Любовь - это дело двоих.

      Жарко. Господи, как же сегодня жарко. Это хорошо, что додумался надеть футболку, а не майку (как, собирался) иначе плечам бы уже был полный пиздец.       Может, надо было вместе в магазин пойти? Там, поди, кондей работает. Вот сам виноват, ленивая жопа, теперь уж сиди, жди. Никитос, наверное, уже на кассе? Я надеюсь!       За почти полчаса, уже который раз отрываясь от телефона, внимательно и нетерпеливо всматриваюсь в стеклянные двери магазина.       — Ну блин, что ж так долго-то?! — ругаюсь тихонько. — Только за смертью отправлять!       Ну, не люблю я за продуктами ходить. Особенно в вонючие сетевые супермаркеты. Вечно у них грязища, вонища, где что лежит — не поймешь! Чтобы добыть какой-нибудь несчастный пакет риса, нужно пройти целый квест. А потом ещё на кассе выясняется, что: «Если возьмете ещё две булочки, то одна будет бесплатно!» (бонусный этап квеста для победителя, блин). И вот две подруги — Халява и Жадность — гонят тебя в хлебный отдел, пока остальная очередь сыплет на твою головушку проклятья шипящим дождем. Ну уж нет, увольте! Вот Никита в подобные ситуации почти не попадает. Он всегда очень внимательно читает ценники, проверяет сроки годности, состояние упаковок, наличие скидок. И только потом кладет в корзинку товар. И всегда берет чек! «Зануда» — скажите вы! А я скажу «степенный», «последовательный», «дотошный»… Ну вообщем, да! Зануда! А если даже и придется ему всю очередь оставить в ожидании, то на него никто никогда не шипит. На таких, как он невозможно обижаться. И не только из-за внешности (190 см; 95 кг; широк в плечах; подкачен, но не качок раздутый; красивое лицо; модная стрижка на темно-каштановых волосах), а ещё из-за его спокойствия, которое, видимо, передается воздушного-капельным путем. И ведь не только женский пол молчит, когда Никита за каким-нибудь дополнительным товаром обратно в зал уходит, но и мужики тоже не рыпаются. И вот мне это как раз на руку! Я со своими метр шестьдесят в прыжке, всегда боюсь, что в толпе меня случайно затопчут, что уж тут говорить о разгневанной очереди из уставших пролетариев. Но сегодня жара неимоверная, и я уже жалею, что отправил Никиту за мороженым в одиночку. Стоит там, наверное, под кондиционером балдеет. А я тут сдыхаю. Но вот наконец-то показалась знакомая голова, которая не выглядела остудившейся и довольной. А совсем наоборот. Волосы слиплись, по вискам пот течет, весь красный, как после бани! И одежда насквозь мокрая! Я спрыгиваю с перил у крыльца магазина и спешу к Никите на помощь. Выхватываю один из пакетов, который, кажется, полегче, но тоже забит почти доверху. — Никит, ну куда так много?! У нас что, блокаду опять объявляют, что ли? Или карантин? Дома ж ещё куча всего! — я возмущаюсь, но уже не из-за себя, несчастного, брошенного умирать от жары, а потому, что за него переживаю. Ещё тепловой удар схлопочет! Дурачок! — Идем вон туда! — указываю я на лавку под огромным кустом сирени, — В тенек. Давай, пошли! Ты почему долго так? — Да, как всегда: людей полно, а касса одна. Ещё и кондей сломался у них. — Только не говори, что ты его чинил? — шучу я и сам же смеюсь. Никита тоже ржет: — Ага! А после отоварили без очереди в награду! — Тебе надо воды прохладненькой попить. — как всегда суечусь я. — Прохладненькой — это хорошо бы! Вон в том пакете глянь! Я достаю большую бутылку: — Нуу, вроде ещё не сильно нагрелась. Пей! Откручиваю крышку и подаю измученному парню. Он делает несколько глотков и возвращает мне. Я тоже присасываюсь к горлышку, отпиваю и выдаю: — А ты знаешь, что в некоторых азиатских странах, если ты отпил с кем-то из одной посудины, то это считается за поцелуй? Никита склонился к моему уху: — Значит, наш первый поцелуй был не на балконе, а ещё в баре, когда я твоё вино допил? Я, улыбаясь, прищурился и зашептал в ответ: — Так вот кто мою вкусняшку выдул?! А я чуть с барменом не сцепился! Я прислонился виском к его плечу, потом медленно повернул голову и прижался лбом: — Никит, ты уже отдохнул немножко? Может, уже домой двинем? В душ охотааа! Я тебе спинку