонью лица Чана. Он смотрит в сторону и снова представляет, как люди видят их. Если они хоть на секунду притормозят, то увидят всё, что здесь происходит. От одной этой мысли его член дергается на языке Чана. Феликс запускает одну руку в его кудряшки и начинает медленно двигать головой Чана вперед и назад, насколько ему вообще позволяет место делать это. Пальцами другой руки он скользит по губам Чана, растянутым вокруг его члена. — Ты даже не представляешь, как хорошо выглядишь сейчас, — он шепчет. — Я бы хотел, чтобы ты видел. Чан на мгновение расслабляется и смотрит вверх. Его глаза блестят, словно звезды. Понятно, что он о чём-то думает, но он прогоняет эту мысль. Слишком поздно, Феликс заметил и ему теперь любопытно. — Что такое? — он достает свой член изо рта Чана. — Ничего. — Нет, скажи. — Нет, это стыдно. — Всё равно скажи. Чан вздыхает, он такой красивый, когда краснеет. Это вне всяких законов. — Я просто… ну, ты сказал, что хотел бы, чтобы я видел. И я подумал, может быть… ты мог бы заснять это. Но это безумие. Да? Это безумие. Ох. Феликс никогда не думал о таком. Но, может быть, ему следовало бы? Учитывая насколько красив его парень. Чем дольше он смотрит на него сверху вниз, тем больше задаётся вопросом, почему они никогда не делали этого раньше. — Это не безумие, — он нежно гладит Чана по волосам. — Нет? — Нет. Вообще-то я думаю, что это будет горячо. Чан улыбается и целует головку его члена, затем снова берет в рот. — Меня раньше никогда не снимали, как я сосу член, — он шевелит бровями, держит Феликса за основание. — К чёрту. Ты хочешь? — Да, да, я хочу. Его слова сопровождаются высоким смешком. Что происходит каждый раз, когда он собирается сделать что-то, о чём раньше даже не думал. Феликс разворачивается на нём. — Твой телефон или мой? — Неважно, — Чан продолжает целовать его член, вылизывает языком щель и слизывает предсемя. — Без разницы. Феликс достает телефон, открывает камеру и смотрит на Чана. Ему хочется наклониться и поцеловать его, чтобы подбодрить, но на это потребуется слишком много сил и лишних телодвижений, поэтому он просто гладит его по щеке. — Готов? Чан не отвечает, просто кивает и закрывает глаза. Феликс начинает видеозапись, а Чан начинает сосать, всё ещё слишком смущенный и красный. — Детка, посмотри в камеру, — Феликс хихикает. — Это смущает, — всё что говорит Чан, прежде чем продолжить. — Вовсе нет. Ты очень красивый, очень красиво смотришься в кадре. Клянусь, — он проводит большим пальцем по брови Чана. — Ты можешь смотреть на меня, не нужно смотреть в телефон. Просто дай мне увидеть твои красивые глаза. Чан слушается, открывая глаза. Они сияют. Иногда Феликсу кажется, что в них спрятаны целые галактики. Какая привилегия смотреть в них. Ещё большая привилегия в том, что эти глаза смотрят на него с невероятной нежностью и любовью в ответ. Феликс трясет головой, смахивая наваждение, вспоминает, где они и что делают. Фиксирует камеру под определенным углом и смотрит на Чана через экран, затем вживую. Улыбается ему. — Так хорошо, — Феликс подбадривает. Выдыхает в удовольствии. — Я просто… не могу поверить, как горячо ты выглядишь сейчас. Чёрт. И ты тоже увидишь это. Чан стонет вокруг него, и от вибрации Феликс чуть дергается. Он гладит щёку Чана, затем челюсть, проводит указательным пальцем по блестящим губам. — Посмотри на себя, Крис. Будто они были созданы, чтобы сосать член, да? Глаза Чана снова закрываются от смущения, но он силой открывает их, на этот раз сам, без сторонней помощи. Феликс видит, как он смотрит прямо в камеру, и начинает двигать головой с такой амплитудой, какую ему позволяет его положение. Играет на камеру. Это завораживает, и Феликс трахает его рот, проникая глубже и глубже. — О, чёрт, это… Крис, пожалуйста, так хорошо. Ты такой чудесный. Я тебя очень люблю. Мимо проезжает машина. Феликс с Чаном смотрят друг другу в глаза, и Феликс чувствует, как его бросает к краю. — Твою мать, — он выдыхает. — Думаешь, они заметили? — Чан снова стонет, Феликс продолжает говорить и снимать. — Я думаю, они определенно видели. Боже, мне даже хотелось бы, чтобы они увидели тебя прямо сейчас. Хотя …только если бы заплатили много денег. До этого, ты весь мой, — он усмехается. Чан держит его за бедра и подталкивает вперед, предлагая Феликсу трахнуть его рот. Феликс каким-то невообразимым образом держится за потолок машины, упираясь в него рукой, телефон во второй руке трясётся, но это не имеет значения. Это всё ещё они. Когда он чувствует, что вот-вот кончит, он отстраняется. Чан открывает рот, высовывает язык, а Феликс дрочит над его лицом. Он не может поверить, что у них теперь есть запись, как он кончает Чану на язык. Чан быстро моргает, а Феликс скулит верхом на нём. Чан сглатывает и улыбается. Феликс не прекращает снимать. — Хм? Покажи мне, — Феликс чувствует себя бескостным, готовым рухнуть в любую