Глава 6
8 февраля 2024 г., 04:42
Одна из трех лун Айроса, огромная и алая, проливала лучи своего света на густой лес Тармъянд. В кустах пели друг другу кузнечики, а над ними порхала пара светящихся золотом бабочек. Насекомые в страхе поторопились сменить место для своего ночного бала, когда из-за широкой листвы клена показались две высокие мужские фигуры в угольных доспехах. Вампиры-легионеры.
— Черт побери, как будто мне больше заняться нечем! — проворчал один из них, с лохматой белой макушкой. — Таскаться здесь из-за какой-то старухи! Гребаная дыра! В Меландарии никто бы и внимания не обратил на такой бред! Тьфу! — вампир смачно харкнул прямо в близлежащие заросли аконита, который здесь именовали Сарго.
— Да закрой ты уже пасть! Задрал жаловаться! — крикнул на него союзник с выбритой головой и мощной челюстью. — Хоть что-то интересное происходит наконец-то, а то сколько можно уже бухать!
— Бухла много не бывает, понял? И вообще, в таверне сегодня смена у нашей любимой цыпочки, тебе разве не жаль, что ты упускаешь шанс полапать ее сочные булки?
— Так и помрешь между этих булок, идиот…
— А я и не против, а-ха-ха-ха!
Напарник вдруг закрыл ему рот рукой и кивнул куда-то вперед.
— Я чувствую, в том доме кто-то есть.
— В доме? Да в этом сарае бы даже свинья не рада была жить!
Из полуразрушенной хижины послышался короткий мужской возглас и громкий шум. Вампиры переглянулись и ускорились по направлению к источнику звуков. Броня, похожая на сегментированный панцирь черного жука, зазвенела в ночной тиши, переливаясь красноватыми бликами. Обеспокоенный филин захлопал крыльями высоко на ветке, переминаясь с лапки на лапку и наблюдая за хищниками с лицами людей.
***
— Эвелина! Черт! Нэкс зарычал и опрокинул стол. Девушка сдала его. Нарочно или нет, но рассказала обо всем, еще и назвала его имя, а потом перестала отвечать! Она была напугана, она была в панике и надеялась на силу родительской любви, на их понимание, хотя бы на попытку дать ей шанс. Демон считал это верхом глупости, потому как не имел никакого понятия, что такое семья. Он никогда не был ребенком, у него не было отца и матери. Первородная Тьма — вот, что его породило, и любовь этой могущественной энергии вряд ли была похожа на то, что испытывали Хаксли. — Видимо, на нее поставили блок… Ничего, я проберусь! Только сначала найду новое укрытие. Мужчина устало потер лицо руками. Бежать. Снова. Он бежит уже больше восемнадцати лет, как раненный зверь, которого пинают с каждого угла. В такие моменты ему бы хотелось попытать судьбу и заразиться этой болезненной нуждой быть важным для кого-то. Стать менее надменным и жестоким, стать кем-то, кто покупает фрукты на рынке, расслабленно греется в лучах солнца, а по ночам извивается в нежных и страстных объятиях. И даже если тот, кто эти объятия ему подарит, однажды навсегда исчезнет из его жизни, оставив лишь неизлечимое страдание, Нэкс будет рад и этому. Даже в печали можно найти счастье, но не в этих бесконечных гонках. Глаза демона распахнулись в панике, и сердце запрыгало в горле, когда в расхлябанную дверь постучали с такой силой, что она отвалилась с концами, упав и подняв с пола облако пыли. Незваные гости покашляли и прищурились, не потрудившись спросить разрешения войти. — Ох, приносим извинения, мы тут вам немного жилище… попортили, — с кривой усмешкой произнес блондин. — Ты проверь снаружи, — шепнул он напарнику, после чего тот скрылся. — Мы здесь по одному делу. Девка местная тут пропала. Мать ее в город отправила прямиком через лес. А девки-то и след простыл! Вы не видели ее? Косы длинные, веснушки, буфера — во! — он показал перед собой руками, присвистнув. — Нет, не видел. Уходите, — чересчур быстро ответил Нэкс, за что мысленно уколол себя. — М-хм, — легионер прошелся по хлипким половицам и бесцеремонно оглядел царящий беспорядок. — Знаете, я всегда думал, демоны без роскоши жить не могут, — вампир с первых секунд понял, что перед ним стоял именно демон. Высший демон. Внешние признаки и мощная энергетика жильца не давали в этом усомниться. — Вам нормально здесь? Совсем один, да еще и в такой глуши. Таким образом жизни могут похвастаться, скажем… Преступники, беглецы от правосудия, одичавшие люди… К кому вы отнесете себя, м? Что вы тут забыли? Блондин пристально вперился взглядом в мужчину напротив. Нэксу до невозможности хотелось съездить кровопийце по роже кулаком, но вместо этого он спрятал руки за спиной, выпрямился и обворожительно улыбнулся. — Я не нарушал закона. Просто… Подумал сбежать от всей этой суеты, попробовать иную жизнь, без магии. Отшельничество своего рода. Работа над душой и телом, если вам подобное знакомо. — Может быть, может бы-ы-ыть… — протянул вампир, подозрительно осматривая Нэкса с головы до ног. Легионер прекрасно чувствовал волны напряжения, которые исходили от демона. — Значит, девку не видели? — Не видел, — Нэкс пожал плечами, желая как можно скорее выпроводить незваных гостей за дверь. К тому же они оба носили доспехи Легиона, а значит, демон балансировал буквально над пропастью. — Эй! — подал голос бритый напарник. — У него труп закопан тут! Судя по всему, та пропавшая девушка! — повисла небольшая пауза. — Да, точно она! Вот мать-то ее не обрадуется! Глаза блондина грозно сверкнули, когда тот снова взглянул на демона. Не теряя ни секунды, Нэкс схватил висящий на стене меч, ярко лязгнувший во тьме, которая ничуть не мешала существам видеть друг друга, и понесся на блондина, намереваясь снести ему голову. Если драка неизбежна — атакуй первым, решил про себя демон. Легионер пригнулся в последний момент, перекатился и достал собственное оружие. Бритый вырос у входа, перекрывая путь к отступлению, пока его союзник в движении замахивался ятаганом. Нэкс впервые был благодарен дыре в стене, через которую он с легкостью вылетел и побежал прочь в чащу леса. — Твою мать! Уходит! — выругались вампиры и бросились следом за демоном. Тот направлялся к ручью неподалеку, чтобы скрыть в его журчании свое дыхание и вычурную энергетику от хищных легионеров, способных выследить, точно собаки. Нэкс ловко скакал по скользким камням, пригибался под каждой непрошенной веткой и проползал там, где иначе пробраться невозможно. Найдя подходящий валун, за которым он мог спрятать свою массивную фигуру, демон юркнул за него, прижался к нему спиной и замер, чувствуя, что погоня не прекратилась. По крайней мере, посторонние звуки должны были сбить с толку преследователей. — Да не должен был он далеко свалить, чего ты ноешь! — шикнул блондин, тащась за здоровенным напарником. — Плохо слышу, черт! Постой… Бритый остановился, и парень врезался в его плечо с недовольным бурчанием. Здоровяк воспользовался преимуществом, доставшемся всем вампирам от яда летучих мышей, — тепловидением. Лесной пейзаж превратился в хаос кислотных оттенков: фиолетового, синего, зеленого. Легионер хмыкнул, заметив вдалеке желто-оранжевое пятно. — Тепло… Что, ублюдок? Так боишься, что даже не контролируешь свою температурку? Нарастающая паника внутри дала Нэксу понять, что враги приближались. Он схватился за рукоять меча, крепко ее сжимая. Что-то стремительно пролетело в паре миллиметров от его затылка. Дротик. Мужчина развернулся, опуская голову еще ниже и отступая назад. — Сарго? — по телепатии спросил светловолосый товарища, только что выстрелившего из миниатюрного наручного арбалета. — Плюс болотник, салага. Убойная смесь! Нэкс с трудом сглотнул. Он не был воином. Держать в руках оружие и уметь им пользоваться — совсем разные вещи. А уж пользоваться в таких ситуациях… Он