потру! Ааа?! — Только спинку? Нуу, я так не играю! — он дурашливо выпятил нижнюю губу. — Могу ещё и выпуклую часть твоего красивого тела потереть. — я прикусил губу, заигрывая, — Знаю я один необычный способ. Ну так как? Идём?! Никита чмокнул меня в лоб, схватил оба пакета и поднялся: — Надеюсь, в твоем арсенале этот способ не единственный! Идём! Как только дверь квартиры за нами захлопнулась, Никита быстро отставил свою ношу в сторону и первым делом стянул с себя потную футболку. Я сделал тоже самое и как можно быстрее. Ведь я знаю, что последует за этим. — Никит, дай хоть разуться! Неудобно же! Он нетерпеливо обнимает меня, вжимается телом, гладит, целует, лижет: — Ммм?! Солененько! Я от этого заключения ёжусь: — Фуу! Давай до душа доберемся, там хоть грызи — слова не скажу! — пытаюсь вырваться из любимых объятий. — Не думаю, что ты способен молчать во время секса! — улыбается, целуя меня в губы, и в глаза мои заглядывает своими зелено-серыми. От этого взгляда я теку, как девка какая-то. Обнимаю его за шею, а он берет мою тушку в охапку и несет прямиком в ванную. Ставит в чашу, настраивает поток и температуру воды. Никитос в курсе о моих фобиях (высоко, быстро и холодно — не переношу) и поэтому вода — парное молоко. Ему, наверное, понравилась бы более холодная, но ради меня… Короче, к кайфовой воде добавляются кайфовые прикосновения, и всё начинает играть кайфовыми красками! Шею обвалакивают нежные, но крепкие засосы, которые завтра будут украшать мою многострадальную кожу фиолетово-сиреневым ожерельем. Он глубоко дышит, тянет меня к себе и наконец-то встает рядом. Мне хочется подняться на цыпочки, (настолько он высок) но вместо этого он наклоняется ближе. Целует меня нежно. Так, как в первый раз! Со вкусом, ласково, бережно. Никита уже давненько не был таким романтичным. Что это на него нашло?! Мне жизни не хватит его разгадать. Сегодня действительно очень жарко, и мы оба сильно вспотели. Поэтому хочется не столько мыться, сколько просто немного освежиться. Немного пообнимавшись, потискавшись, мы вышли из ванной и Никита с какой-то особой нежностью и бережностью берёт меня на руки (ну прям как ляльку какую-то, смех.) и уносит в нашу спальню, где аккуратно укладывает на покрывало и, рассмотрев с ног до головы моё разомлевшее тело, просит хриплым от возбуждения голосом: — Сеня, повернись на живот. Потом подхватывает меня за бедренные косточки, заставляя встать на колени. Целует лопатки, проходит по позвонкам влажным языком вниз до самого копчика, плавно перебирается на ягодицы, прикусывает каждую, от чего меня начинает уносить, и я постанываю от предвкушения. Легонько раздвигает «булочки» и проникает горячим мокрым языком между ними. Сначала ласкает сжавшиеся мышцы по кругу, затем понемногу проникает внутрь, хорошенько смачивая слюной. Бож-же какой кайф! Меня окончательно мажет от этих ласк. Моё тело начинает само издавать невероятно неприличные стоны и подаваться навстречу настойчивому языку. Господи!!! Член мой сочится непереставая, а сам я себе уже и не принадлежу. Вдруг! Резкий разворот и вот мой любимый мужчина прямо передо мной. С голодным взглядом, раскрасневшимися щеками, натруженными губами. Он снова рассматривает меня так странно, что хочется заорать на него: «ЧТО С ТОБОЙ!!! СКАЖИ УЖЕ!!!» Но я не успеваю. Мой рот накрывают, и я пропадаю опять. Никитка приподнимает мои ноги, сгибая в коленях, и, приставив тугую головку к колечку мышц, начинает погружение, которое сводит с ума нас обоих. Он закатывает ненадолго глаза: — Оохх! Ммм! Его движения мягкие, плавные, но довольно быстро набирающие темп. Из-за этого мне кажется, что я просто не вынесу всего этого, если не сделаю, что-нибудь! — Никииитаа! Пожааалууйстаа! — я молю его, но о чем, сам не понимаю, — Хочу тебя, Ник!!! Прошууу!!! Ещё!!! Ахах! — хнычу и подмахиваю, чувствуя, как его член каждым толчком проходится по простате. КАЙФ! Никита не останавливается вот уже минут десять как (выносливый мой). И всё же наконец-то решает поменять позу. Целует в губы быстро и перекидывает мою ногу, а сам плотненько устраивается за моей спиной