секунду. Чан показывает язык, и это выглядит настолько порнографично, что Феликс не может поверить, что этот человек его парень. — Охуеть, — он засовывает два пальца ему в рот и осторожно нажимает на язык. — Чёрт, это было очень горячо. Наконец, он заканчивает съемку, небрежно кидает телефон на заднее сиденье и заправляет штаны. Чан садится, обхватив Феликса за талию, и поднимает водительское сиденье обратно. — Боже, это безумие, — он зарывается лицом в шею Феликса. — Тебе понравилось? — Феликс нежно целует его макушку. — Да. Да, какого чёрта мы устроили? — Мне тоже понравилось. Посмотрим? — Только не сейчас! — Чан чуть ли не пищит. — Люблю тебя. Феликс плавится в его объятиях и прижимается носом к его носу. — Я тоже люблю тебя, — он целует нос Чана. — Моя маленькая порнозвезда. Чан щипает его за бедро: — Боже, замолчи! Спустя полчаса они снова в пути и рука Чана снова на бедре Феликса. Телефон Феликса звонит, он улыбается и отвечает, включая громкую связь. — Вы же приедете, да? — Минхо спрашивает на том конце. — Потому что иначе мне придётся искать других шаферов, а выбор тут так себе. — Эй! — Чанбин кричит вдалеке. Феликс и Чан смеются, глядя друг на друга. — Мы едем, едем. Не спеши, замена не потребуется. Когда они наконец приезжают, у Феликса кружится голова. Слишком много счастья, чтобы оно вместилось в его маленькое тело. Они все остаются в гостевом доме, который арендовали на выходные. Другие гости и члены семьи приезжают завтра сразу на свадьбу, или ночуют в близлежащих отелях. Потому что у них своя маленькая семья из восьми человек. Так было всегда. Как только они оказываются в просторной гостиной на первом этаже, Феликс бежит к Чанбину, запрыгивает на него, обхватывая всеми конечностями. Он смотрит, как Чан охотится за Джисоном, и поймав, обнимает сзади, раскачивая из стороны в сторону. — Кто завтра женится, а? Кто у нас завтра женится? Джисон задыхается от смеха и счастья. — Это я, я, пап. — Знаешь, он не женится сам на себе, — Минхо щурится, опираясь бедром о край стола и отпивая газировку. — Что это? — в глазах Феликса загораются веселые искринки. Чанбин ставит его на землю. — Что я слышу? Минхо-хён хочет обнимашек? — Минхо-хён хочет обнимашек? — Хёнджин взволнованно повторяет как попугай, со своего места на диване. Феликсу нравится, как Минхо кривится и притворяется, что ему неприятно, когда они все бросаются к нему. Он старается не плакать пока что. Завтра для этого будет достаточно времени. Позже тем же вечером они сидят все вместе, буквально друг на друге, вибрируя от счастья. — Вы двое такие смешные, — Сынмин начинает. — Свадьба на берегу моря, хотя вы даже не умеете плавать. Вы оба! Что, если с вами что-нибудь случится? — Ты думаешь, что мы будем жениться в самом море? — Минхо бросает в него подушку. — Не сглазь. Если завтра кто-то утонет, то это ты будешь виноват. — А если он сам утонет? — Хёнджин делает вид, что напуган. — Тогда это будет моя вина, потому что я столкну его, — Минхо весь аж светится от гордости. — Никто не утонет, потому что, если с кем-то из вас что-то случится, Сынмини-хён будет первым, кто бросится спасать, — Чонин усмехается. — Спасёт своего драгоценного кото-хёна. — Вообще-то ты не прав, — Сынмин смеётся. — Если они будут тонуть, я просто буду сидеть на стульчике и наслаждаться видом. И вообще у нас есть эти двое. Для чего нужны все эти мышцы, если не для спасения утопающих? — он тыкает пальцем в Чанбина и Чана. — И ещё у нас есть наш макнэ, — Хёнджин воркует. — Наш малыш! — Чанбин щипает Чонина за щеку. — Он стал таким сильным, чтобы спасать своих хёнов! — Надеюсь, ты утонешь вместе с ними, — Чонин усмехается. — Наш малыш спасёт меня в первую очередь! — Джисон переползает через всех, забирается на колени к Чонину и громко целует его в щёки. — И он разрешил мне на этих свадебных выходных целовать его сколько захочу! — Это твой свадебный подарок, — Чонин пытается казаться раздраженным, но он обнимает Джисона за талию, чтобы тот не соскользнул с колен на пол. — И я уже жалею об этом. — Прошу прощения, — Феликс хлопает Чана по бедру. — Думаю, мы все знаем, у кого дома целая коллекция медалей по плаванию. Мой парень спасет любого, потому что он такой сильный и талантливый. Спасибо! — Как день вашей свадьбы превратились в ваши гипотетические похороны? — Чан хихикает, когда Феликс гладит его бицепсы и кусается. — Может быть, нашим свадебным подарком станет твой пресс, — Минхо ухмыляется. — Мы уже купили вам подарок! — Тогда пусть это будет подарком для нас! — Хёнджин радостно хлопает в ладоши. — Сни-май! Сни-май! Они все скандируют, пока Феликс пытается стянуть с него футболку. Чан сопротивляется слишком сильно, особенно для человека, который несколько часов назад показал себя тотальным нудистом. Чанбин приходит на помощь, и вскоре Чан оказывается поверженным и без футболки. Все свистят и лапают его мышцы.