всегда предпочитал работу поспокойнее, и сейчас ему больше всего хотелось назад, во дворец, в то мирное время, когда он был на хорошем счету у короля и королевы. — Нехорошо так убегать, отшельник! — съязвил блондин, подкравшись сзади и вцепившись обеими руками в шею не вовремя предавшегося мечтам демона и намереваясь вонзить туда и клыки. Нэкс замахнулся мечом вверх и проткнул лезвием глаз кровопийцы, вытянув из того протяжный вой, но открывшись второму легионеру, уже выпустившему очередной дротик, на этот раз попавший ему в живот. Пока раненый вампир держался за кровоточащую дыру, постепенно зараставшую новой кожей и слизистой, а демон падал на землю, бритый вытаскивал меч из ножен. — Стой, погоди! — заверещал блондин. — Он тебе никого не напоминает? А ну-ка проверь! Здоровяк раздраженно выгнул бровь. Парень нажал скрытую кнопку на перчатке, и из той выпрыгнула ярко-зеленая картинка с объемным портретом. Портретом мужчины, весьма похожего на того, кого легионеры только что ранили. — Тот самый ювелир, за которым император охотится. Смотри, та же рожа смазливая, глаза желтющие… Ты представь, какое мы за него вознаграждение получим! — Мы? — спросил бритый. — Мне казалось, что это я его выследил и пристрелил, пока ты тут под ногами мешался. — Вот как? Слышь, ты бы его сейчас зарубил просто, и плакали наши денежки! — Хм-м-м… Напарник какое-то время злобно пялился на Нэкса, тяжело дышащего и теряющего сознание, а потом облизнулся и нажал ту же кнопку, что и блондин, на своей руке. — Командир, запрашиваем джет до Меландарии. Срочно. У нас ценный груз для императора.***
Закат растекался над императорским дворцом ярко-красными и густыми синими красками. Прохладный ветер ласкал огромный сад, пестревший различными цветами. В теплый период здесь несколько сотен рабов трудились над розами, гиацинтами, флоксами и кустарниками. Нежный, сладкий аромат летал над каменными дорожками, прятался в тени яблонь и засыпал у журчащих фонтанчиков. Рульф, одетый в строгие темно-серые одежды и высокие черные сапоги, расслабленно прогуливался вдоль высаженных рядами елей. Услышав над собой крик ворона, он устремил взгляд прямо в обсидиановые глаза птицы и ухмыльнулся. — Через час… Я понял. — Господин канцлер, — позвал его сзади женский голос. Бастияд раздраженно цокнул, махнул рукой, и ворон, еще раз каркнув, замахал крыльями и улетел, оставив ветку пошатываться. Развернувшись, Рульф обнаружил Дрианну, хитро поглядывающую на него снизу вверх. Мужчина был достаточно высок, чтобы даже родовитой вампирше пришлось задирать голову во время разговора с ним. — Дрианна, — наконец ответил он, презрительно нахмурившись, — кто тебе позволил выходить за пределы гарема? — Генерал Шагрэм, господин, — она поклонилась, придерживая полы пышного фиалкового платья, под которым блестели покрытые стразами туфельки. — Я теперь его фаворитка. Могу ходить почти везде, где мне вздумается. — Ингард… Ах, ну да. Что тебе нужно? У меня много дел, — бросил бастияд и направился в сторону дворца. — Я хотела спросить о своем брате, — начала девушка, пытаясь угнаться за Рульфом. — В последнее время его нет на веранде, легионеры тренируются с капитанами. — Генерал Фоксерот занят сбором дани вместе с тупоголовым Гастесом. Что-то еще? Дрианна немного посмотрела ему вслед, сжимая кулаки, но все же решилась догнать его и натянула язвительную ухмылку. — Говорят, император собирается в следующем году пойти войной на серадильцев. Что вы об этом думаете? Мужчина остановился с недовольным вздохом. — С чего ты взяла? — Дворцовые сплетни. А еще женские уловки. Вампирша обнажила клыки, контрастирующие с вишневой помадой на соблазнительных губах. Рульф закатил глаза и уперся руками в бока, начиная выходить из себя. — Прекрасно, но политика не твое дело, наложница. Будешь и дальше действовать мне на нервы — я превращу твою жизнь здесь в кошмар. Не считай, что я не могу. Бастияд продолжил свой путь, намереваясь оставить последнее слово за собой. Однако по его спине пробежался рой мурашек, когда он услышал злорадный смех девушки. — Я не просто какая-то там наложница. Я — сестра всеми, в особенности императором, уважаемого генерала Фоксерота, если вы уже успели забыть. Прошу быть со мной поласковее, если вам так угодно. — Ха! — ухмыльнулся он, снова сокращая расстояние между ними. — Это мне говорит та, кого продал родной отец якобы за неподобающее чистокровному вампиру поведение? Наверное, обратила какую-то чепуху подворотную? — Дело не только в этом, господин канцлер. Главная причина совершенно иная. Но сначала ответьте мне: есть ли что-то такое, о чем Его Величество совсем не подозревает? — С чего такие глупые вопросы? Император прекрасно осведомлен о том, что творится даже в самом дальнем и пыльном углу дворца, — отвечал Рульф, но его дыхание заметно сбилось, выдавая тревогу. Он нервно поправил ворот камзола, что не скрылось от внимательных глаз девушки. — А если, скажем, это «что-то» происходит не во дворце, а в Астрале? — спросила она, потирая пальчики с накрашенными когтями. — На что ты намекаешь?.. — Ха-ха! На «Пармен-Ру» (*с эльфийского: сопротивление), конечно, — Дрианна хитро оскалилась, с издевкой растягивая каждую букву. Глаза мужчины распахнулись в ярости, нижняя губа прижалась к верхней, превращая рот в уродливую полоску. Бастияд рывком схватил вампиршу когтистой лапой за шею. — Откуда тебе про это известно? — прошипел он ей в лицо, передавливая артерию. Кислород стремительно заканчивался, и девушка начала судорожно биться, хватая ртом воздух. Она хрипела, жмурилась, хлопала его по предплечьям, но тот ослабил нажим ровно настолько, чтобы та смогла прошептать то, что от нее требовалось, а если этого не произойдет, то чтобы с легкостью сломать ее. Беспокоиться не о чем: вампиры от такого не умирают. — Отвечай, женщина! — Ингард… Шагрэм… — Что? Ингард? Рульф разжал хватку, и Дрианна громко закашлялась, потирая саднившее горло. Бастияд ждал, сохраняя молчание, и отряхивался, пока девушка возвращала себе способность внятно говорить. — Не веришь мне — так спроси у него! — прорычала она, с вызовом смотря на мужчину. — Правда, не думаю, что он вообще об этом вспомнит. Он был слишком пьян… Господин смешивает вино с кровью и добавляет туда различные… травы. — Проклятая сволочь, пьянь… — тихо процедил Рульф, бегая взглядом туда-сюда, словно анализируя что-то. — И все же я надеялся, что он не настолько идиот… Какие же мы безмозглые дурни! — он взвыл, хватаясь за лысую голову и метаясь вокруг. — Думаю, теперь я могу назвать главную причину, почему Такуримэ, мой отец, послал меня прочь вот так позорно, — начала вампирша с печальной ноткой в голосе. — Я позволила себе такую дерзость, как ненавидеть Сайлоса. Я высказалась против прямо за семейным ужином. Отказалась пить за здоровье этого ублюдка, откровенно смеялась над братом, что лижет ноги этому чудовищу, вспоминала о матери, что сбежала от нас, не выдержав политического давления. Я всего лишь бельмо на глазу, грязное пятно на его накрахмаленной рубахе. Моя любовь к человеку — только удобный и красивый предлог, чтобы он не так сильно испортил свою репутацию и не тревожил императора. Рульф замер и попытался обработать то, что только что услышал. Хладнокровие постепенно возвращалось к нему, и спина снова гордо выпрямилась, а руки сложились на груди. Он пристально всматривался в голубые глаза вампирши, пытаясь отыскать подвох, и наконец с искренним интересом на лице сказал: — Продолжай. Дрианна дернула ухом, поправила зацепившуюся за волосы из-за недавнего удушения сережку, шмыгнула носом и заговорила: — Я готова убить Ингарда, если ты мне позволишь, Рульф. Не своими руками, конечно же. У меня есть на примете одна несчастная, которую я смогу использовать. Бастияд был поражен такой речью. Он задумчиво потер подбородок, вытаскивая из кармана жилета часы на цепочке, тяжело выдохнул и спрятал их назад. Потом подошел еще ближе, почти вплотную к вампирше. Дрианна чувствовала его прохладное дыхание на своей макушке и мысленно молилась. «Все или ничего», — пронеслось у нее в голове. — Ты сумасшедшая… — бросил Рульф еле слышно. — У нас скоро начнется собрание. Весьма удачно, что сегодня Ингарда на нем не будет. Этот ублюдок пока что в Гольдиаре по вопросам безопасности. Жаль, не своей… Кхм, в общем, ты тоже примешь в нем участие. Косвенно. Подробно мне расскажешь, что ты планируешь делать. Докажешь свою преданность. Все это я передам другим. А сейчас ты прямым шагом направишься в свою комнату, и только попробуй совершить ошибку — сдам Сайлосу, как кролика удаву. Ты поняла меня? — Конечно, господин канцлер, — ответила она с улыбкой, искривившей дрожащие губы.***