и почти без рук входит снова в меня. Я ловлю себя на мысли, что это чертовски заводит — осознавать, что твой партнер, твой любимый, настолько хорошо знает твое тело, каждую складочку, каждую мышцу, малейший изгиб, что ему даже не нужно контролировать себя, чтобы доставить тебя на небеса — это непередаваемо! Никита крепко обнимает меня, не переставая целует в шею, щеки, губы. Шепчет милые глупости. Стонет в унисон со мной. С ума меня сводит своими нежностями. — Сенечка, ты уже скоро? Ммм? — наконец спрашивает меня. — Помоги… мне!.. Ааахх! — прошу я, закинув руки, обнимаю его за голову и сжимаю волосы на затылке. Никита крепкой рукой обхватывает мой член и водит по всей длине, не сильно разгоняясь, пока я не выплескиваюсь на наш многострадальный плед, не сдержав звонкого вскрика. Вслед за мной рычит и выгибается Никитка. Он дышит глубоко, громко, и я понимаю, как он устал. Хороший мой! Любимый! Немного отдышавшись, я поворачиваюсь к нему, прижимаясь губами к губам, а он довольно улыбается, пытаясь выровнять дыхание, и обдаёт моё лицо своими горячими выдохами. — Ух ты! — теперь и я улыбаюсь, — Ты чего сегодня весь такой?.. — Какой «такой»? — удивляется Никита. Обманщик! Всё он понимает! — Не притворяйся! Дурачка не включай! Что происходит, Никит? Я, если честно, немного напрягаюсь и начинаю нервничать. Для Никиты такое поведение не типично. Обычно он менее загадочен. Обычно он менее романтичен. И эти внезапные нежности меня пугают. — Скажи честно, это же не последний наш секс? Ты же не решил со мной расстаться? — я нервно улыбаюсь. Никита закрывает рот и округляет удивлённо глаза. Как будто не ожидал, что я всё-таки догадаюсь. " Твою мать! " — ору я мысленно в голосину, — " Не пущу! " Никитос молча встает и протягивает мне руку. Я со страхом пытаюсь рассмотреть что-то в его взгляде, какую-нибудь подсказку. Беру его ладонь. Он тянет меня снова в ванную, под душ, намыливает мочалку и начинает водить ею по моему еле-еле держащему равновесие телу. Ком в горле уже почти неудержим. Никита, наконец, посмотрел мне в глаза и, увидев там слезы… Разозлился, что ли? Меня это так взбесило! — Ты ответишь мне или нет! — заорал я. Никитка разворачивает меня к себе спиной, прижимается всем телом и задаёт странный вопрос: — А скажи мне, Арсений, в каких мы с тобой отношениях? — Схуяли?! — невольно вырвалось из меня. Имею право, между прочим! Одно только это его «Арсений» сильно ударило по мозгам, которые только-только из каши начали приобретать консистенцию твердого тела, и тут на тебе. Подобное обращение Никита использовал только в начале наших отношений, когда меня ждал серьезный разговор из-за очередного моего косяка. Косячил я, к слову сказать, не специально. Но сейчас-то что стряслось? Я пытаюсь выбраться, дергаюсь, как эпилептик, а он держит меня и шипит в ухо: — Во-первых, не ругайся, тебе не идёт. А во-вторых, я ни разу за все наши два с половиной года не занимался с тобой сексом. НИ РА-ЗУ! — прокричал он мне прямо в ухо. Тут меня как по голове шандарахнуло. Что это значит? Я вообще перестал понимать что-либо. Я перестаю дергаться и, откашлившись, прошу севшим голосом: — Объяснишь? — Давай выйдем для начала! Никита выключает воду, берёт два полотенца, одно подаёт мне, вторым обтирается сам. Оказавшись в комнате, он усаживает меня на кровать, целует в мокрую макушку, достаёт что-то из комода и, не поворачиваясь, начинает говорить: — Я ни разу не считал наши отношения случайными потрахушками. Я слишком сильно люблю и уважаю тебя, чтобы называть наши занятия любовью просто сексом. Поэтому, я ещё раз спрашиваю тебя, Арсений, какие между нами отношения с твоей точки зрения? Нужен ли тебе такой зануда, как я? Я так опешил, что чуть слышно уточнил: — Так мы не расстаемся? Ты не бросаешь… меня? Потом встал и, всхлипывая, медленно подошел сзади к своему любимому… Нет, не так! К своему единственному парню. Обнял, прижался и зашептал: — Я люблю тебя, Никит! Я ТАК СИЛЬНО тебя люблю! Ты мой самый-самый единственный. Мы с тобой пара! Мы с тобой любящая пара! Я хочу, чтобы так было вседа-всегда! Ты можешь мне