***

Феликс просыпается в одиночестве и дуется. Он собирается написать Чану и потребовать, чтобы тот вернулся в постель, где бы он там ни ходил, но замечает его телефон на тумбочке и отказывается от этого плана. Поэтому он просто переворачивается на другой бок и открывает тик-ток, бездумно прокручивая ленту, пока дверь их общей комнаты не скрипит. — О, доброе утро, спящая красавица, — Чан улыбается ему, в руках у него большая пластиковая тарелка. — Просто утро, — Феликс приподнимается и щурится. — Проснулся без своей грелки. И своего утреннего поцелуя. — Прости, — Чан забирается на кровать, усаживается позади Феликса, удобно устраиваясь на подушках. — Вот твой поцелуй, — он прижимается к любимым губам и тянет Феликса назад, пока тот не упирается спиной в его грудь. — Приехала доставка еды, я принёс тебе немного фруктов. — Ладно, я прощаю тебя, — он драматично вздыхает, возвращаясь к телефону и открывая рот, чтобы его покормили. Чан кладет подбородок на его плечо, чтобы тоже посмотреть видео, и кормит его. Виноград, клубника, арбуз. Феликс не любит малину, поэтому Чан ест её вместо него. Ещё через минуту он прижимается поцелуями к шее Феликса, заставляя того извиваться. — Посмотри на меня, — Чан ноет, и Феликс блокирует телефон и откладывает его в сторону. Он забирает вилку из рук Чана и высовывает язык. — Всё всё, хорошо. Я здесь. Всё моё внимание только тебе. Чан довольно улыбается, прежде чем начинает вылавливать оставшиеся фрукты пальцами. Руки Чана — любимая часть тела для Феликса. Не считая лица. Он вжимается в него ещё сильнее, пока они вместе едят всё, что находится в этой тарелке. Липкий сок стекает по запястьям Чана и Феликс слизывает его. Присасывается к коже. Взгляд Чана темнеет, но он ничего не говорит. — Тебе нравится киви? — Никогда не пробовал киви. Чан кладет в его рот маленький зеленый кубик, и когда он кусает, на его языке разливается кислинка. Феликс кривится с гримасой отвращения, пока жуёт. Чан смеётся и подносит ладонь ему под подбородок. — Прости, прости. Можешь выплюнуть. — Феликс не ребенок, поэтому он жует до конца, но дрожит всем телом и высовывает язык, чтобы подчеркнуть своё отвращение. — Никакого больше киви, я понял. — Больше никогда так не делай. Вместо этого Чан кормит его персиками. Они такие сладкие и нежные, что Феликс даже не преувеличивает, когда стонет от их вкуса. Свежие и сочные, буквально тающие на языке. Он зажимает кусочек между зубами и поворачивает голову, пока Чан не наклоняется, чтобы откусить и съесть вторую половину. Он легко целует Феликса в губы. Рука Чана вся липкая и грязная, поэтому Феликс помогает ему, вылизывая пальцы. Он кладет голову Чану на плечо и невинно хлопает ресницами, пока тот вздыхает и смотрит в потолок. — Что? Я просто помогаю. — Ну конечно, — Чан совершенно невозмутим. Он прижимает два пальца к языку Феликса и погружает их глубже в рот. Феликс двигает бровями, намекая, но Чан фыркает и качает головой. — Нет. Веди себя прилично. — Я всегда веду себя прилично, — Феликс наконец разворачивается, встаёт на колени между бедрами Чана и обхватывает его щёки ладошками. — Дорогие возлюбленные, мы собрались сегодня здесь… — Шафера не говорят «дорогие возлюбленные». Священники так говорят, — Чан сообщает и кладёт ладони на ребра Феликса, нежно поглаживая. — Не порть мою речь. Неважно. Как я и говорил, до того, как меня грубо прервали, — он держит телефон как импровизированный микрофон. — Кто не знает, я шафер этой молодой пары. И если вам интересно, почему у меня пропал голос, то это потому, что мой парень, кстати второй шафер, сегодня утром трахнул моё горло. Я справился с этим без проблем, потому что у меня нет рвотного рефлекса. Чего нельзя сказать об одном из наших женихов. Но Минхо-хён всё равно женился на нём. Дорогие друзья, не это ли настоящая любовь? Чан смеется, запрокидывая голову назад. — Дорогие возлюбленные и уважаемые гости, я просто кормил своего парня персиками. Я невиновен, — он говорит в телефон. — Сэр, это такой эвфемизм? — Феликс хмурится. — Думаешь бабушка хёна всё ещё будет считать меня приятным молодым человеком, если мы выдадим такое? — Малыш, ты приятный молодой человек в любом случае, — Чан уверяет его. — Но давай постараемся не доводить гостей до сердечного приступа, а? В это утро минета не случается, но Феликса относят на руках в ванную, где они начинают собираться к торжеству. С миром всё в порядке.