Мари
Когда я проснулась, солнце уже выглядывало из-за горизонта, заставив зажмуриться от его приветливых лучей и улыбнуться. Как же прекрасен свет! Я пошарила рукой под подушкой и вытащила телефон. Восемь утра. Неплохо. Услышав сопение рядом, я повернулась в сторону соседней кровати. Разумеется, Джулия еще спала. Она не любит вставать рано, хотя я и сама иногда могу проваляться так аж до одиннадцати. Но это, пожалуй, весьма редкие случаи. Поняв, что заснуть снова не удастся, я тихо, как мышь, заправила постель и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Не утруждая себя завтраком, я быстро натянула футболку с джинсами и кедами и спустя пятнадцать минут уже оказалась на улице, еще не слишком людной и шумной. Лайтсайд отличался весьма теплым климатом, поэтому мне почти сразу стало жарко. Черт, надо было надеть шорты! Не зная, куда иду и что делаю, я доверилась своим ногам, предоставив им самим выбрать путь. Как бы я ни радовалась солнечному утру и красивым высоким зданиям, в груди все равно покоился тяжелый комок. Я думала про гадание, про то, что Эвелина хотела сказать что-то важное. Было предпринято много попыток с ней связаться, но они не увенчались успехом. И, конечно же, мысли крутились вокруг Лестера. Да, я дура, что такое значение придаю «виртуальным картинкам», как назвала бы это Хелен, но мне стали очень нужны эти картинки, и я уже слабо представляю свою жизнь без них. Как раз на этом моменте раздался телефонный звонок. Мама. И чего это ей не спится? Отпуск еще в самом разгаре. — Да, ало? — Привет, доченька! Что-то ты совсем не звонишь! — раздалось на том конце. Где-то мяукнула Саманта, наверняка обвивая хозяйку хвостом и тычась носом в руку. — Да как-то забегалась, не до того совсем. — Как ты там? Устроилась? Не скучно одной жить? Я прикусила язык. Одной, как же. — Ну что ты, совсем нет. Я люблю одиночество. Никто не мешает, не мельтешит лишний раз перед глазами. Полная свобода действий, хах. — Не понимаю я тебя, Мари. Совсем. Как же можно жить одной? Без друзей. Скукотища же. И помочь некому, если что. — С этим я как-нибудь сама разберусь, — отрезала я, надеясь, что она не станет затягивать свои нравоучения. — Сама она разберется… Ладно. — А у тебя как дела? — перевела я тему разговора, услышав в голосе матери нотки осуждения. — Ой, да знаешь… Но дослушать не получилось. Внезапно с пространством вокруг что-то начало происходить. Голова закружилась, тошнота подобралась к самому горлу. Я зашаталась и схватилась за живот. Кровь отхлынула от лица, вызвав отвратительное покалывание. В глазах потемнело, и меня потянуло вниз. Телефон выскользнул из руки, где Хелен все болтала, болтала, болтала…***
Из забытья меня вывел запах, который ни с чем невозможно было спутать. Мерзкий, вызывающий панику. Отвратительная сладкая вонь разлагающегося тела. Рот наполнился кислой слюной, желудок скрутило, что вынудило меня вскочить на четвереньки, зажимая рот и нос ладонью. Я скривилась. Рука была покрыта слоем пыли и паутины. — Что за… Я осмотрелась. Тротуар, по которому я шла, исчез. Его место заняли пыльные деревянные стены, грязный пол, на котором остался след от моего тела, и окна в покосившихся белых рамах. Над головой монотонно дребезжала лампочка, проливая тусклый свет на окружающее пространство. До меня дошло, что это заброшенный дом. Но какого черта я здесь делаю? Помню только, что мы говорили с Хелен, а потом… Внутри все похолодело. Неужели кто-то исподтишка усыпил меня и притащил сюда? Но кому это нужно? И где же сам маньяк? Он здесь? Господи, неужели он здесь… Тело обмякло, а горло сжалось тугим спазмом, стараясь удержать рвущийся наружу крик. Положение было отчаянным. Кто-то похитил меня и запер. Судя по тишине, дом этот располагается где-то за городом или на его отшибе. И моих криков никто не услышит… Спокойно, Мари, спокойно. Не падай раньше выстрела. Слезы ужаса выступили на глазах, сопровождаясь громким свистящим дыханием. Странно, что злоумышленник не связал меня. Но это и к лучшему. Может, здесь найдется что-то тяжелое, чем можно его глушить? А вдруг похитителей несколько? И что им нужно? Если убить, то почему они не сделали это сразу? Я растерянно застыла, напряженно сканируя пространство вокруг. Никто не стремился нарушить тишину, не послышались ничьи шаги, не раздался ничей голос. Но этот запах… Очевидно, что где-то поблизости труп. Неужели для устрашения еще живых пленников? Паника начала захлестывать с головой, но я боялась издать даже писк, чтобы не привлечь внимание. Может быть, это чудовище уснуло где-то в соседней комнате, потому так тихо? Господи, нет, нет, нет! Этого не могло со мной произойти! Сколько историй я слышала, сколько книг прочитала, сколько посмотрела фильмов на эту тему, но никогда, никогда даже и представить не могла, что окажусь в такой ситуации! Мозг подкинул совершенно безумную идею позвонить кому-нибудь: в полицию, Джулии, Хелен, кому угодно, лишь бы сообщить, что я в опасности. Я похлопала себя по карманам, проверила все складки одежды, но телефона нигде не обнаружила. Ну конечно, какая же я дура! Маньяк позаботился об этом. На ватных ногах я стала тихо подбираться к выходу из комнаты, которая, судя по всему, была кухней. На это указывал холодильник, заржавевший и покрывшийся пятнами плесени и въевшегося жира. В сознании проносились мольбы всем известным богам, глаза были широко раскрыты, а тело… По каждой клеточке пульсировала необычайная легкость, будто я перышко или же мумия, из которой выкачали все внутренности. Наверное, то был остаточный эффект от хлороформа или другой дряни, которой меня усыпили. От трупной вони живот скручивали рвотные спазмы. Как же не хотелось встретить источник запаха! Психика вряд ли с этим справится. Одно дело — читать об убийствах, но увидеть вживую… Хотя в скором времени и мне предстоит испытать это на собственной шкуре. Ну уж нет, я не сдамся просто так! Даже если это мои последние минуты, изуверу достанется хоть один смачный удар в челюсть. Я остановилась на пороге кухни. Следующая комната, наверное, была гостиной, однако без мебели. Просто огромный пустой квадрат из сухих деревянных досок. В доме стояла тишина. Такой тишины нет и на кладбище. Ни шелеста ветра, ни щебетания птиц, ни людских голосов. Ничего. Только мои шаги, эхом отдающиеся от стен. И тьма за окном. Но как это возможно? Я же вышла из дома ранним утром… Неужели я пролежала без сознания целый день? Сжав волю в кулак, я двинулась