Трое из ларца

Натаниэлю было 10, когда его мать сбежала вместе с двумя братьями. Уже на тот момент мальчик понял, что был умнее и хитрее их всех..

      Нат знал, что только он мыслил на опережение. Из всех троих он самый рассудительный и находчивый. Разница с его братьями разительна. Ну и пусть Натаниэлю не давалась математика, зато умения принимать хладнокровные решения ему хватало с лихвой.Это не значит, что он был спокойным ребёнком. О не-е-ет. Нат оставался маленьким чертёнком, что скрывался под вуалью совершенства и идеала для своего отца.       Пока Нил противился тому, чтобы взять нож в руки и вспороть тело жертвы, а Абрам трясся от вида крови, за что, собственно говоря, дети регулярно получали нагоняй, Натаниэль с раза второго понял, что к чему. Если так посмотреть, то чего тут суету наводить? Отец всего-то попросил поработать с мёртвым существом. Это же просто сломанный механизм, пустая коробка из-под чьей-то души. Какую ценность имеет коробка из-под пиццы? Так что же мешает резать труп? «Мне сказали — я делаю. Всё хорошо. И ему, и мне».       Абрам и Нил после таких тренировок обычно забивались вдвоём в комнату и прятались под одеялом, сворачиваясь клубочком, словно котята, напуганные лаем огромной собаки. Они глупо надеялись, что проснутся, а это окажется страшным сном, злой штукой. Зря. Абрам утешал Нила крепкими объятьями, едва сдерживая поступающие слёзы и заглушая душевный крик. Впрочем, они имели право бояться. В такие моменты Натаниэль приходил один или с мамой, если та могла, и садился рядышком, никогда не говоря ни слова. Это была его своеобразная поддержка, молчаливая и принимающая. Под мерный стук часов, в густой темени он сидел и смотрел в окно, на тусклую серую луну, не дающую света, прислушиваясь к тяжёлому дыханию братьев и думая о том, что им оставалось недоступно. Нат понимал, чем именно отличается от них, но ни за что бы не указал сам им на это — слишком жестоко даже для него.        Абрам, несомненно, был очень добрым и понимающим человеком, но он всё ещё оставался маленьким ребёнком, который хотел быть таким и не становиться страшным взрослым, как папа. Почти каждый раз после занятий с отцом он размеренно, но неуверенно шёл в уборную, придерживаясь за всё, что попадалось на пути, и прощался с содержимым своего желудка, отчего из всех троих рос самым худым. Абраму постоянно казалось, что всё его тело пропиталось запахом крови и мертвечины. После он приводил себя в порядок, восстанавливал дыхание и, стараясь изо всех сил не шататься, шёл дальше заниматься.       Натаниэль также реагировал первые разы — абсолютно нормальная реакция, — но после понял, что лишь просто мучает своё тело и проще было уже принять свой образ жизни, как настоящую реальность. Так и получилось. Нат смог двигаться дальше и получать минимальные повреждения при тренировках.       Свободное время, которое он проводил с братьями, было наполнено самыми яркими и самыми болезненными воспоминаниями из его детства.

***

      — Рико, кидай мне! — крикнул Натаниэль, не отставая от своего сокомандника.       Ворон передал мяч Нату, но почему-то он резко повернул и начал бежать к противоположным воротам. На его пути никто не встал. Мяч залетел в ворота.      Натаниэль остановился позади в досадливом смятении, тяжело дыша. До него не в полной мере доходило произошедшее. Рико снова перепутал их.       Нил внезапно подпрыгнул от радости у ворот и засмеялся с противника и с того, как последнего опять так глупо надурили. Абрам, что стоял в этот раз на воротах из-за нехватки игроков, лишь тяжело вздохнул и опёрся на клюшку, начав мерно покачиваться от скуки. Мелкий кролик слишком быстро носился на поле даже для Натаниэля, который как раз в тот момент разбирался с Кевином, в итоге запутав Рико.       — Так нечестно! — возмутился Морияма, хмуря свои брови и надувая щёки.       — Никто не говорил, что правилами это запрещено, Чико, — рыжик скорчил рожицу и высунул язык, — я не виноват, что ты не можешь нас различать.       Натаниэль закатил глаза и подошёл к Рико, уставившись не него злобно:       — Ты серьезно не можешь отличить меня от него? — в глазах его засверкали красные огоньки, — