О чëм молчат души

      — Предлагаю отвлечься и ненадолго заглянуть в Твиттер! Уверена, там как всегда куча вопросов для нашего Рэя, — говорит Рене и смеётся, слыша вздох.       — Ещё хоть раз ты посмеёшься над этим, и я-       — Первый вопрос от кого-то с ником Воронье стадо: «Почему Рэйвен?», — перебивает она своего соведущего.       — Очевидно, потому что я придурок, знающий много фактов, и не мог удержаться от того, чтобы взять себе «таинственный» псевдоним, узнав, как называется стая воронов, — он выдерживает паузу, прежде чем продолжить и, Эндрю в этом уверен, наслаждается недовольным ворчанием Рене. — Недоброжелательность.       -…ты просто врёшь и как всегда делаешь это с уверенным лицом, чтобы я поверила в какую-то глупость.       — Стая канареек называется хор, — торжествующе продолжает он. — Мне стоит продолжить или ты пока это проверишь?..       Эндрю ненадолго уходит в себя, позволяя голосам ведущих стать просто фоновым шумом. Ему нравится слушать эту волну, хотя раньше он не был фанатом радио. Пока не оказалось, что ночью не спит не только он, а бессонница не всегда настолько отвратительна. Эндрю просто было нечего делать, и он был готов лезть на стену от суки, поэтому занимался всякой ерундой, которая не заставляла мозг работать. В одну из ночей он включил радио с телефона и просто переключал волны, эфиры сменялись один за другим, пока не наткнулся на них. Рене и Рэйвен вели что-то вроде подкаста с каким-то идиотским названием, Эндрю всё ещё не запомнил его, болтали о всякой ерунде, чередовали разговоры с действительно хорошими песнями и просто наслаждались тем, что делают. Он даже подписался на инстаграм Рене и следил за историями и публикациями, потому что это хорошо отвлекало. Рэйвен скрывал свою личность, но от этого не переставал быть интересным. Эндрю часто ломал голову над тем, какой он, пытаясь представить, ориентируясь только на голос, кучу разрозненных фактов и собственные ощущения. С внешностью получалось плохо, но почему-то казалось, что он… тёплый? Эндрю понятия не имел, как по-другому описать это.       — Он не соврал! — почти кричит в микрофон Рене, а Рэйвен смеётся.       — Пока моя соведущая пребывает в шоке, предлагаю сделать музыкальную паузу.       Рене, кажется, пытается сказать что-то ещё, но её голос быстро обрывается, и на его смену приходит какая-то песня. Кажется это All Time Low, но Эндрю не до конца в этом уверен, эта группа осталась где-то в его подростковом возрасте.       У него было минимум три минуты, чтобы снова ненадолго погрузиться в себя. Он морщится и смотрит на часы на книжной полке. Милые, с двумя котами, удерживающими циферблат, но жестоко показывающие три часа ночи. Или утра. Эндрю так и не определился, чем считает это лично для себя. И, кажется, он всё же знает название песни, потому что очень похоже на Dancing with a wolf. Не самая популярная, но и не такая уж неизвестная. Кажется, все песни из этого альбома были в какой-то момент популярны. Эндрю попытался напрячь память, но так и не вспомнил другие песни альбома, кроме Kids in the dark, но она вроде как не в счёт, потому что одна из самых популярных у этой группы. Он не мог сказать, что песня ему нравилась, но он помнил, что еë любил Аарон. Воспоминания об Аароне были хорошие, особенно сейчас, когда они виделись пару раз в год. Эндрю не хотел это признавать, но он скучал. Ему не хватало всех этих перебранок, обсуждения фильмов в пять утра на кухне, когда они оба еще даже не ложились и споров о том, какой чай пить («Эндрю, ради всего святого, только не женьшень, тебе хватило кофе днëм»). Но теперь он и Аарон живут слишком далеко, потому что поступили в разные университеты. Они оба были довольны тем, что поступили туда, куда хотели, но это всë ещë было не слишком хорошо.       Он вздыхает. Ещё одна деталь, которая зацепила его в этом радиошоу (почти подкасте) — один из ведущих очень похож на него. Рэйвен страдал из-за селективной немоты и бессонницы. В этом они с Эндрю похожи примерно на полтора из двух критериев, потому что он не был селективно немым, но предпочитал не общаться с людьми. Конечно, Эндрю понимал, что это несравнимые вещи, Рэйвен в отличие от него не выбирал, говорить с людьми или нет. Эндрю же просто не любил их, к тому же, диалоги сложные. Особенно, когда люди просто не хотят тебя слышать. И постепенно он замолчал, ведь в словах не было смысла. Рене пару раз упоминала, что её соведущий — просто нервный комок, который лучше не трогать, потому что даже если он может ничего сказать, это не значит неспособность защитить себя другими способами. Даже с его уровнем тревоги.       