"Зима"

"Показывай рассвет я готова" Кажется был уже рассвет или над городом ещё неподвижно стояла ночь, Александр не знает... Да и в общем то всё равно... Так же всё равно как и на весь окружающий мир, потерявший те краски, которые помнились во снах, вспоминались по чёрно-белым фото, так бережно хранившимся далеко-далеко ... дома ... "Окунуться и дойти до дома Где всё знакомо ... " Может когда-то Саша вновь увидит эти голубые глаза похожие, но не сравнимые с цветом неба, что когда-то возвышалось над его прекрасным городом, над родным городом... Александр сейчас в Москве... Тут холодно.. Даже в отапливаемой квартире Миши холодно... Блокада была прорвана... Миша забрал его в столицу, чтобы заботиться и следить за восстановлением Ленинграда, пока сам город не вернут хотя бы в более менее приличный вид... Александр может есть то, что он захочет, он может есть нормальную еду, которую не видел на протяжении всего того ужаса длинною в почти 4 года. В московской квартире стекла окон на месте, отопление работает так как положено. Но Саша ест жидкие каши и лёгкие супы, подсчитывая и подбирая каждую упавшую крошечку хлеба. Саша кутается в тёплые кофты, одеяла. Он не снимает их практически никогда... Но ощущения холода и голода на подсознательном уровне поглощают любые мысли, не дают думать чётко . Только замыкаться в себе и смотреть в одну точку будто ожидая чего-то часами. "Да я смогу тебе открыться только завтра ... " Говорить тяжело... Со всеми тяжело. С психологами, что пытаются разузнать, насколько всё плохо у людей покалеченных блокадой. И с Мишей тоже. Хотя говорить с ним бесполезно. Лучше просто стоять в его объятиях и наслаждаться каждой крупицей этого времени, которое они могут привести вместе. "Мне ещё нужно забыть всё... " Но Александр точно знает, что забыть ужасы смертельной ловушки для города Ленинграда, он не сможет даже в тепле и сытости. "И тебе ничего никто не говорил... А зачем? " Александр не показывался никому без большого количества свитеров и тех одежд что придавали его телу более менее нормальные формы. Своё исхудавшее до невозможности тело он итак видит каждый раз перед тем, как принять ванну и всё же каждый раз засматривается, будто ища что-то новое. Видно всё. Всё те же выпирающие рёбра и ключицы. Всё те же ярче проявившиеся венки и сосуды. Всё те же обкусанные и потрескавшиеся губы. Ничего нового. Зачем кому-то ещё смотреть на это? "Стало слишком сложно доверять другим... ... доверять другим... Я погибаю где-то рядом от любви " А всё же холодно... Холодно на улице, в доме, под одеялом... В кольце когда-то любящих рук. Это опасно, Так что лучше отойди... "Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна ! " всплывала в памяти одна из немногих надписей. Руки холодели, дыхание сбивалось хотелось спрятаться в самый дальний уголок мира только бы не слышать всё то, что было связано с теми ужасами и холодом блокадных дней и ночей... "Иду по снегу, он хрустит... А может мои кости....? " Снежинки медленно кружась в воздухе опускаются на землю. На деревьях лежат огромные снежные шапки, а толстое снежное одеяло покрылось тонкой ледяной корочкой. Корочка хрустела под ногами, ломаясь словно тонкие кости всё ещё сильных жителей блокадного города... "Я так замёрзла на морозе... " Подняв лицо к небу Невский хотел спросить за что же ему и его жителям все эти страдания, голод и страх. И ведь обычный холод уже не так сильно пугал... Пугаться стоило когда снежные крупицы опускались на иногда подрагивающие ресницы и уже больше не таяли... " Можно к тебе в гости...? " " – Саш, пойдём домой. " - слышится голос Москвы где-то совсем рядом... А Саша продолжает смотреть в небо... "Не прячь глаза, я уже знаю ... Мне всё надоело ... " Надоела беспомощность, надоело страдать просто потому, что кто-то захотел так надоело стекло разбитых надежд и мечт о светлом будущем... Вряд ли что-то вновь обретёт тот же цвет, те же воспоминания, ту же лёгкость что была прежде. Ничего уже не будет как прежде. Можно только смириться и лишь во снах представлять те ясные, тёплые и любимые голубые глаза... "И моё сердце безразлично тлело ... " Он был уже в Москве и было солнце... Уже прошёл год с освобождения Ленинграда от Блокады... Период восстановления идёт медленно, но верно... Ему это всё как-то... Безразлично... Но всё же каждый год он снова возвращается туда... 27 января всё тот же гнетущий, пасмурный день в который над городом заблестели хоть какие-то краски ознаменовавшие не просто освобождение города, а всё же живую и поднимающуюся из под завалов обломков зданий , пепла и сажи надежду.