***

Пока Минхо и Джисон обмениваются клятвами, Чан и Феликс стоят рядом с ними. Феликс пообещал себе, что, по крайней мере, попытается не плакать, но это сложно, когда его лучшие друзья говорят о своей любви и родственных душах, произносят свои обещания, а его парень стоит рядом, великолепный в изысканном костюме, и неотрывно смотрит на Феликса. В уголках глаз скапливаются слезы, но он смотрит в небо и моргает, потому что это не о нём, это не его день. Женихи целуются и все восторженно кричат и аплодируют, а потом случается хаос. Он обнимает Джисона, что заставляет ещё больше пролиться слезам. Он безнадежен. — Я замужем! — Джисон кричит ему с самой широкой улыбкой на лице. Джисон, его Джисон, его лучший друг с самого первого года обучения в университете, тот, кто приютил Феликса в своей компании, когда он был просто напуганным ребенком вдали от дома и задавался вопросом, захочет ли с ним вообще хоть кто-то дружить. Теперь рядом с ним мужчина, с кольцом на пальце и целым мужем под боком. — Я безумно, безумно счастлив за тебя! — Феликс сжимает его так сильно, что Джисон скулит от болит. Их семьи подходят к уже мужьям, чтобы поздравить, обняться и поцеловаться, но в какой-то момент все восемь из их компании оказываются в очередном групповом объятии. Кто-то гладит его по спине, кто-то воркует, Минхо грозится убить его, если он заплачет из-за Феликса. Феликс влажно смеётся, и его передают в руки Чана. В его самое безопасное место. Его плечи дрожат от рыданий, он мочит костюм Чана, цепляясь за него, как за спасательный круг. — Прости, чёрт, я просто… — он икает. — Не извиняйся, — голос Чана невероятно нежный и ласковый. Он гладит Феликса по спине, а затем по его уложенным волосам. — Не извиняйся. Ты такой милый. Такой милый, такой хороший. Моя любовь. Я держу тебя. Всё хорошо, ты со мной. Я люблю тебя, — эти слова врезаются в его сознание, вместе с поцелуями, которыми осыпает его Чан, что делает Феликса ещё более эмоциональным. Он все ещё в групповом объятии. Его сжимают и целуют со всех сторон. Феликс задается вопросом, можно ли умереть от того, как сильно тебя любят. \\\ Он не умирает. В итоге он плачет во время своей речи. И во время речи Чана, но все заверяют, что это даже мило. — Это надолго запомнится, — Чонин говорит ему. — Ага. Через лет десять — помните их свадьбу? О, ты имеешь в виду тот день, когда Ёнбок наплакал целый океан? Конечно, — Сынмин хлопает его по колену. — Отвали, — Феликс смеётся с набитым ртом, они уже едят свадебный торт. Фото сделаны, пожелания сказаны, поздравления молодоженами получены. Возможно, на этой свадьбе слишком много танцев, но с этим ничего не поделать, если половина гостей — профессионалы из танцевальной команды Минхо. Двоюродная сестра Джисона обнимает Феликса. Он не видел её со времен университета, и он так счастлив представить ей Чана, как своего парня. — О боже, правда? — она улыбается. — Я заметила, как он смотрел на тебя во время церемонии, и подумала, что вижу, как случается любовь с первого взгляда. Я правда верила, что смотрю, как он влюбляется в тебя прямо здесь и сейчас. Феликс краснеет и прячет лицо на плече Чана. Чан же не стесняется сообщить ей, что: — Вообще-то, ты не ошиблась, хаха. Позже Феликс стоит у барной стойки, когда Чан приближается к нему. Он выглядит невозможно прекрасно в своей белой рубашке, с несколькими расстегнутыми пуговицами, с бокалом шампанского в руке и очаровательной улыбкой на лице. Он опирается о стойку рядом с Феликсом. — Почему такой красавчик и один? — Чан кусает губу, чтобы не рассмеяться. Такой глупый подкат, думает Феликс. Я его так сильно люблю, что это даже больно. Он решает подыграть. — Я со стороны жениха. — Правда? Вот это совпадение, я тоже, — Чан смеётся, гордый своей шуткой. — Видишь, в этом главная проблема гей-свадеб, — Феликс начинает. — Мы все со стороны жениха. И тут невозможно сразу понять кто есть кто, потому что все мы знаем, что родственники со стороны жениха — хуже. И как мне понять, что за человек передо мной? — Боже, ты прав. — К счастью, у меня две сестры, так что я всегда буду со стороны невесты. — Это классно. У меня брат и сестра. Думаю, лучшее из обоих миров. Они смотрят друг на друга в молчании. Чан улыбается: — Можно купить тебе выпить? Он так плох во флирте. И это так позорно, что такие подкаты всё равно заставляют всё внутри Феликса пузырится счастьем. — Это открытый бар. — Верно. Да, ты прав. Тогда могу принести тебе выпить? Феликс осматривает его с головы до пят, делает вид, что оценивает. — Да. Ты можешь принести мне выпить. Чан возвращается с бокалом шампанского. — Значииит. Нет парня? Феликс качает головой и делает глоток. — Неа. Хотя, думаю, ты должен знать, что я отсосал какому-то незнакомцу по дороге сюда. — О? — Ага. Не знал как добраться, поэтому ехал автостопом. Заплатил ему…не совсем обычным способом, — он закусывает нижнюю губу и поздравляет себя с тем, что всё ещё играет свою роль на ура, а не смеётся от этого представления. — Вау. Он счастливчик, — Чан задерживает взгляд на губах Феликса и откашливается. — Знаешь… мне вообще-то негде остановиться. Внизу живота всё возбужденно дергается. — Нет? — Нет. Хотел забронировать номер в отеле, но… — Я остановился в том доме, — он указывает. — У меня есть комната. Совершенно бесплатно. — Правда? Бесплатно? — Чан вскидывает брови. — Для такого красавчика, как ты, да. — Я имею в виду, что мог бы….заплатить не совсем обычным способом. — Знаешь, думаю, я соглашусь. Они смотрят в глаза друг другу и залпом допивают своё шампанское, прежде чем взяться за руки и исчезнуть из главного зала.