это пообещать? — А ты? Ты женишься на мне? Мои глаза самопроизвольно расширились до размера блюдец, и я разжал объятья, позволив Никитке повернуться: — Что… Что ты имеешь ввиду? Никита протянул мне маленькую коробочку. Я, неверя своим глазам, ушам, мозгу…открываю её и слезы (на этот раз счастья) брызгают крупными каплями. Внутри два обручальных кольца с нашими именами. Радость переполняет мою грудную клетку и становится нечем дышать. — Ты станешь моим мужем, Арсений? — снова спрашивает мой любимый, вытирая мои щеки. Я киваю, как китайский болванчик, без остановки и с диким визгом бросаюсь на шею Никите, повиснув на нём как коала. «Госьпади-бозе-мой!!! Мы поженимся!!!» — Это ещё не всё! — пытается оторвать меня от себя мой… ЖЕНИХ! — Так как здесь нас, понятное дело, никто не распишет, то нам придется слетать кое-куда. Никита берет с комода конверт и протягивает мне: — Москва — Амстердам. — читаю я вслух, — Ааааааа! МЫ ПОЖЕНИМСЯ!!! Такого визга радости от меня даже Никитос не ожидал. Я снова любуюсь его улыбкой и кидаюсь на шею. ***** 2 месяца спустя. Самолёт «Амстердам — Москва» Вот, казалось бы, чего проще? Купить билет, сесть в самолёт и пролететь несколько часов над своим же континентом, чтобы приземлиться в соседней стране! Но нет! Чертовы бюрократы умеют людям портить жизнь! Чтоб их.! Сходите туда, возьмите то, запишитесь здесь, получите ещё что-то… ЖОПА! С огромной буквы «Ж»! Семь кругов ада, которые описаны в Библии — ничто по сравнению с тем, через что прошли мы с Никитой, чтобы заполучить заветную (гребаную!) шенгенскую (мать её!) визу (сссука!). Но невзирая на все трудности, мы с любимым проходили все бюрократические (адовы) круги, один за другим с ангельским терпением и выдержкой снайпера, мечтая однажды перестрелять всех этих тварей, как в компьютерной игре: без соплей и сожалений. И! Вот! Всё таки! Бог, видимо, оценил наши с Никитой старания и настойчивость и благословил наше бракосочетание. Так что в очень красивом зале ровно в назначенное время была проведена наискромнейшая церемония (гостей-то мы по понятным причинам не приглашали, были только свидетели из местных), которую провели со всей серьезностью. Выслушали торжественные напутствия, произнесли клятвы, обменялись кольцами и поцеловались в нужный момент. Впервые на глазах других людей, между прочим! Потом пригласили наших свидетелей в ресторан, отметить, так сказать, событие, но они вежливо отказались, объяснив на ломаном английском, что у них на сегодня ещё одна пара запланирована. Тогда мы с Никитой и чистой совестью (втроём) отправились в наш крутой номер. Мой уже муж сделал предзаказ. И когда мы переступили порог нашего временного дома, нас ждал самый что ни на есть королевский ужин, обязательно включающий в себя омара. Я давно хотел попробовать что-нибудь такое, сильно разрекламированное голливудским кинематографом, а тут ТАКОЙ повод. В нидерландской столице мы пробыли целую неделю, наслаждаясь друг другом и настоящей свободой. Здесь никого не удивишь, если захочешь вдруг поцеловать своего любимого мужчину, даже если ты сам мужчина. А ещё мы очень привыкли держаться за руки во время прогулки. Не знаю, как без этого будем на Родине? Не то, чтобы мы всегда дома ведем себя слишком сдержанно, но нам не нравится объяснять всем и каждому разницу между «пидорами» и «геями». Не знаю я и то, как воспримут наши родители новость о том, что внуков им не видать. Хватит ли их безусловной родительской любви, чтобы нас принять, или все-таки изгонят на веки вечные, со словами: «Не сын ты нам боле! Не сын!». Но это БУДЕТ когда-нибудь в будущем, а сейчас мы всё ещё наслаждаемся последними часами абсолютной свободы. Когда можно держаться за руки, когда можно чмокнуть любимого мужа в губы без зазрения совести, когда можно любоваться обручальными парными кольцами у всех на виду. Надеюсь, примета с бросанием монеток в водоёмы, чтобы вернуться в понравившийся город, когда-нибудь всё же сработает, и мы с моим Никиткой снова побываем в нашем раю. Потому что монеток мы с ним накидали столько, что хватило бы оплатить квартиру за месяц.