Когда Эндрю думает о тревоге, то закидывает ещё один плюсик в мысленную копилку сходств.       — Дай ещё какой-нибудь факт, — просит Рене, как только песня заканчивается и Рэйвен вздыхает.       — Насколько странную вещь ты хочешь услышать?       — Хочу ещё раз потерять дар речи от шока, на минутку стану похожей на тебя.       — Хорошо, так раз я начал с птиц… Все воробьи Северной Америки являются потомками двух воробьёв, выпущенных в Нью-Йорке в девятнадцатом веке.       Мгновение они оба молчат, прежде чем раздаётся стук пальцев по клавиатуре.       — Ладно, это шокировало меня не до такой степени, но я, пожалуй, не хочу знать, откуда это знаешь ты.       Рэйвен смеётся.       — Напоминаю: у меня бессонница. Пока ты не притащила меня сюда, потому что одной делать всё скучно, я занимался всякой фигнёй по ночам.       — Одной правда скучно, а с тобой ещё и рейтинги подлетели, — фыркает Рене. — Я не буду оскорбляться из-за того, что я не такая интересная и у меня даже фанбазы почти нет, только потому что из-за тебя не спит пара десятков тысяч человек… Ты меня отвлёк, возвращаемся к вопросам!       — Боги, дай сам тогда уже выберу, — он наигранно громко вздыхает. — Вопрос от… почему все резко стали менять имена? Я не приму вас к своим птенцам. Вопрос от Бабблера-капуцина: «Какая настоящая причина присутствия Рэйвена на шоу?»       — Окей, у нас снова музыкальная пауза, пока Рэй собирается с мыслями.       Эндрю разочарованно выдыхает. Этот вопрос должен был однажды всплыть и очень интересовал его, потому что Рене явно не было скучно одной, он застал эту программу, ещё когда она вела её одна. Но, возможно, всё правда было так.       Эндрю уснул раньше, чем смог сформулировать мысль до конца или хотя бы отгадать песню. И утром он чувствовал себя слишком помятым, чтобы соображать хоть что-то. Кофе как на зло закончился, а это значит, что нужно идти либо в магазин, либо в кофейню. И то, и другое потребовало бы от него примерно одинаковое количество сил. Не оставалось ничего, кроме как начать медленные сборы и попытки привести себя хоть немного в сознание. В конце концов, он выбегает из дома взяв только бумажник, ключи и блокнот с карандашом, спрятанным в корешке. Телефон и наушники и так всегда с ним.       Прогулка к кофейне ни капли не бодрит. Эндрю с трудом удерживает глаза открытыми и почти засыпает на ходу.       — Давно тебя не было, — раздаётся весёлый голос за стойкой, вместе со звоном колокольчиков.       «Ты раздражающе бодрая», — вяло жестикулирует он и бариста снова смеётся.       — Небось только встал, — фыркает она. — Как всегда?       Эндрю кивает и протягивает несколько купюр.       «Про чаевые себе не забудь.»       — Не беспокойся, себя я точно не обделю.       Он зевает, сидя за стойкой с закрытыми глазами и дёргается, когда Сара всей ладонью жмёт на настольный звоночек. Звон противный, но означает, что его кофе наконец готов, и можно перебраться к своему любимому месту. Владелец кофейни как знал, что в неё часто будут захаживать всякие фриковатые личности, любящие пялиться на людей снаружи, поэтому сделал из подоконника что-то похожее на лавочку с мягкими подушками.       «Твой звоночек — орудие пыток», — жестикулирует он уже с места.       Сара только фыркает, но ничего не говорит, отвлекаясь на нового посетителя.       Эндрю медленно пьёт свой кофе, с удовлетворением чувствуя, как в голове проясняется. Он медленно листает блокнот, вчитываясь в записи и рассматривая быстрые наброски. Дойдя до чистой страницы, сразу размечает план на несколько пунктов. В основном — его планы по учёбе. Последний пункт — дослушать вчерашнее шоу в записи. Нужно же узнать, с чего всё-таки появился второй ведущий. Подумав, он добавляет поход в магазин. И только после этого отвлекается на происходящее в кофейне.       Сара уже начала делать для него второй кофе. Как всегда не дождётся, когда Эндрю подойдёт сам, принесёт ему капучино с убойным количеством мятного сиропа и заберёт пустую чашку. Как хорошо, что он оплачивает оба кофе сразу и ходит сюда так давно, что все всё помнят. Жестовый язык, правда, знает только Сара, но так даже лучше.       