***

Феликс моментально оказывается прижатым к двери, как только они заваливаются в свою комнату. Он напоминает Чану, что им нельзя испортить костюмы, поэтому они аккуратно всё снимают и обнажённые падают в постель. — Ты великолепен, — Чан гладит его по груди и спускается поцелуями по челюсти и ниже. Как бы Феликсу не хотелось лежать распластанным на кровати, чтобы его целовали и восхищались, им приходится поторопиться. — У нас нет времени, — он улыбается и тянет Чана обратно наверх. — Кроме того…прелюдия — это привилегия бойфренда. А я хочу, чтобы меня просто трахнули. Что-то дикое мелькает во взгляде Чана, отчего член Феликса дергается. — Значит так? — Ага. Он кивает и целует Феликса ещё раз, прежде чем подойти к их чемодану за смазкой. — Тогда переворачивайся, милашка. Феликс встаёт на четвереньки, выгибает спину и смотрит на Чана через плечо. Чан раздвигает его половинки и начинает медленно растягивать. Феликс думает, что не был бы и вполовину таким откровенным, если бы Чан действительно был незнакомцем, которого он только что повстречал. Секс с Чаном особенный, в нём есть что-то такое, что не может сравнится ни с одним из предыдущих парней Феликса. Он всегда чувствует себя спокойно и свободно, предлагая что-то новое, или высказывая мнение, если ему вдруг что-то не нравится. Он наслаждается абсолютно всем, что они решают попробовать вместе. Чан заканчивает растягивать его, медленно вытаскивает пальцы один за другим, когда Феликс возвращается из своих мыслей. Феликс чуть приподнимается, чтобы видеть, как Чан возвращается к постели с галстуком Феликса в руках. — Что думаешь? — Мы никогда не использовали галстук в постели, — Феликс усмехается. — Думаю, что это надо исправлять. — Почему мы не додумались до этого раньше? — Чан соглашается. Феликс ложится щекой обратно на простыню и сводит запястья на пояснице. Чан завязывает их и дергает. — Не туго? Феликс шевелит руками: — Нет. Хорошо. — Хорошо. Дай знать, если захочешь развязать их. — Я скажу. Чан наклоняется и нежно целует его в плечо. — Люблю тебя. Просто хотел сказать это. А сейчас можем вернуться к игре. Феликс улыбается, шевелит задницей, задевая член Чана, и прикусывает губу, когда слышит его шипение. — Я тоже люблю тебя. Мне очень нравится, это весело. — Согласен, — он проводит рукой вниз от затылка, по позвонку, к пояснице. — Ты сказал, что хочешь, чтобы тебя трахнули. Думаю, я справлюсь. Феликс закатывает глаза и расслабляется. Иногда он забывает, насколько хороша эта позиция, потому что она не в их топе. Больше всего они любят миссионерскую, что наградила их титулом самой ванильной пары в их компании. Они такие сентиментальные в этом вопросе, обожают смотреть на лица друг друга, когда кончают и получают удовольствие. Феликс думает, что если их друзья узнают об их вчерашнем авто-приключении, то их мнение однозначно изменится. В конце концов, мало какие скучные и ванильные пары останавливаются на обочине, чтобы отсосать друг другу и записать это на видео. Чан сразу же входит глубоко, на всю длину. Угол просто идеальный. Дом, слава богу, пустой, поэтому Феликс не сдерживается в стонах. Странно чувствовать, что не можешь ни за что ухватиться и находишься в абсолютной власти другого человека. Чан трахает его и держит за связанные запястья, не позволяя скользить слишком сильно вперед. Феликсу остается лишь лежать и получать удовольствие. — Ах, мне так… так хорошо, чёрт, — он скулит, ещё шире раздвигая ноги. — Правда? — дыхание Чана сбилось. — Тебе нравится? Феликс собирается ответить, но Чан сильно двигает бедрами вперед, выбивая весь воздух из легких. Он серьезно подошел