Wings.

      Прошли сотни, тысячи лет в этой тьме. Всё больше грешников попадает в место, скрытое от ангельского взора. Здесь царствует демоническая анархия или простое правило: убей или умри. И это не то, что желал падший, когда желал свободы. Не хотел жить в том мире, когда Он позволял так бессовестно обращаться с нежной и смелой девушкой. Не хотел подчиняться такому существу. И за свои грешные мысли, что смел думать, что лучше Бога — поплатился ангельской сущностью. Некогда прекрасный и нежный Серафим, сейчас канул в тёмную и грешную пропасть. Здесь он умершим душам позволил делать все, что вздумается!       «Вы свободны от взора Бога! Позвольте же себе развлекаться в свое удовольствие!»        Лилит поддержала его идею. Поддержала того, из-за кого она лишилась возможности жить в прекрасном саду, любить чисто и невинно. Серафим лишил ее всех прелестей, данных ей Богом. И она была счастлива. И всегда любила белоснежные крылья своего возлюбленного, даже после падения.       «Ты сделал все, что мог, мой дорогой.»        Нежно гладила алые и белые пёрышки, когда Люцифер задумывался. Она держала в своих руках будущий «Пентаграмм-сити», но была нежной и любвеобильной только с ним. В ее человеческой душе теплились чувства, которые она позволила себе отдать лишь единственному существу. И Люцифер сделал то же самое в ответ, думая, что так будет вечно. Лишь он, Лилит и город за стеклом.       Но анархия началась давно, неожиданно и ее уже не остановить. Ангельское сердце разрывалось от боли в первые года, когда он видел смерти, изнасилования, убийства. Чистые слезы, против воли падшего ангела, катились по фарфоровым щекам. Он чувствовал душераздирающую пустоту внутри себя. И из них двоих лишь Лилит была спокойной, продолжала властвовать и развивать этот город. Так власть от падшего серафима отошла Владыке Демонов — Лилит Морнингстар. Люцифер стал ненужным. Слабым из-за принадлежности к ангелам.       Вечности тоже свойственно когда-то заканчиваться.        Их семейная жизнь давала треск по швам. Это не были ссоры, недопонимания. Это было долгое молчание, которое нервировало лишь Люцифера. И он не винил в этом кого-то из них. Лилит отдавала всю себя городу, как Первый правитель. Второй же правитель ада был занят собой и своими проблемами, своей тьмой, которая все больше поглощала его. И крылья, которые ранее были прекрасными и очаровательными, он начал рассматривать в более отвратительном свете, чем до этого. Но рука не поднималась, чтобы лишить себя этой ошибки, полностью погрузиться в грех. В этих конечностях виднелся призрачный шанс на искупление. И это было возможно, если бы Лилит была рядом, переступила через адский город и вновь смотрела на Люцифера такими же глазами, как раньше. Он был бы готов преодолеть всё, если она была рядом. Вместе с их дочкой. «Твои крылья…» «Правда ужасные?» «Нет, они прекрасные.»       Но Лилит решила уйти, не объяснив причины. Отвернулась от собственной семьи, желая быть собой. Вновь стать свободной, как до этого. Как при первой встрече со своим возлюбленным, как до падения в тьму. Люцифер же потерял не только любимую женщину, но и последнюю надежду. Наличие Чарли — его любимая и единственная дочь — не помогало в его состоянии, в поиске того, что не понравилось Лилит в нем. И он нашёл собственную причину. Крылья. Вечное напоминание того, что она потеряла из-за любви к такому гордому существу. Их надо скрыть, забыть. Лилит… «Ты уверена?» «Более чем, дорогой.»