Его внимание привлекает парень с книгой, сидящий в противоположном конце зала. Рука сама тянется к карандашу, и под списком дел начинает вырисовываться силуэт. Обычно Эндрю не зарисовывает людей подробно, часто это просто из скуки, так что на деталях он не концентрируется. Но этот рисунок станет полноценным портретом. Он знает это. Потому что слишком редко встречает таких красивых людей. Эндрю зарисует каждый его шрам и, возможно, будет иногда с тоской смотреть на набросок, думать о том, что рисунки в графике не передают всего, потому что тёмные рыжие волосы и голубые глаза навсегда останутся только в памяти. Да, так и будет.       — Пялишься, — шепчет Сара, оставляя новую чашку с кофе на столе.       И уходит, не оглядываясь на него и не давая возможности что-то сказать. Эндрю остаётся только зло смотреть ей в след.       Когда он уходит, парень всё ещё читает. И почему-то смотрит на него. Видимо заметил все эти взгляды и… оу, Эндрю не был хорош в скрытности, когда чем-то интересовался, так что, скорее всего парень подумал что-то не то, учитывая все эти шрамы. Люди должно быть часто пялятся. Ещё одна причина, по которой Эндрю не любил их. Как хорошо, что с любовью к себе проблем не возникало, не смотря на всё то дерьмо в прошлом.       Выходные всегда слишком медленные, даже когда чем-то занимаешься. Сегодня он, на удивление продуктивен, действительно сделал всё, что запланировал, и даже чуть больше. Осталось придумать, чем себя занять завтра, чтобы не торчать в твиттере и инсте весь день. Возможно, ему следует найти себе какое-нибудь хобби… или скачать пару книг или фанфиков. Может даже написать. Главное, чтобы мозг был занят и не думал о всяких глупостях. Например, о том парне или о том, сколько шансов Эндрю упустил за свою жизнь, просто потому что боялся резких перемен.       И он всё же дослушал вчерашнее радиошоу.       «Проблема в том, что я со временем начал закрываться от людей ещё больше, даже от друзей. Моё прошлое — не самая радужная вещь, из-за него меня пугают практически любые контакты с людьми. Не только разговоры. И мои друзья просто создали «отряд защиты», чтобы помочь мне справиться со всем дерьмом в моей голове и помочь адаптироваться. Идея Рене заключалась в том, чтобы помочь мне просто говорить перед кем-то, кто действительно слушает. Мол, поможет привыкнуть. Я относился к этому скептически, пока это не стало работать. Медленно, но стало. Я сейчас не испытываю такой же паники, как раньше, когда вижу число слушателей. Конечно, это в большей степени односторонний контакт, но в моём случае и ему можно радоваться.»       Память Эндрю раз за разом напоминала ему об этом небольшом монологе. Рэйвен был интересным и вёл себя достаточно уверенно, что бы под хэштэгом с названием шоу появились умники, которые пытаются доказать, что это просто красива легенда. Эндрю казалось, что это правда. Потому что он знал, что говорить в одну сторону правда немного легче, чем вести диалог.       Он думает об этом, помешивая какое-то подобие здорового ужина в сковороде, при этом в пол голоса напевает песню, название которой не может вспомнить:       — I will never believe in anything again, — на телефон приходит уведомление и экран вспыхивает, Эндрю просто не может не проверить. — Though change will come, — кажется, это новая публикация в инстаграме Рене. — Oh change will come, — и он ставит лайк раньше, чем успевает рассмотреть фото и прочитать подпись. — I will never believe in anything again.       И он почти роняет лопатку, когда наконец рассматривает всё.       «Рэй делает первые шаги к раскрытию своей личности… И наконец создал аккаунт здесь!»       И фото из той кофейни, в которой Эндрю был утром. Это похоже на шутку. Он даже открывает блокнот, чтобы ещё раз рассмотреть набросок того парня. Просто чтобы убедиться. На фотографии не видно лица, но это та же книга (Эндрю даже сделал себе пометку), та же одежда и практически та же поза. Он просто не может в это поверить. И рискует остаться без ужина.       Когда Эндрю думал о скуке, то явно не имел в виду такое разнообразие. Но точно не против.       В комментариях, кажется, открывается маленький филиал Ада, так что надолго он там не задерживается. И переходит в отмеченный профиль. Всего две публикации и странное имя. С этим можно жить.       