к желанию Феликса быть трахнутым. Он двигается быстро, агрессивно, не позволяя и слова сказать. — Что сказали бы твои друзья, если бы увидели таким? Феликс смеётся. — Они бы… поздравили меня. Потому что ты такой… такой горячий. Но потом они бы услышали, как ты говоришь… и поняли бы, что ты отстой. Чан тоже смеется. — Вау. Большое спасибо. Получается, ты хочешь меня только из-за моего тела. — Честно, это отличное тело, — он скулит. — Оставлю тебя здесь на ночь или две. Мне холодно спать одному. — Это недопустимо. Феликсу так невероятно хорошо, уткнувшись лицом в кровать, с вздернутой вверх задницей и связанными руками. Он просто позволяет Чану вести и делать всё за двоих, слушая его хриплые стоны и шлепки кожи о кожу. — Ты…часто это делаешь? — спрашивает Чан, одной рукой нежно удерживая запястья Феликса, а другой жестко сжимая его бедро. — Раздвигаешь ноги перед первым встречным? Щёки Феликса окрашиваются в яркий румянец, жар спускается по шее на грудь, хоть это предположение и неправда. Это всё игра. Если бы такое спросил случайный парень, с которым он решил бы заняться сексом, то после этого вопроса Феликс просто встал и ушёл бы. Но это Чан — лучший в мире парень, его парень уже несколько лет. Тем не менее, так легко потеряться в своих фантазиях, и Феликсу это однозначно нравится. Он чувствует себя выставленным напоказ и немного…грязным? Но в лучшем смысле. — Ты должен… чувствовать себя особенным, знаешь. Я не каждому позволяю себя трахать вот так, — он еле выдыхает, скользя по простыни вперед. — О, я чувствуя себя очень особенным, — Чан уверяет его, и аккуратно хватает Феликса за волосы, вынуждая подняться. — Я очень польщён. Это немного неудобно — стоять на коленях, без какой-либо опоры, только руки Чана удерживает его на весу. — Развяжи меня. — Понял, — Чан немедленно отзывается и ослабляет галстук. — Нормально? Феликс тут же хватает ладонь Чана, переплетая пальцы. — Идеально. О, только не кончай в меня. У нас нет времени, чтобы почиститься. Чан, честное слово, скулит из-за того, как грязно это звучит. Он целует Феликса в шею. — Это самое ужасное, что ты мне говорил. Феликс смеется и сжимается вокруг его члена. — Кончать друг в друга это тоже привилегия бойфрендов. А теперь сделай мне хорошо. Они поймут, что мы сбежали. — Думаю, они давно это поняли, — Чан говорит, но подчиняется. Ладони Чана чуть грубые, с мозолями из-за постоянных тренировок в зале, и это чувствуется так приятно, когда он касается чувствительного члена Феликса. Он дрочит и продолжает двигаться в нём. — Пожалуйста, кончи для меня, — он шепчет, прикусывая мочку уха Феликса, всасывает её, легко кусает хрящик. — Пожалуйста, хочу почувствовать это. Они оба стонут, когда Феликс кончает Чану в ладонь. Его снова осторожно толкают вперед и Феликс без сил падает на постель. Чан выходит из него и доводит себя до оргазма рукой. Феликс переворачивается на спину и смотрит, как Чан кончает ему на живот. Его грудь тяжело вздымается, вены на руках вздулись, он весь потный. Они хихикают друг другу в рот, пока Чан наспех вытирает их салфетками. — Итак… — он опирается на локоть и смотрит на Феликса сверху вниз. — Я могу пригласить тебя на свидание? Феликс улыбается и убирает его волосы со лба, теперь они все мокрые и в полном беспорядке. — Смотря куда. Какое твоё идеальное первое свидание? — Хмм. Как насчет… пикника? — предлагает Чан, и сознание Феликса тут же наполняется картинками их настоящего первого свидания: желтый плед в траве, вкусная еда и сладости. — Думаю, мне бы понравилось, — он гладит пальцами челюсть Чана. — А сейчас… нам нужно принять самый быстрый в мире душ.

