Часть 1
4 февраля 2024 г., 03:03
Парень стоял на террасе, делая очередную затяжку, отдаваясь ощущением того, как едкий дым пропитывает его лёгкие. Его распущенные волосы слегка покачивались в такт дуновений ветра, оставляя в зоне шеи лёгкую прохладу. Был сильный ливень, что будто бы был под стать состоянию наблюдающего за ним.
В последнее время Гето совсем запутался в себе. В себе, в своих чувствах и эмоциях. Из-за того, что Сатору стали всё чаще отправлять на задания самостоятельно, он начал проводить слишком много времени один на один со своими мыслями. Они неспешно пожирали его, будто невидимое проклятие обвивало его голову всё сильнее и сильнее.
Он думал о жизни, о её смысле, о его предназначении. Он всё время считал, что его обязанность и цель в этом мире — быть магом, спасать и защищать обычных людей. Но в последнее время так чертовски хотелось послать всех этих слабаков куда подальше. Почему он должен был рисковать своей жизнью ради них? Почему маги должны были отдавать свою жизнь ради простых ничтожеств, из-за которых и появлялись все беды в виде проклятий.
— Йо, Сугуру, ты идëшь? — из комнаты выглянула белая макушка её обладателя, а после показалось и остальное тело.
К брюнету медленно подошла высокая фигура, занимая место рядом с ним. Годжо выглядел как всегда неопрятно: волосы лезли во все стороны, домашние футболка и штаны были жутко помяты, а под глазами виднелись небольшие синяки, что хорошо выделялись на фоне бледной кожи. Он знал, что блондин плохо спит в последнее время. В последний год. Он и сам на протяжении всего этого времени не мог спать нормально. Из ночи в ночь его преследовали кошмары о дне убийстве Аманай. О дне, который разделил их с Сатору жизни на «до» и «после».
Гето прекрасно видел, как его друг изо всех сил пытался сохранить свою беззаботность и вечное веселье, что было не просто. И он прекрасно знал, что тот делал всё ради него. Что ради него изо дня в день улыбался, шутил и смеялся, лишь чтобы брюнета хоть на секунду одолела лёгкая улыбка.
Он любил Годжо, безумно любил. Любил его всего, от пальцев ног до кончиков волос, до одурения. Он понял, что влюблён в него на середине первого года обучения и с тех пор хранил эту чистую любовь в самом потаëнном месте своего сердца. Конечно, он не признался ему. Казалось, что присваивать себе, забирать у всего мира, этот комок беззаботности и жизнерадостности было чем-то неправильным. Да и портить отношения между ними совершенно не хотелось, вдруг шестиглазый бы не ответил взаимностью? Поэтому Сугуру лишь мирно плыл по течению, благодаря судьбу за такого человека в его жизни, как Сатору Годжо.
— Опять куришь. Завязывал бы ты, а, — блондин потянулся, выхватывая у Гето сигарету и туша её под проливным дождём. Брюнет лишь слабо улыбнулся, смотря на надувшего губы Сатору. Его сердце грела мысль о том, что тот заботился о нём и его здоровье.
— Всё равно до старости не доживу, — абсолютно спокойно проговорил он, на что Годжо состроил недовольную мину.
— Э, не говори так. Че я делать без тебя буду?! — старший потянулся и стукнул мастера проклятий в плечо, после хватая его за руку и затаскивая в комнату. — А ещё простудишься. Че я как мамочка следить за тобой должен!
Гето лишь начал тихо посмеиваться, всё же послушно проходя в комнату. Он упал на кровать, закрывая глаза ладонью и тяжело вздыхая. Если бы не этот светловолосый нахал, то он бы уже давно разгромил этот мир к чертям. Но он не позволял себе. Сейчас в его жизни был лишь один смысл и он сейчас маячил по комнате в поисках чего-нибудь сладкого.
Сугуру устремил свой взгляд в потолок, слушая энергичные шаги рядом. По итогу, не выдержав, он поднялся с кровати и неожиданно обнял Сатору со спины, пока тот наливал себе чай. Он не знал как объяснить другу свой внезапный порыв, поэтому молча стоял, будто бы пытаясь впитать в себя всё тепло блондина. Годжо не возражал и ничего не спрашивал, будто бы чувствуя, как ему был необходим этот контакт.
Он безумно любил Сатору Годжо. И готов был продолжать жить только ради него. Только ради него не послать всё к чертям и встать на тёмный путь.