Первое фото — город на закате. И сделано оно явно из окна той же кофейни, Эндрю мог бы изобразить этот пейзаж с закрытыми глазами. Но кадр очень удачный и, кажется, с хорошей обработкой. Кем бы ни был Рэйвен, он точно умеет работать с фотографиями.       Второе — просто силуэт парня, тень, которая падает на книжную полку. Это точно он. По тени может и сложно было бы узнать, но Эндрю рассматривал парня в течение часа.       «Кевин (да, тот самый отряд защиты), подал хорошую идею. И через пару дней вы сможете насладиться (по-крайней мере — попытаться) новым форматом на ютюбе. Это будет что-то вроде подкаста, и я уже жалею, потому что только сейчас осознал, сколько сил нужно будет приложить.»       Эндрю присвистнул. Судя по тому, как стремительно увеличивалось количество подписчиков, приходящих от Рене, с аудиторией у него проблем точно не было.       Он чувствовал предвкушение, но всё ещё не мог поверить в то, что раскрыл личность Рэйвена, даже не прилагая никаких усилий. И, кажется, отрицать свою одержимость становится все сложнее. Потому что следующие несколько дней Рене в эфире одна, а его мысли полностью посвящены этому парню. Эндрю с трудом борется с желанием снова пойти в свою любимую кофейню, может повезёт?..       «Позорник», — думает Эндрю, рассматривая рисунок.       Не сосчитать сколько раз за это время он проверял инстаграм Рэйвена. Но ничего, больше ни одной публикации. Даже через неделю.       Эндрю плетётся в кофейню в субботу утром, надеясь словить хоть какой-то прилив сил или вдохновения, и почти спотыкается на входе, когда видит на своём любимом месте того парня. Рэйвена.       — А вот и мой любимый ворчун!       Эндрю отвлекается на Сару и, Боже, спасибо за существование этой чудесной девушки, он не хотел снова пялиться. А если бы не переключился на неё, то точно не смог бы отвести взгляд.       «Ты всё ещё отвратительно бодрая», — жестикулирует он. — «И я хочу какао вместо второго кофе.»       — Окей, как скажешь, — она принимает у него купюры и быстро что-то пишет, передавая ему бумажку для заметок, пока не отошёл.       «Я буду делать тебе декаф, вместо нормального кофе, если снова будешь пялиться на него и не познакомишься. Без обид, но, говорят, я хорошо даю пинка под зад. Кстати, он тоже немой, не благодари.»       Угроза, однако. Эндрю знал, что хороший декаф по вкусу не отличается от обычного кофе, но кофеин… Какой смысл вообще пить кофе только ради вкуса, если ему нужен хоть какой-то порядок в голове?       Пока он ждёт свой кофе, то думает. Сара просто шутит, даже если сейчас время от времени грозно на него поглядывает, дергающиеся уголки губ говорят за неё. Но что он потеряет, если правда познакомится? Даже если не получится, он, по-крайней мере, будет сидеть на своём любимом месте. Проблема могла возникнуть только с тем, что если этот парень — действительно Рэйвен, то испугаться может он.       «Попытка — не пытка. Для меня точно», — думает Эндрю, забирая кофе и направляясь к окну.       «Могу я сесть рядом? Это моё любимое место», — быстро жестикулирует, оставляя чашку на столе и привлекая этим внимание парня.       В ответ он видит только неуверенный кивок.       Они не разговаривают, из-за чего Эндрю ловит укоряющие взгляды Сары, но в ответ смотрит на неё абсолютно безэмоционально. Не всё же сразу. Он просто наслаждается на удивление приятным утром, красивым парнем рядом и хорошим кофе. А потом решает, что раз выпала такая возможность, нужно сделать ещё один набросок. И выбирает для него чистый лист, без всяких пометок и планов на день. Линии ложатся на бумагу плавно, раньше штрихи получались более резкими и грубыми. Но Рэйвена не хочется рисовать так. Быстро и грязно. Хочется осторожно вести каждую линию, сделать плавными все изгибы.       Где-то посередине, когда кофе уже допит, а какао уже остывает из-за того, как Эндрю увлекся, парень стучит пальцами по столу, чтобы привлечь его внимание. И сразу начинает что-то показывать жестами. Эндрю сначала не понимает. А когда понимает, чувствует как вспыхивают уши.       «Я настолько странно выгляжу? Ещё в прошлый раз заметил, что ты смотришь.»       Эндрю переводит взгляд на набросок, думая, как лучше ответить.       «У тебя необычная внешность, а мне нравится рисовать. Мне понравилось, как выглядят твои шрамы.»       