***

       Люцифер не знает как все дошло до этого. Сначала колкости, нервный смех, а сейчас поцелуи в шею. Аластор, не любящий прикосновения, гладит его щеку и прижимается губами к фарфоровой коже. Проводит языком по кадыку, оставляя мокрые отметки. Падший запрокидывает голову, открывая больше места для демонических ласк, тяжело вздыхая. Морнингстар прижался ладонями к стене, не осмеливаясь даже положить руки на чужие плечи. Царапает идеально ровные обои, оставляя глубокие отметины.       Аластор немного прикусил адамово яблоко. С ангельских губ срывается громкий вздох. Молящий, в нём слышится просьба, которую понимает лишь одно существо. Наконец Радио-демон отрывается от шеи, облизываясь. Похож на хищника. Пару маленьких капель златой крови попала на проворный язык грешника. Рука легла на талию, проводя до бедра. Гладит Люцифера, позволяя ему успокоиться и прийти в себя. И все же Аластор наклоняется и оставляет дорожку поцелуев от уха до уголка губ, но не уводя смущенного Владыку в поцелуй, где они бы разделили совместные чувства. Это начинает раздражать.       — Аластор, блять. Хватит дразнить! — Истерический и хриплый голос выдает нетерпеливость Люцифера. И правда: как все до этого дошло?       Как дошло до того, что сломленный и закрытый в себе ангел сейчас позволяет себя целовать, доводить до такого состояния, где его ноги почти не держат. Как он позволил этому чёртову грешнику смущать его одним своим языком. Аластор растянул губы в улыбке и тихо рассмеялся, продолжая гладить мужчину.       Радио-демон не отвечает, но всё же выполняет неясную просьбу, которую выдал лишь дрожащий голосок Морнингстара. Втягивает разнеженного и раздраженного Люцифера в поцелуй. Холодный со стороны, но внутри у грешников разливается тепло и горят странные чувства, которые они добровольно игнорируют, позволяя отдаться страсти. Но эти прикосновения губ ничего не значат. Мимолетная слабость. Они пользуются друг другом.        Люцифер со вздохом в перерыве между поцелуев не сдерживается и кладет ладони на чужие плечи. Поднимается на носки, в неком отчаянии хочет сам взять контроль над этой ситуацией. Аластор дёрнулся и нахмурился. Он не хотел позволять прикасаться к себе и держать чужие руки в узде. Но не смог контролировать желание Владыки, который отчаянно просил продолжения мокрых поцелуев.       — Не прикасайтесь ко мне, Ваше Величество, — Аластор убрал ладонь с щеки и взял Люцифера за запястья, прижимая руки к стене над головой. Падший ангел тихо и недовольно простонал, пытаясь вывернуться из хватки грешника. Их взгляды пересеклись.       — Иди нахуй, — на выдохе выдает Люцифер. Нахмурившись, Радио-демон прижался к чужим губам, забирая возможность говорить.