дальше. Постоянно оборачиваясь, чтобы не быть застигнутой врасплох, я обошла все комнаты. Их оказалось всего три. Ни в одной из них не было признаков наличия кого-то еще. Видимо, я была одна. Убедившись, что маньяк отсутствует, я позволила себе немного выдохнуть и стала тихо комментировать собственные действия, чтобы более-менее успокоиться. Неизвестно, сколько времени было в запасе, нужно было спешить. Я вернулась в самую большую комнату и попыталась открыть входную дверь, но тщетно. Разумеется, похититель далеко не идиот. Тогда я принялась за окна, но даже несмотря на то, что доски, которыми они были заколочены, насквозь прогнили, меня и тут ожидал провал. Как только я с треском отодрала одну из досок, как на ее месте буквально из ниоткуда появилась новая, на этот раз более крепкая. — Ч-то за… Я попятилась. Такого никак нельзя было предвидеть. Неосознанно руки снова потянулись к окну, но я тут же зашипела от боли, отдергивая ладонь. Прямо посредине из нее хлестала кровь, а из доски торчал огромный гвоздь, которого не было еще секунду назад. Я зажала рану. Теперь-то было совершенно очевидно, что все намного хуже, чем я представляла. — Что же делать, что делать? Не контролируя себя, я принялась бегать по комнатам, в каждой из них пытаясь совладать с досками на окнах. Безрезультатно. Каждая новая попытка встречала меня болью от острых гвоздей. Руки уже были все залиты кровью. В кухне я обнаружила под ногами люк в погреб, но как только попыталась его открыть, длинный штырь, появившийся с той стороны, чуть не проткнул мне глаз. Я с воплем бросилась прочь, снова застыв посреди пустой гостиной. Даже отвратительный запах отступил на задний план. В этом доме творилась настоящая чертовщина, которая была страшнее любого маньяка. — Выпустите меня! Выпустите! — заорала я во всю мощь легких, только сейчас обратив внимание, что голос звучал иначе. И дело было вовсе не в сорванных связках. Каждое слово сопровождало эхо, будто я находилась в пещере. Немыслимо! И тут дверь справа, которая до этого никак мне не поддавалась, заскрипела и стала медленно открываться. Я обмерла. Кровь прилила к вискам, стремясь разорвать сосуды. Глаза точно заледенели, следя за происходящим. В неестественной тишине эта дверь с жутким протяжным звуком открылась. Я снова закричала. Не смогла сдержаться. Вонь ударила в нос с новой силой. Прямо на меня смотрели мертвые глаза. Труп сидел на полу, упершись спиной в ванну, до краев наполненной непонятной жидкостью, похожей на смесь крови, грязи и бог пойми чего еще, стекающей вниз на тело. Ноги мертвеца были раскинуты в стороны, а руки лежали на коленях. Темные спутанные волосы падали человеку на плечи. От одной половины лица остался лишь желтоватый череп, смотрящий на меня бездонной глазницей, из которой выполз огромный жирный жук, блеснув черной чешуей. Такие же жуки копошились и под его изорванной одеждой, иногда показываясь снаружи. В груди, в районе сердца, зияла дыра, из нее сочилось что-то белое и вязкое, похожее на гной. Единственный уцелевший глаз в упор смотрел на меня. Я пыталась это отрицать, пыталась до последнего, но как бы ни было изувечено тело, в нем все равно четко можно было распознать черты Лестера. Теперь это был уже не тот обворожительный юноша с притягательной чарующей энергетикой. Сейчас это был просто кусок протухшего мяса, провонявшего все вокруг кошмарными миазмами. Ноги уже не держали, и я упала прямо на пятую точку. Не в силах оторвать взгляда от вампира, я открывала и закрывала рот, пытаясь руками уцепиться за что-то невидимое перед собой. Лестер… Что он здесь делает? Кто смог совершить такое? Это же он, это точно он! Но ведь он не из нашего мира! Тогда как… Нет… Неужели это меня занесло куда-то не туда? Живые доски, гвозди… Конечно, всего этого просто не может быть! Но я это вижу! Дверь в ванную с грохотом закрылась, спасая от мерзкого зрелища, но заставляя подпрыгнуть от громкого звука. Рядом со входом в этот кошмар возникла черная полупрозрачная тень. Не знаю, что было бы хуже: призрак или все-таки человек с ножом в руках. Я издала непонятный звук, когда эта тень плавно переместилась влево. — Г-господи… — едва-едва выдали искусанные губы. Страшно было даже дышать, чтобы не спровоцировать нечто. Тем временем призрак резко оказался у стены, противоположной моему взгляду. Я мгновенно вскочила на ноги, разворачиваясь, и стала вылитым зверем, готовым биться до последних когтей и клыков. Ноздри непроизвольно раздувались, все тело было подобрано, как стальная пружина, глаза широко раскрыты. — Кто ты? Идиотский вопрос, но первый, пришедший на ум. Тень дернулась и исчезла. Это напугало куда больше, чем если бы она осталась там. И где она теперь? Что вообще происходит? Лестер! Лестер! Задохнувшись от ярости и паники, я развернулась по направлению к ванной, но тут же из моего горла вырвался такой вопль, какой мог бы заставить содрогнуться кого угодно. Черная тень стояла в нескольких сантиметрах от меня. Казалось, от потусторонней субстанции исходит запах. Запах ужаса. Запах смерти. — Нет! Не подходи! Господи боже, не подходи! Внезапно дверь, ведущая из гостиной к другим комнатам, захлопнулась. Путь к отступлению был отрезан. — Отвали! Отвали! — я стала носиться по всей комнате, бросаясь грудью на стены, оставляя на них кровавые отпечатки ладоней. — Помогите! Кто-нибу-у-удь! Это было даже не рыдание, а вой всего моего существа. Еще немного — и сердце не выдержит, разорвется. Я привалилась спиной к стене, наблюдая, как приближается черная тень. Когда она подплыла совсем близко, тело перестало меня слушаться. Каждый мускул застыл, отказываясь выполнять мою волю. Ударить, пнуть, снова закричать — ничего из этого. Только тишина, прерываемая моим хриплым дыханием. Тень приблизилась вплотную, и внутри меня, в районе солнечного сплетения, зародились странные, неприятные ощущения. Будто кто-то проник рукой во внутренности и перебирает там пальцами, с чем-то играя. Боль прострелила все тело, но я не могла даже зажмуриться. Просто стояла, одолеваемая желанием умереть как можно скорее и прекратить эти мучения. Невидимая рука еще несколько раз сжалась и разжалась внутри, после чего дверь в ванную снова открылась. Мне не хватило духу взглянуть туда снова. Вместо этого я услышала, как дверь стала скрипеть, хлопать и снова скрипеть. Какая-то сила открывала и закрывала ее, издеваясь. Слишком отчаянным было положение, слишком ужасным. Кто-то, сотворивший такое с этим прекрасным юношей, сейчас наслаждался моими страданиями. Кто-то, заслуживающий сдохнуть, как паршивая собака! — Отпусти меня! — внезапно заорала я, не успев удивиться возвращению голоса. Одолеваемая поистине дьявольским гневом, я выставила руки вперед, неосознанно загнув пальцы, как когти. Ладони, окутанные белоснежным сиянием, отчетливо нащупали под собой холодную и липкую субстанцию сущности. Пальцы впились в эту эфемерную тьму, разрывая ее. Сущность издала отчаянное визжание, похожее на стрекот насекомого. — Вот тебе, тварь! Отпусти меня! Я выберусь отсюда! Все новые и новые удары обрушивались на призрака под аккомпанемент его визжащих завываний. От моей ярости содрогнулись даже стены этой развалюхи. Еще никогда я не чувствовала такой силы! Она вырывалась из тела белоснежным сиянием, таким же, что окутывало ладони. — Это тебе за Лестера! Тварь издала последний оглушающий вопль, от которого заложило уши, и растворилась в воздухе. Из моего горла вырвался новый гневный крик, больше напоминающий животный рев. Скорее всего, от голосовых связок ничего не останется. На глаза опустилась