Парень пару раз моргает. Должно быть, он привык слышать о них не такое. Поэтому Эндрю просто разворачивает блокнот, чтобы показать набросок. И видит, как на его губах медленно появляется неуверенная улыбка. Он не может не пялиться на эти губы в этот момент, и никто не смог бы осудить его за это.       «Меня ни разу не рисовали», — жестикулирует парень. В этот раз он двигает руками менее нервно, жесты выходят плавными. Это завораживает. У Эндрю не получается делать их такими же красивыми. — «Мне нравится, покажешь, что получится в итоге?»       Он кивает, готовый вырвать эту страницу и подарить ему. Эндрю даже не может сказать, почему сердце стучит как бешеное.       «Нил», — снова жестикулирует, показывая своё имя по буквам.       «Эндрю», — кажется, он слишком залип на руках и ответ вышел с задержкой.       Нил щурится, и его губы растягиваются в ещё более широкой улыбке. Больше они не говорят, но внутри Эндрю всё горит от того, сколько он чувствует.       Вечером он по памяти зарисовывает Нила в нормальный скетчбук и, впервые за долгое время, берёт в руки маркеры, потому что ему нужен цвет. Сложно представлять этого парня таким же тусклым, как он рисует других. И пусть Эндрю тратит на небольшой портрет несколько часов — результатом он полностью доволен. Страницу из скетчбука он вырывает, не задумываясь, и вкладывает в блокнот. Может ещё пересекутся.       Ночью он снова слушает болтовню Рене, чередующуюся с песнями, и слишком много думает. Насколько вообще нормально его поведение? Почему он так увлёкся? Даже не до конца уверен ведь в том, что Нил и Рэйвен — одно лицо. Просто сопоставил то, что видел, но это ведь могло быть просто совпадением. Как и то, что Нил оказался немым. Может правда случайность, а он строит у себя в голове теории, просто чтобы оправдать внезапный краш на парня, которого даже не знает. Но у него такое впервые, и он понятия не имеет, что с этим делать, потому что ощущает, что его мозг сейчас похож на ещё больший беспорядок, чем обычно. Это почти бесит, потому что за несколько лет Эндрю сумел разобраться с тем, как всё это работает, но стоит появиться кому-то просто красивому, капельку загадочному и застенчивому, как всё летит к чертям.       Эндрю стонет в подушку. Единственное желание — перестать думать хотя бы на какое-то время.       Но как бы он ни ворчал из-за беспорядка, который навёл Нил, внезапное вдохновение от встречи с ним даёт ему сил примерно на полнедели совмещения работы с учёбой, и к пятнице он не чувствует себя таким же измотанным, как обычно. Его даже хвалят пару раз на занятиях, но звучит это не очень хорошо. Потому что Эндрю не ленивый. У него просто не хватает на всё сил. И как бы много он ни думал, всё же будет надеяться на встречу с Нилом в кофейне. Его бюджет явно не рассчитан на то, чтобы ходить туда так часто, но… хочется. В конце концов, нужно же позволять себе хоть какие-то радости в виде кофе. И симпатичных радио-ведущих. Эндрю думает, что заслужил.       Первые пол часа в кофейне он сидит один. Вообще. Единственная причина, по которой он ходит сюда утром — нет людей, тихо и никто, кроме Сары, не бесит. А к бариста он даже привык, так что несколько его рисунков, отданных полностью добровольно, лежали на барной стойке. Просто скетчи с какими-то цветными деталями. Он даже не помнит, что именно выделил цветом. Но Сара была в восторге, когда случайно увидела, а для Эндрю они не были важны. Расставание с ними не казалось чем-то сложным. Просто вырвал пару страниц из старого блокнота и очень жалел об этом позже, потому что блокнот, очевидно, был слишком дешёвым и просто разваливался всего лишь из-за пары страниц. Поэтому из нового он старался ничего не вырывать, даже если вдруг Сара просила. Обойдётся. Спасибо, что она из тех, кто понимает «нет».       Когда над дверью звенит колокольчик, он вскидывает голову вместе с бариста. И осторожно показывает ухмыляющейся Саре фак, чтобы Нил не видел. А потом сам машет ему, приглашая сесть к себе, потому что Нил мнётся и явно не знает, куда лучше сесть.       «Почему ты не приходишь в другие дни?» — спрашивает он, как только садится рядом.       Эндрю вскидывает бровь и замечает, как руки Нила немного дрогнули. Он хотел встретиться снова? Ему с трудом удаётся удержаться от того, чтобы спросить.       «Я бедный студент, пожалей мой бюджет», — Нил закатывает глаза и расслабляется.       «Ты обещал показать, что получилось».       «У меня есть кое-что получше того наброска», — и протягивает вырванную страницу.       Нил смотрит с нескрываемым восхищением, и Эндрю приходится закусить губу, чтобы не улыбнуться. Он всё ещё не готов хоть как-то публично проявлять эмоции. Но Нил смотрит на рисунок так, будто это лучшее, что он видел в своей жизни. А потом фотографирует, пытаясь вернуть его.       «Пусть будет у тебя», — Эндрю качает головой и показывает, чтобы оставил себе.       Удержаться от того, чтобы проверить телефон, когда приходит новое уведомление — сложно. Потому что перед тем, как потушить экран, он замечает, с чьего аккаунта была сделана новая публикация. Любопытство внутри растёт, но Эндрю не собирается упускать возможность поговорить с Нилом. Хотя бы немного узнать его.       Нил интересный. И правда яркий. Такой, каким изобразил его Эндрю. Они скачут с темы на тему, оба перечисляют странные, но интересные факты и немного делятся личным. Эндрю сомневается, но когда Сара отворачивается, всё же признаётся в том, что не немой. Он может говорить, просто люди всё усложняют.       «Разве ты сам всё не усложняешь, притворяясь немым?»       Кажется, ему правда интересно. Но Эндрю только пожимает плечами.       «А тебе со мной сложно?»       Нил говорит о себе мало, больше о каких-то других вещах. Эндрю кажется, будто они вечность сидят в этой кофейне. Он готов провести здесь, вот так, всю свою жизнь и, пожалуй, пару следующих. Когда Нил вдруг щурится и предлагает зайти к нему, Эндрю на секунду теряется.       «Не боишься, что я маньяк и убью тебя в твоей же квартире?»       «А вдруг маньяк — я, и ты из моей квартиры уйдёшь только по частям?»       Эндрю снова кусает губу и опускает голову. Ощущение, что он немного пьян, настолько хорошо всё ощущается. Потому что когда они выходят, Нил продолжает жестикулировать и делает это практически всю дорогу к своей квартире. Эндрю понятия не имеет, кого благодарить за то, что живёт он не на много дальше него самого. Долго настолько быструю ходьбу он бы не смог выдержать. Зато удостоверяется, что Нил маньяком быть не смог бы. Или он просто очень гениальный маньяк, который умеет усыпить бдительность жертвы. В таком случае Эндрю будет надеяться, что в глубине души такой же. Кажется, он когда-то видел как кто-то подсчитал вероятность встречи двух маньяков?.. и абсолютно точно слишком много думает о всякой ерунде прямо сейчас.       Квартира Нила небольшая и неожиданно уютная. Эндрю ожидал какого-то творческого беспорядка или того, что она будет такой типичной квартирой гика, заставленной всяким бесполезным, но любимым хламом. Такой была его собственная квартира. Но у Нила достаточно чисто и очень минималистично. А ещё есть коты. Которые сразу бегут к нему и трутся о его ноги, пытаясь выпросить внимания.       — Это Сэр, — хрипло говорит Нил, когда на него тоже обращают внимание. — А это Кинг, обе девочки. Прости за голос, давно не говорил.       Эндрю едва понимает, что он сказал. Просто потому что пытается осмыслить тот факт, что Нил действительно говорит с ним. Это взбудоражило его больше, чем он ожидал.       — Я видел, как тебе пришло уведомление о том, что я сделал публикацию, — снова говорит Нил и смотрит на него, пытается заглянуть в глаза.       Его голос слегка дрожит, он заметно запинается, кажется, всё равно волнуется и нервничает.       — Мне нравится слушать тебя, — всё, что говорит Эндрю.       Нил улыбается.       — У меня не было какого-то плана, когда я пригласил тебя, это максимально спонтанное решение, которое заставило меня снова занервничать, так что… кофе?       Они сидят на кухне, и Эндрю просто гладит котов, воркует с ними, пока Нил занят у плиты. Он кажется забыл о своём волнении, когда узнал, что Эндрю ни разу не пробовал кофе из турки. И теперь в полголоса рассказывал о нём, о деталях заваривания, о специях, которые собирается использовать. И это было лучше всей той музыки, которую Эндрю любил слушать. И правда немного приводило мысли в порядок.       — Как можно было согласиться пойти домой к человеку, которого видишь второй раз?       — Третий, — он фыркает. — И я знаю тебя полгода. А вот как можно было пригласить к себе домой почти незнакомца…       Нил смотрит на него с выражением лица «ты тупой, и это не лечится», и они спорят. Сходятся на том, что у обоих выключилось чувство самосохранения, и пропала тревога, обычно мешающая контактировать с людьми, не то, что приглашать их домой. Ну или они просто идиоты.       