***

      — Хватит кусаться, чертова псина! — Недовольно стонет Люцифер, сжимая алые простыни. Они уже переместились на кровать. Он позволил Аластору взять верх и ласкать его тело. Выгибается, не смотря на свои замечания, подставляет тело для новых поцелуев, которые идут вперемешку с укусами и пусканием золотой крови. Слизывает и вновь кусает. С искусанных губ срывается новый вздох.        Аластор смеется и выпрямляется, разглядывая разнеженного и смущенного Морнингстара. Почти полностью обнаженный правитель ада тяжело дышит и отводит взгляд. Его белоснежная кожа покрыта укусами оленеподобного демона. Разглядывает это произведение искусства. Улыбка довольно расползалась по лицу, выдавая его некое удовольствие от сложившейся ситуации. Его ладонь в перчатках оглаживает бока. Пальцы пересчитывают количества ребер на одной стороне, задевая розовый сосок. Тихий стон.        Люцифер сжимает бедра по обе стороны Аластора и напрягается. Не то, чтобы Оверлорд был против такой милой — как подсознательно сам считал, но ни за что не признается в этом — реакции. Хмурится от еще одного прикосновения коленей к собственным бокам, но молчит. Сейчас не та ситуация, где он был против.        Рука спускается ниже, от чего Люцифер млеет. Для него это кажется слишком неправильно, но запретный плод всегда сладок. Подушечки пальцев оглаживают лобок, не спеша залезая под резинку нижнего белья. Падший задерживает дыхание, а пальцы на ногах сжимаются, сминая простыню под собой. Он предвкушает. Инстинктивно облизывает губы, немного приподнимаясь. Аластор считает, что это и смешно, и интересно. Весь красный, смущающийся, но так наблюдает за каждым действием партнёра.       Люцифер громко стонет, когда ладонь обхватывает основание члена и делает ритмичное движение. Это было неумело, неуклюже, но внутри правителя Ада все равно завязался узел возбуждения, а плоть начала твердеть в чужой руке. С губ Аластора сорвался свист, на что он получил грозный, но в то же время дрожащий: «Завали ебало!».        Еще пару таких движений и с виска Падшего покатилась капелька пота, а с губ срывались громкие и похабные стоны, если их не успевали заглушать. Аластор облизывал собственные губы, словно хищник, наблюдавший за своей жертвой. Неумелые движение со временем стали более уверенные, но однотипные. Этого не хватало для ошеломленного разряда. Чего-то не хватало…       — А-аластор! — Стон прервал Люцифера, который хотел начать умолять, думая, что с ним играются. Аластор неосторожно задел островатым ногтем венку на твердом члене, от чего Владыка под ним простонал громче обычного.       Аластор усмехнулся и приподнял бровь.       — Ваше Величество, — хрипло прошептал Оверлорд, наклоняясь к чужой шее. От долгого молчания и чрезмерное возбуждение, которое было в новинку для Радио-демона, обращение было менее слышно из-за хрипотцы и громкого дыхания Люцифера. — Кажется, Вам нравится боль. — Целует место артерии, проводя языком до скулы.       И в качестве подтверждения своей теории, проводит острым ногтем большого пальца по венке. Люцифер больше дрожит и кивает, просто соглашаясь. Не может сопротивляться чужим словам. Сбивает белоснежными ногами алую простыню. Его взгляд скрыт пеленой возбуждения, но даже в нем читается и просьба, и некое обожание. Аластор удивляется, но не комментирует. Их отношения вообще предпочитает не объяснять подробно, тут все сложно.       Мысли несвязно вбиваются в головушку Люцифера, пока новый толчок руки вперемешку с некой болью не сбивает. Как он дошёл до такого? От бесконечного одиночества или от безысходной ситуации? Это не важно сейчас, но потом он сломает себе голову от поиска причины согласия на такое абсурдное предложение. Это же Аластор, чертов грешник, предложил?        Мысли затопили Владыку, что не заметил, как Аластор склонился над его членом. Его длинный язык склонился над головкой полового органа и провел по всей длине, спускаясь вниз. Руки захватили край резинки трусов и спустили ниже. Люцифер задохнулся новым стоном от такого движения. Еще одно движение и еще одно. Падший ангел чувствует, как оргазм накроет его с головой даже от таких неловких движений языком. Он не может ничего сказать, язык просто не воспроизводит слова. И Люцифер кончил, когда Аластор только попытался взять его член в свой рот. Было видно, что ему такое не то, чтобы нравится. А еще то, что его губы и лицо все были в белоснежных выделениях. Но тот звук, на границе с стоном и криком — Аластор даже был не против испачкаться.       Люцифер потерял связь с реальным миром на пару минут, пока не услышал щелчок.       — Кончил, как девственница. — Аластор усмехается и выплевывает белоснежное семя в сторону. Морнингстар нахмурившись, пнул его коленкой в бок.       — Пошёл нахуй.       Аластор приподнял бровь и усмехнулся.

