Рядом

— Как ты чувствуешь себя сегодня? — голос друга по другую сторону успокаивал, но ненадолго. Стоило только вспомнить, сколько отложенных дел и проектов где-то в ближайшем будущем стоит переделать, как ничем не объяснимая для характера Джона тревога тут же возвращается. — Да как обычно, — даёт понять писатель. Сколько бы он не отдыхал – ему будто бы становится только хуже, но и работать таким образом он не может. На душе неспокойно. Кажется, в последнее время Джон переживал что-то подобное года полтора назад. Ему чего-то не хватает. Всё наскучило. Время куда-то пропадает, а когда особенно плохо – тянется вечность. Безвыходное положение. – И.? То есть, это нормально? — Для меня – более чем. Я.. я повторюсь: с виду мне всё равно, я даже сам начинаю верить в это, но осадок невольного самовнушения даёт знать. У меня сейчас буквально мозги вскипят.. Вечно я о чём-то думаю, а ничего дельного на ум не приходит, — со вздохом объясняет писатель. Ему правда уже надоело это едкое самочувствие, разъедающее разум. — Может, сходим вместе развеяться? Тебе будет полезно, — размышлял журналист. — Ну уж нет, я помру прямо посреди дороги! — возмутился Джон, попутно проверяя время. Это была естественная в такие времена привычка, дающая разве что ощущения, будто ты параноик, ведь стоило разглядеть эти четыре рандомные цифры, как писатель тут же забывал их, легко отвлекаясь, отчего действие повторялось несколько раз. — Тогда.. Давай проведем время у тебя? Я буду рядом, чтобы ты не чувствовал себя так одиноко. Возможно, тебе от этого станет немного лучше, — протараторил Егор. Складывалось ощущение, будто бы журналист репетировал сие предложение минут двадцать у зеркала в душе. Как только Джон представил эту картину, в тёмной комнате послышался смешок, перерастающий в сдавленный зевок. Писатель вообразил, как Линч обречённо выдыхает, осознав насколько по-детски это звучит, но ничего получше он точно не придумает. На секунду воображение сложило момент, как Егор, продолжая вытирать сырые тёмные волосы небольшим полотенцем мятного оттенка, состраивает милую задумчивую мордашку. Далее фантазия рисует голый торс, худощавую талию и повисшие на одних только тазовых костях домашние шорты. — Джон! Ты там уснул? — из мечтаний вывел голос той самой причины этих внезапных мыслей. Писатель вздрогнул, осознал, принял. В таком состоянии он мог понять даже судьбу конца света. — Нет.. нет, приходи. Когда ты сможешь? У меня тут не прибрано.. Не думай, что я буду убираться к твоему приходу, — со смешком произнёс писатель. — Ладно, я буду через час, — отрезал Егор и отключился. *** Дверь была открыта, и Линч зашёл внутрь. Атмосфера в жилище была и правда не самая благоприятная, но это ни на что сейчас не влияло. Журналист разулся, повесил пальто и направился в спальню, по пути подняв некоторые вещи с пола. Он скрипнул дверью и, завидев продолговатый ком в одеяле на самом краю дивана, накрыл его руками, сгребая в охапку. Джон, недовольно что-то промычав, высвободился из тёплого толстого слоя ткани и развалился на коленях Егора. — Как добрался? — зевая поинтересовался писатель. — Без приключений, — выдохнул Линч. — Мгм.. Джон повалил журналиста на диван и лег сбоку, уткнувшись куда-то в плечо. В своё оправдание он напомнил об обещании приятеля побыть рядом, накрывая их одеялом. В доме было действительно прохладно. Линч слегка улыбнулся и приобнял "друга". Он будет рядом.