черная пелена, тело куда-то воспарило. Я отчаянно цеплялась за мысль о трупе вампира, но меня уносило все дальше и дальше… — О Боже, не трогай меня! Я открыла глаза, отбиваясь от чужих рук, и обнаружила перед собой не черную тень, а вполне осязаемое тело какого-то человека. Я огляделась. Вокруг простиралась знакомая улица, высотные здания, совсем рядом шуршали шины… Вокруг собралась кучка людей, все они обеспокоенно вздыхали и что-то бормотали. Это Лайтсайд. Тот же тротуар, на котором я свалилась. Я жива. — Девушка, может, вам «скорую»? С вами все в порядке? Мой взгляд с помощью невероятных усилий сфокусировался на блондинке, которая склонилась надо мной, держа за плечи, и которую я, возможно, ударила по носу. — Н-нет, спасибо… Простите… Я растерянно села. Сверху шелестело листьями дерево, а еще выше простиралось ясное голубое небо. Ни следа недавнего кошмара. Я встала, опираясь на чужую руку. — Может, все-таки в больницу? Что с вами? — Это… Это, наверное, от жары. — Вот, это ваше? Рядом лежал. Девушка всунула мне в руку, на которой не было ни одной раны, мой телефон. Там было восемь пропущенных от Хелен. Времени было пол девятого утра. Прошло всего минут пять с момента моего обморока. Но точно ли это был он? Что вообще произошло? Задаваясь этими вопросами, я неловко побрела в сторону съемной квартиры. Желание гулять напрочь отпало. Сказать, что я была в ужасе, — не сказать ничего. Всю дорогу до дома меня преследовал в воспоминании жуткий глаз вампира. Мертвого вампира. Случилось определенно что-то страшное.***
Нэкс не без усилий разомкнул веки, только чтобы встретиться с глубокой, непроглядной тьмой. Он подергал отяжелевшей головой и понял, что на его глазах и губах была плотная повязка. Демон нервно сглотнул. Убийственная смесь аконита и болотника все еще давали о себе знать: ему чудилось, что он одновременно горит и умирает от обморожения, при этом падает, падает без конца. Мужчина сидел на стуле, крепко связанный цепями, так и излучающими силу подавления его энергии, жизненной и магической. Он вспомнил о том, как его пристрелили и собирались покончить с его жизнью, а вместе с этим и еле различимые обрывки фраз легионеров о ценном грузе для императора. Императора… Вдох застрял в горле. — Ваше Величество… — Открывай. При звуках знакомого басистого голоса сердце Нэкса начало отбивать совершенно дикий ритм, и так же дико он принялся вырываться из плена, лишь напрасно натягивая цепи, противно лязгающие и оставляющие кровавые, слабо заживающие следы. Мужчина выдохся почти сразу, и его накрыла очередная волна жара, вызвавшая прилив пота, абсолютно не свойственного ни вампирам, ни демонам. Дверь темницы отворилась со скрипом, и Нэкс услышал мучительно медленные шаги, сопровождающиеся мрачным смехом. Он почти почувствовал чужое холодное дыхание перед своим лицом и не заметил, как сам в страхе перестал дышать. Над ним раздалось удовлетворенное хмыканье, и когтистые пальцы проникли под повязку на его глазах, чтобы с легкостью ее снять. Нэкс зажмурился в ожидании чего-то яркого, но в помещении горела только люстра с камнем. Ее алый свет падал на спокойные, счастливые и гордые черты императора. Красный раздражал, вызывал панику, порождал тревогу. Глаза Нэкса расширились. Очевидно, что освещение выбрано не просто так, а для бессовестного проникновения в его разум, однако он не собирался никого этим радовать. Мужчина нахмурился, следя за наглым взглядом правителя и тем, с каким ликованием тот смотрит по сторонам. А смотреть было на что. Каменные стены пестрили различными орудиями пыток, от кнута и ножей до железной девы с шипами, недвусмысленно покрытыми засохшей кровью предыдущих узников. Рядом с небольшим кострищем возвышался палач и держал острый металлический прут. Стоял смрад. Трупный запах с примесью железа, что пропитал это помещение вплоть до каждой щели. Нэкс предпочел сосредоточить внимание на демоне, что не спускал глаз с его беспокойства, и замычал в попытке сказать что-то членораздельное. — Ох, я прошу прощения, — вздохнул Сайлос, драматично приложив пальцы к губам, с которых не сходила ухмылка, и сорвал с Нэкса оставшуюся повязку, промокшую от слюны. — Что, наслаждаешься своей победой сполна, сволочь? В ответ на эту дерзость пленник получил мощный удар в челюсть от палача. Нэксу показалось, что его голова была готова отлететь в другой конец комнаты, настолько у него потемнело перед глазами, поэтому он решил, что лучше придержать язык. — Ты прав, еще как наслаждаюсь. Победа никогда не может надоесть, мне кажется, но вот поражение… Подскажешь? Император улыбнулся при виде резко дернувшихся в плену цепей рук на подлокотниках стула. — В какой-то момент вполне привыкаешь. Я так понял, что ты собираешься знатно повеселиться перед тем, как казнить меня? — Казнить? Не совсем. — Тогда что тебе нужно? Сайлос посмотрел на него пару секунд, а потом снял с шеи рубиновый медальон, подошел к Нэксу и покрутил им у того перед носом. — Занимательные вещички ты создаешь, не так ли? — Этот медальон принадлежит Ее Высочеству Кейтрин, не тебе… — О, я прекрасно это знаю, и что теперь? Скажешь, какой я плохой? Девчонка слишком торопилась, чтобы вспомнить о подарке папочки и мамочки, ха-ха! Нэкс сжал зубы до скрипа, когда почувствовал, как из него хочет вырваться проклятие. — А как же кулон малышки Александрины? — продолжал Сайлос. — Тебя не смущает, что он оказался у земной девки? — Ч-что? — замялся он вначале, а потом поджал губы, вспомнив, что ему рассказывала Эвелина. — Ах, ну да, точно… — Ха! — правитель схватил Нэкса за подбородок, чуть сдавливая и скалясь. — Как приятно рушить твои маленькие бесполезные планы. Держись от египтянки подальше, не пудри ей мозги, а лучше используй свои по назначению. Пленник промолчал, но его взгляд исподлобья, напряженная челюсть и шумное сопение были и так достаточно красноречивы. Сайлос усмехнулся и отпрянул. — Мне нужна другая безделушка. Новая. Понимаешь? Заметив недоумение на лице Нэкса, император раздраженно вздохнул и обошел демона сзади, а потом прошептал ему на ухо: — Первостихия. — Ты… Что, уже отнял ее? Уже мечтаешь уничтожить все? Ради чего?! Скажи мне, ты, ублюдок! Забывшегося мужчину уже собирался снова ударить палач, но Сайлос опередил его, молниеносно схватив со стены тесак и ударив им прямо по пальцам мученика, отскочивших от ударной волны и оставивших после себя темно-бордовые мясистые дыры с торчащими костями. Пронзительный вопль вырвался из его горящих легких, стул зашатался под его извиванием, полным животного ужаса. Император смотрел на демона с прикрытыми глазами и такой ласковой улыбкой, с которой обычно любящие родители глядят на первые неловкие шаги своего отпрыска. Хмыкнув, когда крики и стоны плавно перешли на тревожное дыхание, он невесомо погладил лезвием вспотевший лоб Нэкса, приподняв мокрые пряди челки, и засмеялся, стоило тому вздрогнуть. — Было бы слишком скучно сделать это вот так сразу. Я немножко поиграю с сосудом, она находится теперь под моим тщательным наблюдением и никуда не денется. Однако, как ты уже справедливо подметил, не все так просто. Вот только уничтожать все, как ты выразился, не имеет никакого смысла. — Надо же, ты это понимаешь! — процедил Нэкс сквозь сжатые зубы, стараясь не смотреть, как слюна капает с подбородка прямо в кровавую лужу, где только минуту назад покоились его пальцы, которые к тому же упорно не желали регенерироваться. — Ну, ну. Лишь идиоты не верят Создателю. Иногда, если что-то сохраняется на протяжении долгого времени, — это не каприз, а действительно необходимость. Никто