Эндрю думает об этом весь день. Потому что Нил дал ему свой номер, в конце снова разволновался так, что у него дрожали руки, пока он жестами показывал, что кажется, всё же не готов к таким резким сближениям с людьми. Кофе не настолько сближает и трёх встреч, из которых с полноценным диалогом только одна — слишком мало, чтобы это отступило. Эндрю понимает. И готов подождать. Он понятия не имеет, что чувствует, но с Нилом хорошо. Намного лучше, чем просто слушать его голос. Вообще, телефон Нил дал, чтобы они могли договориться о времени для встречи, потому что ему хотелось пообщаться ещё, но они вообще не разговаривали в переписке. Только делились песнями.       Первой песней, которую скинул ему Нил была Coffee’s for closers. Когда Эндрю послушал, то понял, что именно её напевал тогда. Забавное совпадение.       И он всё же посмотрел ту публикацию. Нил выложил фото, на котором был виден смазанный рисунок, его руки и Эндрю. Без лица и на этом спасибо.       Всё становится ужасно плохо слишком быстро. Ладно, может быть не ужасно, но не очень хорошо, по мнению Эндрю. Потому что Нил среди недели выкладывает историю с фрагментом видео для ютуба и ссылку на него. Это не то, чего ожидал Эндрю. Просто короткое разговорное видео, в котором Нил рассказывает о том, что вообще будет на канале и боже… Если он правда начнёт читать свои собственные истории этим голосом, то Эндрю вознесётся. Конечно, Нил говорит и о других форматах, потому что ему хочется рассказать людям о селективном мутизме, увеличить процент реперезентации и показать, как живут люди с таким расстройством. Но мог ли Нил стать ещё лучше в глазах Эндрю, после того как оказалось, что он пишет? Определённо да. Потому что о встрече они так и не договариваются, но однажды ночью Нил звонит ему и просит ничего не говорить, пока он читает. И Эндрю слушает, полностью погружается в историю, которую ему рассказывают, и не может поверить в то, что это правда происходит. Вероятность встречи двух маньяков это, конечно, интересно, но какова вероятность того, что слушая кого-то так долго, вы встретитесь лично, и этот человек будет говорить только для вас? Он не хотел думать о том, насколько это на самом деле ничтожный процент.       Нил сбрасывает звонок сразу же, как только заканчивает историю Кот-молчун, 03:24 По шкале от одного до десяти Насколько плохо?

Эндрю, 03:24 Очень хорошо Такого числа просто не существует

      Пожалуй, это первый раз, когда Эндрю хвалит кого-то без капли сарказма.       На следующий день на канале Нила появляется новое видео. С той самой историей. Эндрю смотрит от начала до конца и пару раз переслушивает. Он крупно влип.       Эти звонки продолжаются каждую ночь, и Эндрю благословляет свою бессонницу. И голос Нила, потому что после его историй уснуть, на удивление, легче. Как и заниматься всеми рутинными делами, для которых обычно требовалось какое-то невообразимое количество сил. Но теперь обычный беспорядок в голове заменяли мысли о Ниле, и Эндрю не мог поверить в то, что действительно влюбился. И ему слишком мало просто слушать его голос и смотреть видео. Хочется снова оказаться в моменте, когда они сидели в кофейне и разговаривали. Или когда Нил пригласил его к себе и рассказывал о кофе, стоя у плиты.       Эндрю хотелось большего, но он ждал.       «Никогда не думал, что я такой нетерпеливый», — он устал считать, как часто эта мысль появляется в его голове.       Нил пишет ему через две недели и приглашает к себе.       — Мне просто нужно было время, чтобы привыкнуть, что есть ещё кто-то, кого я не знаю примерно с рождения, — говорит он, впуская Эндрю в квартиру. — И я всё равно буду иногда переходить на жесты.       — Я знаю как это работает, — бормочет Эндрю, проходя за ним в квартиру.       Они просто смотрят фильм и пьют кофе на кухне, не смотря на поздний вечер. Коты мешаются и не могут определиться с тем, кому отдать своё внимание, а Эндрю почти давится кофе, когда Нил, явно не впечатлённый сценой убийства, комментирует, как надо было. И он склонен согласиться с тем, что надо было не так, и грамотный криминалист в любом случае найдёт следы крови. Если додумается использовать люминол.       — Да не смотри так, не маньяк я, — фыркает Нил. — Всё было изучено в сугубо писательских целях.       Домой Эндрю возвращается только к часу ночи, уставший, но полностью удовлетворённый. Всё идёт хорошо, даже если в конце концов приведёт его к пропасти и очередному периоду одиночества. Сейчас оно того стоит. А потом останутся воспоминания. В том числе о том, как Нил, стоя на пороге собственной квартиры, когда они прощались, снова затревожился и жестами спросил, можно ли обнять его. Всё просто чудесно.       Встречи всё такие же редкие, но Нил открывается всё больше. А Эндрю понимает, что его чувства растут. И абсолютно точно не взаимно. Потому что Нил просто невозможно прекрасен, и страшно признаваться даже самому себе в том, насколько он погряз в нём и в своих чувствах. Эндрю не боится, что что-то пойдёт не так, только потому что все их взаимодействия максимально дружеские. И он не умеет говорить о своих чувствах. Разговоры сложные. У Нила хоть и есть некоторые ограничения в речи, говорить он умеет и намного лучше Эндрю. Ещё и красиво.       Оказывается, что Нил до жути тактильный. И спустя почти два месяца постоянно пытается прикоснуться, сразу выявив где границы и на что можно не спрашивать разрешения. У Эндрю каждый раз случалось небольшое короткое замыкание, когда он понимал, насколько Нил внимателен к нему. И как много он запомнил просто из диалогов с ним.       — Я думаю попробовать снять видео с лицом, — говорит он однажды, и Эндрю вскидывает брови. — Не хочешь поучаствовать?       Эндрю точно не хотел, поэтому так и сказал. Предложил только побыть за кадром, чтобы ему было спокойнее. Но не обещал не отвлекать. Просто чтобы побыть рядом дольше. Нил каждый раз закатывал глаза, переснимал кучу моментов, матерился под нос из-за того, сколько нужно будет вырезать во время монтажа, пока Эндрю делал вид, что это не он, и во всём виноваты кошки.       — Я вообще элемент декора, а у тебя кукуха поехала, — шутит он и сразу получает прицельный удар подушкой.       Нил меткий, особенно когда почти бесится. Но он ни разу не попросил Эндрю прекратить, хотя знал, что мог. Это вселяло какую-то надежду. Только на что — не понятно.       Становится чуть более понятно, когда Эндрю практически селится у него, а он вроде как и не против. И происходит это как-то постепенно: сначала ночёвки по инициативе Нила у него, потому что в чужом доме он точно будет нервничать; потом закономерное предложение принести какие-нибудь свои вещи, чтобы у Нила всегда что-то на смену валялось, хотя Эндрю лучше бы продолжил таскать его толстовки. Всё более частые утра вместе, споры по поводу завтраков и ужинов, потому что днём оба были заняты и обедали отдельно. Сообщения вроде «Забеги за кормом для котов» и «У нас молоко кончилось». А потом сон в одной постели, который из одного раза перерастает в каждую ночь, хотя изначально Нил явно это не планировал. Просто ему пришлось успокаивать Эндрю, которому приснился внеочередной кошмар, и это оказалось не совсем легко. И он сам предложил Эндрю ложиться с ним. Наверняка без всякой задней мысли. Это продолжалось каждую ночь, потому что Нил вроде как не выгонял, а Эндрю так правда было спокойнее.       А потом, просто обычным утром, в субботу, когда Эндрю ещё спал, а Нил как всегда вскочил ни свет, ни заря:       — Блять, — и тихий хлопок двери.       Конечно он проснулся и решил проверить, что происходит. Но нашёл только включенный ноутбук на кухне и не удержался от того, чтобы посмотреть, что в нём. А в нём несколько открытых вкладок в браузере: «Как понять, что ты влюблён», «Насколько плохо влюбиться в друга» и «Как признаться парню в чувствах, если не уверен в его ориентации». Кажется, у кого-то было продуктивное утро. Эндрю пока не до конца соображает, так что спокойно заваривает кофе на две чашки, постепенно обрабатывая информацию.       Входная дверь снова хлопает через полчаса, когда кофе уже разлит по чашкам, а информация тщательно обдумана.       — Я ничего лучше не придумал, — говорит Нил, наблюдая за Эндрю. — Ты был прав, когда сказал, что разговоры слишком сложные.       Эндрю фыркает.       — Ты хоть как-то придумал признаться.       — Ну должен же хоть у кого-то мозг с утра работать.       Нил садится рядом и делает глоток кофе. И сразу же кривится.       — Не обижайся, но ты так и не научился.       — Для этого у меня есть ты.