***

       Они поменяли позу на более унизительную, по мнению Падшего. Люцифер еле держался на дрожащих ногах, прижимаясь грудью к порванной простыне. Порвал во время оргазма, как поведал ему Аластор. Не то, чтобы кое-кому стало легче от этой информации.        Чувствует, как на сокровенное место льётся что-то холодное и неприятное. Мычит от холода, пытаясь отодвинуться от Аластора, но его крепко держали за бедра. Это было не самым страшным, как оказалось потом. Сейчас хотелось предъявить, но язык не подчинялся своему «хозяину».       Пальцы кружили вокруг кольца мышц, поглаживая складки, иногда проводя ногтем. Это вроде как щекотало, не совсем понятно. Но Люцифер никак не мог расслабиться, побаиваясь. Он не признается в этом, но как белоснежные кулаки сжимают простыну, а он дрожит и не только от удовольствия — было видно. Аластор либо слепой и тупой, либо вновь принялся дразнить. Рука, лежащая на бедре, переместилась на бок. Легкие поглаживания, но вновь такие неловкие и без ненужных комментариев. Грешник словно не знал, что ему делать и поддался порыву: успокоить партнёра. И это получилось. Падший под ним расслабился, тяжело вздыхая.       Указательный палец, смазанный в холодном лубриканте, проник в Люцифера. И он вновь напрягся, чувствуя внутренностями длинную конечность и его член дергается. Это оказалось намного более горячо, чем представлял себе Люцифер, когда согласился быть принимающим. Но все еще чувствует себя неуютно.       — Блять, Люцифер. Расслабься, иначе палец оторвешь. — Шипит Аластор, продолжая гладить чужие бока.       — Легко сказать! Не тебе же в задницу пальцы пихают. — Ворчит Морнингстар, но все равно старается расслабиться. Это выходит тяжело, словно он давно не был в расслабленном виде полностью. Каждый раз он по какой-то неясной причине был в напряжении, и каждый раз Люцифер списывал на стресс и усталость.       Люцифер почувствовал некое долгожданное облегчение, когда обрёл долгожданную легкость в теле, но так же его самоконтроль над телом потерпел поражение. Аластор, не подозревая, что сейчас может получить по лицу, наклонился, чтобы оставить смазанный поцелуй на плече. Но вместо этого получил шлепок по лицу от белоснежных крыльев. Они появились так неожиданно, что ни обладатель, ни пострадавший не представляли, что это вообще может произойти.       Два существа замерли. Владыка от груза в виде крыльев, Оверлорд от довольного сильного шлепка перьями по лицу.       — Какого хуя? — Выругался Аластор, рассматривая крылья, которые видел лишь однажды. Это было не упреком, но интонация словно говорила об другом. Он спокойно разглядывал это, потирая свободной рукой место удара. Пару капель алой крови упало на белоснежную спину падшего.       Пока Люцифер не успел накрутить себя и предложить прекратить этот неправильный процесс, в него проникает еще один палец. Он хмурится, тяжело выдыхая. Отказаться от этой затеи поздно. Принимает в себя две длинные конечности, пока чувствует, как коленки начинают разъезжаться в разные стороны, не удерживая владыку даже в колено-локтевой позе. Если бы не вернувшаяся ладонь на бок, то Люцифер правда бы плюхнулся животом на кровать.        