не говорит о том, чтобы нарушить правило. Я лишь хочу его… перехитрить. И ты мне в этом поможешь. — А если я откажусь? — Ну, тогда… Я думаю, ты очень хочешь опробовать на себе остальные… — Сайлос демонстративно окинул взглядом мрачные стены, — инструменты. Нэкс рефлекторно поджал пальцы на босых ногах и дернул кандалами, что вызвало ухмылку у императора. Палач тоже позволил себе тихо и хрипло посмеяться. — Так вот, — говорил Сайлос, гордо вышагивая перед Нэксом, — ты у нас, без сомнения, лучший ювелир на всем Айросе, и потому обратиться я могу только к тебе. Я уверен, ты мог бы создать нечто такое, во что бы ты раз!.. — он сделал резкое движение рукой. — И поместил эту замечательную силу. Я приготовил кое-какую емкость для нее, но это, конечно же, временно. Я и не думал, что мне повезет так быстро тебя отыскать, спасибо твоим темным делишкам и моим верным воинам. Поэтому у меня припасено несколько прекрасных нежных эльфиек, которые побудут сосудом столько, сколько потребуется. Демон замолчал в ожидании ответа, но вместо него Нэкс просто кусал губы и тяжело вздыхал, смотря по сторонам. Это смятение и усиленное размышление, подкрепленное безысходностью, как нельзя радовало правителя. — Ну же, чего тут думать? Если хорошо себя покажешь, я верну тебе звание придворного ювелира. У тебя будет все, что пожелаешь, чего ты не имел и при чете Ламберто! Планета будет в полном порядке, больше не нужно будет волноваться о том, что сила может перейти в неправильные руки. Осталось лишь решить, что это будет, хм… Скипетр? Корона? Может быть, перстень? Или же шкатулка? Я полагаю, тебе, как мастеру, должно быть виднее… Нэкс продолжал молчать, и мучение искажало его рот и брови. Сайлос начал закипать. — Если ты все еще надеешься на маленькую Хаксли, то для тебя же лучше забыть об этом. Да и для нее самой тоже. У тебя ничего не выйдет. Все, конец, понимаешь? Нет никакого смысла сейчас корчиться и строить из себя невесть что! Или ты думаешь, что можешь быть героем? Их нет! А то, что ты сделал на днях с этой девицей, только подтверждает то, что ты не сбежишь от себя! Это твоя природа! Пленник жмурил глаза, пока император хватал его за волосы и шипел все эти слова ему в лицо. «Природа, значит? — задумался Нэкс. — Тогда для чего все это? Громадные библиотеки с грудами книг, полных знаний, космические корабли, несущие к другим мирам, в которых обитают похожие и не очень существа, искусство слова, краски, голоса с нотами и много другого… И это все тоже — природа? Или же нечто возвышенное? Но разве природа не возвышенна?» Зачем Нэкс задавался этими вопросами сейчас, он не знал. Единственное, что он знал, так это то, что ему на них никто не ответит. И поэтому он задал другой вопрос, смотря прямо на императора, крепко держащего его за плечи. — Ты всегда был таким? На удивление, эти слова заставили Сайлоса замереть и даже ослабить свою хватку. Что-то словно блеснуло в его ледяных глазах. Будто снежинка мягко легла на ладонь, чтобы показать свою тонкую красоту лишь на секунду и растаять, превратиться в холодную, а после и теплую от кожи капельку, в итоге высохшую, не оставившую и следа. Как быстры метаморфозы снежинки, так и быстры изменения во взгляде демона. Он заставил себя улыбнуться и кивнул палачу, а тот принялся нагревать прут в огне. Нэкса затрясло в цепях, оглушительно звенящих в темнице, и его дыхание превратилось в гонку вдоха с выдохом. — Если правильно все устроить, — говорил правитель, — то пытки и для демона страшны не меньше, чем для человека. — Т-ты… Ты же просто лишишь меня рассудка! Разве ты не должен обращаться со мной бережно, раз уж я так тебе необходим?! — О, не волнуйся, мои подданные точно знают, как бережно… привести тебя к правильному решению. Так что, как считаешь, сколько тысячелетий сможешь продержаться? Палач, для устрашения сначала проведя разгоряченным прутом над всем торсом Нэкса, вдруг вонзил его ему в бок, вырывая адские крики и дрожь. — Отсчет пошел, пожалуй, — сказал Сайлос и вышел из камеры под ласкающую уши музыку боли.***
Тюрьма в Бруне находилась под землей. Огромную канаву прикрывала решетка, открыть которую можно было лишь изнутри, потянув за цепь. Стражники, охраняющие это место, и сами чувствовали себя преступниками, зевая у входа и поглядывая на перечеркнутое металлом багровое небо. Один из легионеров насвистывал какую-то песню себе под нос, блаженно представляя скорую вечернюю смену дозора. Он едва не подавился, когда напарник толкнул его в плечо и указал наверх. Над оградой склонился некто в темно-зеленом камзоле. Мужчина молча, с хмурым видом опустил в отверстие руку в белой перчатке и протянул стражникам небольшой сверток. Развязав ленту, они привычно быстро пробежались глазами по буквам и печати. — А, Гиацилия, — сдерживая очередной зевок и дергая за цепь, пробурчал легионер. — Я так и знал. Проходите. И тем, кто внутри, тоже покажите документ. Мужчина лишь коротко кивнул и, когда решетка открылась до конца, спустился по небольшой каменной лестнице и прошел через ворота, за которыми скрывался длинный темный коридор с крошечными камерами. Внутри ржали еще двое стражников, зажигая факелы и распивая эль. В воздухе висела мерзкая вонь от ведер с экскрементами. От пропитанной потом и мочой рваной одежды щипало глаза. На каменной койке, покрытой только ничтожной кучкой сена, сидел Мистрелль. Как и все здесь, он носил железный ошейник, поблескивающий в такт медленному пульсу красным, чтобы не иметь возможности воспользоваться магией. Прутья у решетки тоже не были обычными. Стоит лишь дотронуться кончиком пальца, чтобы получить разряд тока в наказание. Вампир обиженно фыркал на такое изобретение, ведь если бы не оно, он бы уже давно сломал это нелепое препятствие и выбежал на свободу. Для достоверности он снова прикоснулся к ошейнику, надеясь, что сможет снять хотя бы его, но тот кольнул его электричеством, как и в прошлый раз. Мистрелль подскочил, чтобы ударить кулаком по стене и посмотреть, как еле-еле заживает рана. Хоть какое-то развлечение, помимо криков, плача и сумасшедшего бормотания других заключенных. Единственное, что его радовало, так это то, что у него отняли всю эту дурацкую одежду. Босиком, в тонкой рубахе и дырявых штанах он чувствовал себя куда более живым, чем во всем этом маскараде. Движение и дыхание ничего не сдерживало, и он не мог прекращать наслаждаться этим. Под ногами что-то зашуршало. Парень пошевелил ногой в сене и почувствовал что-то мягкое. «Пи-пи-пи!» — донеслось до Мистрелля. Его ухо непроизвольно дернулось. Серая круглая мышка проскочила перед его глазами, нагло виляя хвостиком. У вампира зачесались клыки. В одну секунду он схватил ее за розовую крошечную лапку, поднимая и разглядывая ее, пока она беспомощно дергалась. — Извини, тебе не повезло сегодня, — выдохнул он. — Мне, знаешь, в последнее время тоже не везет. Вот прям совсем! Мышь ожидаемо не отвечала, только пища и брыкаясь. Мистрелль поймал себя на мысли, что ему до боли в груди хотелось, чтобы хотя бы это несчастное существо услышало его. Он знал, что это невозможно, и потому поднес ее ко рту и надавил на головку животного так, что она лопнула. Кровь брызнула ему на язык, и вампир выкинул из сознания какую-бы то ни было надежду на белую полосу в своей жизни, хотя бы на тоненькую и коротенькую. Парень бросил иссохшее тельце подальше в угол и прикрыл его сеном. Он представлял, что хоронит не эту мышку, а себя, такого же неудачника, как она. Кто-то так же жадно пьет его, какое-то невидимое злобное создание, питающееся его страданиями, его