***
— Сёко, скажи... Насколько неправильно всё что я чувствую? — Гето откинул голову назад, полностью прислоняясь к стене, и тяжело вздохнул, переводя взгляд на подругу. Они сидели в её комнате от нечего делать, пока Сатору отправили на очередное задание. Она была единственной, кто знал о чувствах Сугуру, поэтому он решил поговорить с ней на эту тему и окончательно убедиться, что ему с «сильнейшим» ничего не светит. — Я считаю неправильным считать свои чувства неправильными, — как всегда, будто специально уходя от ответа, ответила Иэйри, крутя в руках резинку для волос друга. От парня лишь послышался полный разочарования вздох. — Я не могу, меня каждый раз просто будто бросает одновременно и в жар, и в холод, когда я нахожусь с ним. Очаровательный идиот, — последнюю фразу брюнет шепчет, надеясь, что подруга её всё же не услышала. Говорить ей о его чувствах к лучшему другу и так было непросто, а говорить всякие милости и вовсе было до смерти смущающим. Но он ничего не мог поделать со своим языком, с которого так и срывались слова любви к придурку Годжо. — Почему ты так уверен, что это не может быть взаимно? — Сëко поднимается с кровати на которой сидела и усаживается на пол рядом с Гето. — Потому что это Сатору, — всё что отвечает Сугуру, а после прикрывает глаза и слабо улыбается. Ну и кто из них после этого идиот.***
Они лежали в обнимку на кровати в комнате старшего, покончив с очередной миссией. Годжо собственнически закинул одну руку на грудь брюнета, а ногу поверх его ног. Гето в свою очередь лишь заботливо убирал прядки с его лица, мягко улыбаясь. Сейчас всё казалось таким правильным, будто так всё и должно было быть. Они выглядели как парочка, что очень грело воображение Сугуру. Он так хотел сорвать с тонких губ долгожданный поцелуй, даря альбиносу всю свою нежность, что теплилась в его сердце. В какой-то момент Сатору аккуратно перехватил руку друга, неожиданно для того переплетая их пальцы. Младший удивлённо вскинул брови, пока Годжо приставил тонкий указательный палец к его шершавым губам. — Хэй, Сугуру. Мне неважно, что ты скажешь мне сейчас... — и в мгновение палец заменяется на тëплые губы, так нежно и чуть боязно сминающие чужие на протяжении нескольких секунд. — Я люблю тебя. И мне всё равно взаимно это или нет. Я благодарен тебе за то, что смог узнать какого это — по-настоящему любить кого-то. Блондин уже было открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но его планам помешал Гето, обхватив его лицо руками и начиная жадно целовать, будто ждал этих слов целую вечность. Хотя, так оно и было.***
— Сатору, натяни шапку на уши. Простудишься, — после своих слов брюнет подошёл к блондину и самостоятельно исполнил свою просьбу, поняв, что тот не собирается этого делать. — Сугуру, ты мой парень, а не мама! Не будь занудой, — он надул губы, чуть сведя брови. Но при этом мысленно посмеивался, вспоминая, что сам также переживал о нём. — Я забочусь о твоём здоровье, идиот, — затем Гето стал поправлять шарф, что Годжо совсем неумело обмотал вокруг своей шеи. Наконец закончив спасать здоровье непутëвого старшего, он мягко обхватил его лицо руками, поглаживая щëки. «Сильнейший» на это действие забавно поморщился из-за того, что шерсть немного кололась. — И за что ты на мою голову свалился такой недотëпа, а? — в полголоса сказал Сугуру, а после медленно наклонился, оставляя нежный поцелуй на лбу возлюбленного. Далее он постепенно спустился к губам, перед этим пройдясь дорожкой поцелуев по носу и уголкам губ, завершая там своё "путешествие". — Пошли домой, ты весь красный. Но Сатору в свою очередь не сдвинулся с места ни на шаг. Он завороженно смотрел в тёмные глаза, то и дело хлопая своими белыми, как падающий в этот момент снег, ресницами. Он был полностью окутан и поражён любовью, нежностью и заботой Сугуру и до сих пор не привык, что кто-то так к нему относился. — Ага... Пошли, — тихо бубнит себе под нос Годжо, смущённо опуская глаза и краснея уже не от холода. А сердце продолжает всё также быстро стучать, в безумном желании захлебнуться во всей этой любви. Мягкая улыбка вырисовывается на лице Гето, и он берёт парня за руку, начиная вести его в сторону дома. А в голове только и крутится насколько же Сатору прекрасно милый.