Аластор крутит запястьем, растягивая Владыку изнутри, пока короткие вздохи и тихие стоны редко срываются с искусанных губ. А взгляд грешника никак не может оторваться от таких прекрасных крыльев, которые можно вблизи рассмотреть. Руку убирают с бока и прикасаются к напряженным конечностям, проводя по перьям. Владыка напрягается и случайно машет ими, скорее от неожиданности, чем сам хотел. Благо, в этот раз он никого не задел.       — Прекрасные.       Люцифер молчит, не реагирует. Но в голове рождается вполне ясная мысль:       «Блять?..»       Люцифер краснеет пуще остального и неосознанно дергает ими, словно они сейчас не были под его контролем и имели свой разум. Руки крепче сжали простыню под ним, пока острые зубы кусают нижнюю губу. От взгляда Радио-демона такое поведение не укрылось. Приподнимает бровь и ухмыляется. Пока одни пальцы расходятся в движении «ножницы», ладонь спускается к основанию крыльев, чтобы проверить одну теорию. Сначала гладит, но не увидев нужной реакции, проводит ногтями от основания до окончания оперения. И слышит блаженной вздох, сорвавшийся с губ падшего ангела, а сам он больше расслабился.       — Нравится, когда тебя ласкают, Ваше Величество? — Наклоняется вперед и проводит языком по локтевой косточке, от чего дрожь в теле под ним увеличивается. Аластор смеется, продолжая дразнить и растягивать демона под ним. Хотя считать его демоном с такими прекрасными крыльями — даже Аластор признал их красоту! — звучит, как богохульство. Впрочем, вся это ситуация — полное богохульство. И не кажется, что Люцифер против. — Как долго ты планировал их скрывать?       Люцифер тихо бормочет, давясь собственными вздохами и стонами, при каждом прикосновение пальцев к основанию крыльев и оперению, при каждом прикосновении языка к перьям и при каждом толчке. Столько ощущений и везде в разных местах. Только Морнингстар хотел ответить, как Аластор с одного крыла языком провел до другого, чем вызвал новый стон со стороны правителя.       — Н-не хотел показывать. Боже, да… — Люцифер сам не понимает, кого упомянул, как только Аластор сделал толчок глубже. Падший больше изогнулся. Казалось еще и раздастся щелчок и он развалится. Радио-демон с ухмылкой вновь сделал толчок в том направлении и мелодичный стон не заставил себя долго ждать.        Взгляд засветился, а зубы сомкнулись на сгибе крыльев, на так называемом запястье крыльев. Люцифер осмелился и повернул голову, чтобы взглянуть в чужие кровавые глаза. И поймал взгляд алых зрачков, которые наблюдали за его выражением. Зубы все еще обхватывали крыло и от такой картины Люцифер невольно сглотнул вязкую слюну. Еще толчок внутри Люцифера и Радио-демон слышит громкий стон, который прерывает их переглядки. Падший отворачивается и сам неосознанно насаживается на пальцы, желая вновь почувствовать то ощущение внутри себя. Перестает контролировать свое тело и разум, отдаваясь чувствам. Не думает о завтрашнем дне       Аластор с ухмылкой урчит. Его глаза сузились.       — Нашел.