отчаянием. — Гиацилия, понятно, — сказал кто-то в конце коридора. Мистрелль тут же оживился и подошел к углу комнаты, осматривая через решетку все, что можно. — Господа ничтожества! — воскликнул, хлопая в ладоши, стражник. — А именно эльфийские ничтожества! Да, да, это про вас, вставайте! Мистрелль прикоснулся к кончику своего дернувшегося длинного уха и прикусил губу. — Для вас есть работа, — продолжал легионер, чинно вышагивая между камерами и с наглой ухмылкой смотря на каждого, кто в них находился. — Гиацилийские рудники! Поднялся недовольный гам. Кто-то из заключенных бросался слюной и ругательствами на чистом эльфийском, кто-то кидался к решетке, от которой тут же отпрыгивал с криками боли, а кто-то тихо плакал и смотрел в одну точку. Мистрелль же вперился взглядом в богато одетого гонца с Гиацилии, уже присматривавшегося к эльфам. Вампиру было плевать на все эти пугающие слухи о безголовых духах, приходивших туда по ночам с болот, чтобы вселиться в рудокопов и заставить тех лишить самих себя головы. Он не сомневался, что это правда, и знал, что это был настоящий геноцид, но сейчас ему никого не было жаль. Он желал только одного — выбраться отсюда, а уж дальше будет несложно. — Сколько у вас их здесь? — спросил гонец с явным отвращением в голосе. — Минутку, эм… восемь. Нет, девять, да, девять. — Так мало?! — обернулся мужчина на легионеров. — На рудниках ожидают хотя бы двадцать! — Ну-у-у, кхм, что есть, то есть, мы-то здесь при чем? — Вот именно! — подхватил другой стражник. — Наше дело —охранять, а не задерживать! — Я понял… Хорошо, давайте тех, что есть, да побыстрее! Список имен, печать от начальника, все, как положено! — Подождите! — позвал Мистрелль. — Подойдите сюда, посмотрите на него! — Чего тебе, рыжий ловелас? Ха-ха! — подходя к камере вампира, с диким гоготом спросил стражник. Гонец тоже обратил на него свой хмурый взгляд. — Его не берите, — парень кивнул в камеру напротив, где лежал скрюченный тоненький эльф, по коже которого растекались темно-красные полосы, — он умрет через пару часов. — Да? — недоверчиво гаркнул легионер и посмотрел на эльфа. — И правда, гадко выглядит, что это за мерзость на нем? Мать твою, у него и глаза вытекают, что ли? Э-э-й, ушастый! Ты чего?! — Он уже вас не слышит, — говорил Мистрелль далее. — Не слышит, не видит и не может двигаться. Уже не спасти. Лучше добить, чтобы не мучался. Только голыми руками не надо трогать. — Черт тебя раздери! — ахнул второй стражник. — Что это за дурь такая? — Наркотик. А если точнее, то паримерийская алая тина. Из нее много чего делают, в частности порошок, который хорош от головных болей, но в больших количествах приводит к тому, что вы видите. — Гляди, как раскудахтался! Ты откуда все это знаешь?! Гонец подошел ближе, внимательно осматривая Мистрелля с ног до головы, на что тот постарался не обращать внимания, чтобы выглядеть более убедительно. — Не сам ли нюхаешь всякое, ха-ха? Хотя кого тут этим удивишь, да, брат? — Точно! Вампир улыбнулся, но не стал останавливаться на замечании легионеров. — В юношестве обучался у жрецов Вуду, что живут в Вермундском лесу. Услышав эти слова, стражники умолкли, а взгляд гонца застыл на лице парня, что изо всех сил сдерживал горделивый оскал. — Лекарь, значит? — подал наконец голос мужчина из Гиацилии. — На самом деле, господин, мне больше по душе рассекать моря. — Хм-м-м, — в интонации гонца послышалось что-то удовлетворительное, когда он, потирая бородку, обратился к охране. — За что же такой смекалистый парень попал в темницу? Я бы его хоть сейчас с собой забрал да велел приглядывать за работниками. — О, нет, этого нельзя, — запричитал стражник. — С нас три шкуры сдерут! Вы на эту харю не смотрите и речи его не слушайте лишний раз. Смекалка его что-то не подсказала ему, когда он ноги раздвигал родственнице конторского заведующего. — Да вы бы видели, она сама на мне скакала! Я сначала даже против был, ну не до того мне было! — возмущался Мистрелль, сложив руки на груди. — Потом она плакать давай своему дяде! Я все прекрасно понял. Девочка выросла, ей стало нужно местечко пригретое. Я уже сам заявление написал, сам! Угораздило меня тогда налакаться, а… — Да закрой ты свой рот поганый, блоха! — зашипел легионер, тыча пальцем в вампира. — Ну постойте. Я правильно понял, что никакого расследования вестись не будет? Вы ведь и не собирались проверять, виноват он или нет, да? — Эм… Ну-у-у… Мы-то здесь при чем?! — Ясно. Эй, лекарь, который хочет рассекать моря! Посмотри-ка мне в глаза! — Что, хотите заглянуть ко мне в голову? — хмыкнул Мистрелль. — Да пожалуйста, смотрите!***
Поздним вечером между переплетающихся узких улочек звонкая пощечина прилетела на щеку Мистрелля, такая громкая, что даже пьяницы, среди которых был и он сегодня, обернулись и издали протяжное «уф» в качестве соболезнования. Ободок на его голове свалился набекрень, а след краснел, пощипывая. — Ты позорище, Блантс! Сплошное разочарование! — истерила пышногрудая вампирша, крутя своей рыжей макушкой и окидывая парня жестоким взглядом, мерцающим изумрудом в темноте. — Вики, ну… может быть, — отвечал Мистрелль, икая, — может быть, было бы не так позорно, если бы ты не орала на всю округу? — Хочешь сказать, что это я виновата в том, что происходит? Посмотри на себя! — она схватила его мятый воротник и толкнула так, что тот еле удержался на ногах. — Я купила тебе костюм, я поселила тебя в своем доме, я дала тебе работу! В чем твоя проблема?! — В том, что ты не слышишь меня! — зарычал вампир ей в лицо, выдыхая перегаром и табаком. — Ты давишь на меня, давишь, давишь! Я что, твоя игрушка? Тебе весело? Тебе нравится меня убивать? — Ах, вот как? — ухмыльнулась Виктория. — Вот так ты заговорил, подонок неблагодарный? Посмотрите на него, какой он бедный и несчастный! Знаю я, чего ты хочешь! Начитался сказок про пиратов, грезишь быть капитаном… Так запомни же, что у тебя ничего не выйдет! Ты без меня подохнешь, как собака! Но можешь идти, если тебе так не терпится, и провонять своей поганой рыбой! — Вики… — после всей этой тирады Мистрелль стал похож на зашуганного зверька, которого отходили веником. Он смотрел на искаженное от злобы лицо своей девушки и не мог понять, кто перед ним сейчас, что за существо плевалось в него оскорблениями и язвительно насмехалось. — Вики, милая, почему ты так поступаешь со мной? — спрашивал он дрожащим от проступающих слез голосом и гладил вампиршу по плечам, отчего та корчилась еще больше. — Скажи мне, почему все это происходит с нами? Что с тобой случилось? Где моя яркая девочка, которая улыбалась мне, которая играла со мной в прятки и учила плести венки? Почему ты стала… такой? — А-ха-ха-ха! — заливалась смехом Виктория, запрокидывая голову, и ее кудрявые длинные локоны блестели в свете фонарей, приковывая внимание прохожих, смотрящих с восхищением. Мистрелль же смотрел на них с ужасом, как смотрят на пламя, пожирающее родной дом. — Здорово же тебя прорвало на сентиментальность! Только мне это не нужно, понимаешь? Какой «такой» я стала, а? Может быть, взрослой? В отличие от тебя, застрявшего черт пойми в каком возрасте! Давай, выбирай, — она прикоснулась губами к его уху, шепча. — Ты можешь идти дальше пить и продолжать быть неудачником, но уже без меня, или же прекратить все это баловство и делать так, как я скажу, и стать нормальным. Ну же, я помню, ты так хорошо смотрелся с волосами, собранными лентой! Я научу тебя держать язык за зубами, сделать взгляд чуть помягче, и ты сразу… Что такое? Мистрелль заставил себя убрать ее цепкие руки со своей талии и посмотреть ей в глаза, но уже без обманчивой пелены перед собой. В них он увидел свое отражение. Богато одетый, с золотом в волосах, но все еще похожий на того зареванного, брошенного умирать ребенка, вынужденного учиться говорить, ходить и просто существовать в одиночку. Он никогда не станет таким, каким Виктория хочет его сделать. И разве он должен? Ведь выжил, когда лежал, обреченный, в кустах, в окружении диких зверей, когда у него не было никого, кроме него самого. Значит, выживет и сейчас. — Потом как-нибудь зайду за своими вещами. Завтра уволюсь. А сейчас я хочу бухать и трахаться, но уж точно не видеть тебя. — Что ты сказал?.. Вампир решил окончить разговор здесь и уйти как можно скорее, чтобы не разрыдаться. Он не хотел ни бухать, ни трахаться. Но он хотел видеть Викторию, ту Викторию, которая была его первой любовью, вселившей в него надежду на то, что он больше никогда не будет одинок и несчастен. — Мистрелль! Вернись! Эй! Ну ты же не можешь вот так меня оставить! Дорогой, прости, ну прости, что я опять сорвалась! Я просто люблю тебя, ты же знаешь!.. Мистрелль уходил все дальше, и все тише становились отчаянные попытки девушки докричаться до него. Он украдкой смахивал слезы с раскосых глаз, пока пытался понять, в какой же момент все испортилось. Тщетно парень надеялся вспомнить, сколько раз они расставались, а потом снова сходились, вернее, он бежал к ней, ластился, разнеженный ее лживыми словами и прикосновениями. Виктория и сейчас думала, что Мистрелль погуляет немного, а потом приползет и станет извиняться за то, какой он у нее непутевый. Ему нужно было не поддаваться соблазну, когда она, после их ссоры, затянувшейся на полвека, пережила своего богатенького мужа, которого нашла тут же, как Мистрелль уехал колесить по миру. Виктория стала леди, как всегда и хотела. Он не знал, чего она хотела. Он, похоже, совсем не думал о ее желаниях и мечтах, и сейчас корил себя за это, потому что сделал хуже в первую очередь себе самому. Она поманила его назад в свои сети, искушенного приключениями и удовольствиями, и он пошел за ней, не думая ни секунды, потому что чувствовал себя пустым, каким-то незавершенным, но, любя ее, он и не замечал, как дыра внутри разрослась и, кажется, наполнилась ядом. Мистрелль остановился, чтобы успокоить поток мыслей в голове. Он знал, как справляться с таким, и потому уверенным шагом направился в таверну, не замечая юной особы, идущей неподалеку. А в таверне, как ему и хотелось, было громко и весело. Пахло потом, вином, жареным мясом, травками и развратом. Да, это место явно поинтереснее. Парень даже смог улыбнуться, когда пляшущие на столе девки задели его своими бедрами, а владелец помахал ему, чтобы тот сел у бара и сделал заказ. — Кружку светлого эля, — сказал он, занимая место, и скривился от липких брюк и обтягивающего плечи дублета. Он мечтал скорее избавиться от этого маскарада, который был, на его взгляд, абсолютной безвкусицей, и влезть в свои привычные черные одежды. — Нет, пять бутылок, — проворковала севшая рядом девушка и бросила владельцу мешочек с монетами, на что тот хищно ухмыльнулся. — Привет, красавчик, — обратилась она уже к Мистреллю, тут же прильнув к нему ближе. — Я видела, ты с кем-то ссорился на улице. Это твоя жена? Вампир окинул оценивающим взглядом незнакомку. Хрупкая блондинка с выразительными рыжевато-карими глазами и пухлыми губами. Вытянутые уши и кожа цвета маренго, эротично контрастирующая с его бледной, почти сероватой, говорили о том, что перед ним темная эльфийка — дочь эльфа и вампира. Мистрелль не особо горел желанием заниматься с кем-то сексом этой ночью, но и говорить сходу о своей печали тоже, однако он решил плыть по течению и посмотреть, куда его это приведет. — Хвала богам, нет, — ответил он, открывая первую бутылку эля. — Я не подхожу на роль мужа. — О, почему же? — Хм… Потому что я ребенок, цепляющийся за пустые мечты, вот почему. — Ах, это она тебе так сказала? Девушка провела тонкими пальчиками по его затылку, посылая ряд мурашек вдоль позвоночника. Он едва сдержал довольный стон. — Да, но менее приятными словами, ха-ха!.. Мистрелль приложился к горлышку, жадно глотая алкоголь и заталкивая назад непролитые слезы. — Вот же стерва… — цокала эльфийка, поглаживая напряженное бедро вампира. — Я думаю, ты достоин большего. Позволь мне… — наклонилась она, чтобы открыть ему вид на неприличный вырез ее платья и прошептать в его губы, — порадовать тебя. От чистого сердца, милашка. — Ик… Кхм… Я так понимаю, моя очередь платить? За комнату. — О, нет нужды. Я уже заплатила за все. Пойдем. Бери выпивку с собой. Блондинка взяла его за руку, уводя подальше от шумной музыки и назревающей драки двух крупных бастиядов, а он и рад был наконец выкинуть все ненужные сейчас мысли и чувства, кроме одного — проснувшейся жажды наслаждения. Едва дверь за их снятой комнатой закрылась на засов, как девушка тут же принялась раздевать опьяневшего парня и влажно целовать его губы. Мистрелль отвечал вяло, не раскрывая глаз оглаживал тело богатой незнакомки… Богатой? — М… — он отстранился, чтобы задать внезапно появившийся у него неуместный вопрос. — Откуда у тебя столько денег, девчонка? — Хи-хи, — эльфийка сняла платье, и оно плавно спустилось на пол, обнажая ее тело, при виде которого у парня расширились зрачки, точно от наркотика. — Заработала, милый. Разве это так важно сейчас? Мистрелль хмыкнул и притянул девушку к себе, чтобы сорвать с нее последние детали одежды и подтолкнуть к старой кровати. Блондинка удовлетворенно хихикнула снова и, не теряя времени, сама сняла с парня брюки и уселась на него сверху. — Эй, нет! — обиженно простонал он, пытаясь встать. — Так не… Ох, черт! — Не сопротивляйся, — улыбнулась она, опустившись на его член. — Ты слишком пьян, а я не хочу, чтобы ты упал на меня, красавчик. Просто расслабься, тебе это нужно, я уверена. — Мх… Он позволил себе послушаться и отдаться в ее умелые руки. Все вокруг расплывалось, и его внимание было сосредоточено только на плотском удовольствии. — М… Что за херня?.. — Что такое, милашка? Тебе не нравится? Звуки, которые ты издаешь, говорят об обратном. — Нет, я… Мистрелль не мог понять, что с ним происходит. Или же кто. Он вдруг совершенно ясно увидел чьи-то зеленые глаза. Яркие, но не такие, как у Виктории. Звучал чей-то голос, очень знакомый, но далекий, и он не мог разобрать ни слова. Он определенно чувствовал чье-то присутствие. Нет, существование. И оно было таким родным, таким теплым и нежным… А в нос ударил запах земли, просыпающейся под растаявшим снегом. — Как тебя зовут? — спросил вампир. — Ох, какой ты растерянный, — отвечала ему эльфийка, целующая ему шею и покачивающая бедрами вверх-вниз по его плоти. — Я Жозефина, милый. Назовешь мне свое имя? — М-Мистрелль… Нет, ты не Жозефина, подожди же, я ведь знаю тебя… — Вот дурачок, совсем в слюни, — пробубнила блондинка между стонами. — Мистрелль, надо же, какое чудесное имя…***
— Когда я проснулся, ее уже не было рядом, — сказал Мистрелль, когда гонец прекратил читать его воспоминания. — Я отрубился до самого утра. Потом написал заявление и сразу пошел на работу. Стражники уже отвлеклись на лист бумаги, на котором коряво выписывали имена эльфов, нанимаемых на работу в рудниках. Они вздрогнули, услышав слова посла из Гиацилии. — Запишите этого вампира тоже. От него явно будет больше проку, чем от всех этих болванов вместе взятых. — Но, уважаемый, нам сказано… — Я разберусь с начальством. Пишите, кому говорю! Мистрелль прикрыл глаза, тяжело выдыхая и подавляя победную ухмылку. Свобода!