***

Когда они садятся за стол, Хёнджин свистит. — И что теперь? Это уже не день когда Феликс плакал целый час, теперь это день, когда Чан-хён и Феликс сбежали со свадьбы, чтобы потрахаться. Чан ноет и прячет лицо в ладонях, затем падает боком на колени Феликса. Феликс сочувственно гладит его по волосам. — Лично я? — Чанбин поднимает бокал и смотрит на молодожёнов. — Я бы такое не простил. — И я, — Чонин кивает. — Изивнииите, я вас не слышу, — Джисон хмурится. — У меня есть вот эта штука, видишь? — он демонстрирует своё кольцо. — И она превращает всё, что я слышу, в позитивные новости. Что случилось? На нашей свадьбе случился гей-секс? Дай пять, — он хлопает Феликса в ладонь. — Думаю, лучше сейчас, чем вечером, когда нам всем пришлось бы слушать, — Сынмин ухмыляется. — Именно, сегодня наша первая брачная ночь, а это значит, что в этом доме ни у кого не будет секса, кроме нас, — заявляет Минхо. — Мааам, забери меня, у них будут секс-соревнования, — Хёнджин притворяется, что плачет. После того, как большинство гостей разъезжается, Чан стоит на пляже, босой и красивый. Он смотрит на море, и Феликс обнимает его сзади, утыкаясь подбородком в плечо. — О чём думаешь? — О нашей свадьбе, — Чан отвечает, а у Феликса замирает сердце в груди. Он оборачивается и улыбается, притягивая Феликса ближе, чтобы они стояли лицом к лицу. Их носы практически соприкасаются. — Это не предложение! Господи, только представь! На чужой свадьбе? Нет нет, это слишком просто и лениво, — он заправляет волосы Феликса за ухо и смотрит с нежнейшей улыбкой. — Ты заслуживаешь чего-то гораздо большего и лучшего. Особенного. — Ох, — всё, что срывается с губ Феликса. Их свадьба, как сегодня, только их, с их друзьями и семьями. Это будет грандиозно. — Теперь мне придётся ждать, чтобы ты удивился от неожиданности, когда это произойдёт. — Я удивлюсь! Я удивлюсь, если ты сделаешь предложение завтра, я клянусь! Чан смеётся: — Отлично. Сделаю предложение с киви. — Только попробуй, это будет самый короткий брак за всю историю, — Феликс щурится. — Имей в виду, Сынмин будет моим адвокатом! — Чёрт, не шути так, — Чан обнимает его и целует в лоб. Минхо и Джисон не хотели устраивать отдельный мальчишник, говоря, что это будет пустая трата денег и времени, поскольку они и так сняли дом на все выходные. Они остаются ввосьмером и у них ещё вся ночь впереди. Больше еды, больше алкоголя и ещё больше счастливых слёз. — Мой малыш теперь муж! — Феликс кричит, усаживаясь верхом на Джисона и осыпая его лицо беспорядочными поцелуями. Он смотрит в сторону и видит, как Чан валит Минхо на пол. — И мой малыш тоже теперь муж! — Хён! Хён, клянусь богом. Отпусти меня, эй, отпусти, почему ты такой сильный, — Минхо барахтается в объятиях Чана. — Чанбин-а, помоги мне! — Уже иду, — Чанбин ложится сверху и щекочет Минхо. — Поздравляю, хён! Мы так рады за тебя! Вскоре все оказываются на полу, повторяя вчерашний вечер. Минхо терпит слишком бурные проявления внимания и любви, пока Джисон не спасает его, оказываясь на коленях своего мужа, и тогда становится трудно понять, кто кого душит в объятиях. Чан пьет не часто, только по особым случаям и только в их маленькой компании. Сегодня выполняются оба условия. Феликс замечает, что остается одним из самых трезвых, только когда его парень начинает убираться. Он всегда наводит порядок, когда напивается. Феликс с какой-то болезненной любовью наблюдает, как Чан носит посуду на кухню и что-то тихо напевает себе под нос. Они последними поднимаются в свою комнату, Чан несет его, как невесту, несмотря на своё нестабильное состояние. Феликс снова думает об их будущей свадьбе. — Привет, — Чан улыбается ему, когда плюхается сверху на Феликса на кровати и удерживает себя на локтях, чтобы не придавить его. — Привет, — Феликс улыбается в ответ. — Ты говорил… — он икает. — Говорил вчера. Что мы не сможем кончить в течение трех дней. Но у нас два из двух, малыыыыш. Феликс смеётся, перебирая волосы на затылке Чана. — Ты прав. Чан внимательно смотрит на его лицо, а потом кричит, как-то слишком громко: — Боже мой! Жди меня здесь! Феликс слушает, как Чан стучит в одну из дверей, а потом слышит голос Хёнджина. — Что такое? — Нам нужна твоя подводка для глаз! — Подво… А хотя, даже не хочу знать, — говорит Хёнджин. Через несколько секунд Феликс замечает в коридоре Сынмина. — Я должен видеть это, — он топает за Чаном в их комнату. Феликс смеется от того, как забавно они толкаются. — Ким Сынмин, я тебя покусаю, — Чан угрожает. — О нет! — Феликс задыхается от смеха. — Битва щенков. — Это я щенок, — Сынмин говорит с улыбкой. — А хён — это старый пёс. С тобой гораздо веселее, когда ты пьян. Дай мне посмотреть, что ты собираешься делать! — Нет! Он мой малыш! — Чан скулит. — Он общий малыш, — Сынмин пытается прорваться в их комнату. — Это какая-то странная секс-штука? — Он мой малыш больше всего! — Чану, наконец, удается оттолкнуть Сынмина и запереть дверь. Он практически бежит обратно к кровати. — Ёнбок-а, кричи, если понадобится помощь, — из коридора доносится голос Сынмина. — Мне не понадобится помощь, дурак! — Феликс кричит в ответ, прежде чем посмотреть на Чана, сидящего на нём. — Мне же не понадобится помощь, верно? — Что? Конечно нет, — Чан дуется и действительно напоминает