***

       Ритмичные шлепки и стоны не прекращались. Люцифер уже в который раз думает: «как дошло до этого?». И никто ему еще не сказал ответ и не скажет, ведь никто и не должен знать о такой слабости правителя. Приходится слушать чужое тяжелое дыхание и самому не забывать делать вдохи. Но стоны и вздохи от проникающей в него плоти, заглушали даже самые базовые потребности. И как во время каждого толчка зубы Аластора, чёртового грешника, который имеет контроль над Владыкой ада, сжимаются на чувствительных крыльях. Пускают золотую кровь, слизывая. Каждый раз пьет и лижет белоснежное-алое оперение, словно это какой-то ритуал.        Аластор проводит по крыльям языком, словно желая полностью съесть эти конечности. И зная тесное общение с обитателями города Каннибалов — это вполне реальное желание. Но не это волнует Люцифера. А то, как ему тяжело в такой позе, как не может полностью отдаться мыслям.       — Аластор! — стонет чужое имя, пытаясь ресницами смахнуть слёзы, вступившие уже не первый раз за все время их соития. И обладатель этого имени медленно останавливается, позволяя Люциферу вздохнуть больше кислорода, чтобы прочувствовал, какой он горячий, как воздух стал горячим от температур их тел. — Поза… Мне она не нравится.        Еле выдавливает слова из себя, чувствуя, как плохо слушается его язык. Слышится то ли смешок, то ли хмыканье. Но спустя мгновение и горячая плоть покидает его тело. Быстрее, чем Люцифер успел подумать, он разочарованно мычит, а его ноги в итоге разъехались в стороны. Как он и думал. Эта короткая передышка казалась слишком нужной в такой момент. Ртом пытался вдохнуть больше воздуха. Поцелуи возобновились и мокрые отметины вновь обрушились на крылья падшего. Люцифер еще больше млеет под такими нежными прикосновениями.        Мужчину разворачивают и прижимают к себе.        Люцифер почувствовал под ладонями чужие плечи, а подняв взгляд, встретился с рубиновыми глазами. Его усадили на колени к Оверлорду и так просто. Вскоре и плоть вновь проникла в него, пока белоснежные когти впились в демоническое тело. Аластор тихо шикнул от боли, но ничего не сказал. Было видно, что эти прикосновения ему радости и удовольствия не приносят, но Морнингстар просто не мог оторваться.        Прижался всем телом к Радио-демону, позволяя направлять его бёдра как демонической душе угодно. Вздохи оленеподобного теперь слышались отчетливее. Люцифер сглотнул, пытаясь поудобнее расположиться на чужих коленях. Не успев привыкнуть к новому углу проникновения, от которого каждый раз Люцифер сжимался и чуть ли не подпрыгивал, простонал громче обычного, когда Аластор проник в него полностью. Длинные полосы ногтей на плечах было тому сведение, как приятно сейчас было правителю Ада.       — Блять… Аластор, блять, — тихо ругался, пытаясь подавить стоны. Слёзы вновь выступили в уголках глаз, пока Люцифер неосознанно сжимал внутри себя Радио-демона. Всхлипы стали новыми спутниками стонам.       — Сейчас вновь начнешь звать «Бога»? — Ухмыляется и посмеивается, оставляя на виске поцелуй. Такое необычайно нежное обращение к Люциферу заставляет того смутиться больше, чем мог. Губы переместились ниже, начиная сцеловывать соленые капли с бледных щек.       — Завали ебало, бесишь. — Шипит Падший, нахмуриваясь. Аластор удивленно усмехается, приподнимая брови. Его когтистые руки сжали чужие бедра и полностью опустили Люцифера на собственный член, без предупреждения, резко и грубо, от чего у разнеженного правителя звёздочки перед глазами появляются. Его крылья расправляются и выпрямляются, пока руки не перемещаются на спину и царапают уже лопатки. Взгляд полностью расфокусирован и лишь Аластор может рассматривать красу правителя.        При последних толчках, у них уже не хватает сил на более резкие движения, которые принесли бы эйфорию, Люцифер тянется к чужим и желанным губам, словно ищет в них собственное утешение. Словно вновь хочет забыть про тревожные мысли, которые начали поглощать голову, когда движения стали более нежными и успокаивающими. И Аластор не может отказать на такую маленькую и милую услугу, прижимаясь к чужим губам. Кусает, слизывает златую кровь и ловит тяжелые вздохи и стоны. Их поцелуй выходит довольно нежный, хоть и жестокий. Не совсем так, как было в начале.        Чужие бедра подстраиваются под ритм рук грешника, помогая в толчках и переставая быть плавными. Еще толчок, при котором сам Аластор, который предпочитал молчать и лишь тяжелое дыхание можно услышать, тихо стонет.       — Не внутрь, Аластор, — тихо шепчет Люцифер из последних сил. Радио-демон цокает, но слушает.        Они достигли оргазма вместе, с помощью их рук. Сливаясь в новом поцелуе. Люцифер чувствует себя безумно уставшим и укладывается на чужую грудь после оргазма, растворяясь в блаженной неге.

***

      — Только попробуй кому-то об этом рассказать. — Ворчит Люцифер, смотря на спину Аластор. Тот неспешно поднимает собственную одежду, которая валялась по всей комнате. Конечно, Падший не ожидал, что этот грешник останется с ним на одной кровати с его нелюбовью к прикосновениям, но это все равно было обидно и неприятно.       — Зачем мне кому-то об этом рассказывать, Ваше Величество? — Аластор со смешком оборачивается, поправляя бантик, который уже надел на шею. Люцифер бы посоветовал ему начать надевать галстуки, но вместо лишь скалится.       — Откуда я блять знаю. У тебя в голове все может быть. — Фыркнул и сузил глаза, рассматривая фигуру перед собой. Они и правда переспали. Люцифер все еще не может осознать полностью этот факт. Кажется, он предал какую-то часть себя и ему, вроде как, жаль.       — Это останется между нами, не переживайте, Ваше Величество.       — Надеюсь.       Аластор смеётся. Люцифер расслабляется, когда слышит этот странный до безумия голос. Но ему он нравится. Но не расскажет, а смысл?        Люцифер и себе признаться не может для чего предложил эту авантюру Аластору.        Аластор понять не может почему согласился на это предложение.        Видимо, не один Люцифер страдает от одиночества. Видимо, не одному Аластору понравилось это время. Они стоят друг друга.