щенка. — Что, если он выколет тебе глаза? — Сынмин настаивает. — Иди, чёрт возьми, спать! — Феликс моргает, чуть волнуясь. — Ты же не выколешь мне глаза, верно? — Нет. Обещаю. Сынмин сдается и уходит. Феликс наблюдает, как Чан расплывается в дурацкой улыбке. — Значит… это будет странная секс-штука? — Хочешь? — Чан склоняет голову, ну точь в точь любопытный щенок. — Мне изрисовать твоё тело, малыш? — Ну, я думал… — Феликс смеётся, ощущая себя более комфортно под весом Чана. — Может не подводкой Хёнджин-и, он всё-таки красит ею глаза. — Ты прав, — Чан кивает — Закроешь свои глазки? — Ты правда собираешься красить меня в час ночи? — Нет. Просто доверься мне, хорошо? Закрой их и не смейся, ладно? Феликс справится. Он доверил бы Чану свою жизнь. Он уже. Закрыв глаза, он чувствует алкоголь в дыхании, запах смешивается с природным запахом кожи Чана, который возвращает его домой, дарит ощущение тепла и уюта, где бы они ни находились. Чан касается тонким фломастером щеки, это слегка щекотно, но Феликс изо всех сил старается не морщиться. Сначала касания кажутся совершенно случайными и хаотичными, Феликс так сильно влюблён во всё что делает Чан, но потом он понимает… Чан что-то делает с его веснушками. Он должен был сразу догадаться. Чан без ума от его веснушек, постоянно всем рассказывает о них, целует их и пересчитывает, когда у него появляется такая возможность. В восторге хлопает в ладоши, когда летом они становятся темнее. Феликс полагает, что уже может открыть глаза, потому что Чан явно не собирается наносить подводку на них, а рисует только на щеках. Чан облизывает губы, прикусывает одну, сосредоточенно хмурится от того, как аккуратно работает, словно создает очередной свой трек. Как только он считает, что дело закончено, что бы это ни было, он надевает колпачок обратно на подводку. Смотрит на него с таким обожанием, что Феликсу приходится бороться с самим собой, лишь бы не уводить взгляд в смущении. — Секунду, — Чан достает свой телефон. — Я сфоткаю со вспышкой. Закрой глаза. — Феликс снова подчиняется, под веками бликует яркий свет от вспышки, пока Чан делает несколько фото. — Смотри, — он говорит, разворачивая телефон. Феликс смотрит на своё лицо и веснушки, соединенные черными линиями. Некоторые из линий на удивление прямые и аккуратные, но в основном волнистые и кривые. Чан ложится рядом и улыбается. — Теперь это настоящие созвездия. Феликс смотрит на него, и ему внезапно хочется плакать от переполняющих его маленькое сердце чувств. Чан всегда называет веснушки Феликса звёздами и созвездиями, говоря, что они красивее любого ночного неба. Феликс чувствует себя настолько любимым, что просто не знает, что с этим делать. — Ох. И как… как они называются? — он шепчет, потому что в горле пересохло, вся влага ушла в глаза, готовая пролиться слезами счастья. Чан осторожно прижимает палец к его щеке: — Вот это «Я безумно люблю тебя». А это… «Ли Феликс — самый прекрасный человек на этой планете». Это созвездие называется «Мне безумно повезло видеть его улыбку каждый день». Феликс зарывается в шею Чана, обнимая так крепко, как только может. Чан целует его в лоб. — Я так сильно люблю тебя. — Я знаю, малыш, — он отвечает. — Ты моя счастливая звезда. На самом деле, ты каждая звезда в этой Вселенной, — он чуть отстраняет Феликса, чтобы заглянуть в глаза. — И Луна, и каждая планета. В тебе собраны все галактики. Ты моё всё. — А ты моё, — Феликс целует его. Они смотрят друг на друга секунду, прежде чем глаза Чана расширяются в ужасе. — Чёрт, мне нечем смыть всё это, — он в мгновение ока подрывается и уже оказывается в коридоре. — Хёнджин-а! Феликс смеется про себя, услышав открывающуюся дверь и голос Чанбина. — Клянусь богом, я проклинаю тот день, когда познакомил вас двоих. Позже, когда Чан смывает «созвездия» с лица Феликса, и они снова погружаются друг в друга, в свой маленький пузырь счастья, Чан гладит его волосы и выглядит грустным. — Что такое? — Я просто. — он вздыхает. — Боюсь, что ты даже не знаешь, как сильно я люблю тебя. Это самая нелепая вещь, которую он говорит за весь день. — Что? — Феликс фыркает и касается его щеки. — Хён, ты говоришь мне это несколько раз в день. — Я знаю, но, — он хмурится и выглядит и правда слишком расстроенным из-за своих мыслей. — Но этого недостаточно! Я мог бы говорить тебе об этом каждую секунду, и всё равно это было бы неправдой, потому что я люблю тебя ещё больше! Мне просто грустно, потому что, что если ты умрёшь и так и не узнаешь, как сильно я люблю тебя? Феликс не может удержаться от смеха. — Крис, просто что? Откуда это взялось? Я не собираюсь умирать в ближайшее время! — Обещаешь? — Обещаю. — Хорошо, — Чан кивает и сползает чуть ниже, пока не укладывается головой на грудь Феликса. — И кстати, я знаю, как сильно ты меня любишь, — Феликс перебирает мягкие кудряшки на его голове. — Ты не только говоришь об этом. Но и показываешь это своими действиями. Обещаю, что я прекрасно осведомлён о твоей любви. — Хорошо, — Чан повторяет и вздыхает. Он поднимает голову и улыбается Феликсу. — Эй, Ли Феликс Ёнбок? — Да? — Я никогда никого не любил так сильно, как люблю тебя. Феликс стонет и утягивает Чана обратно на кровать, переворачивая на спину и нависая сверху. — Знаешь что, Бан Кристофер Чан? Я тоже.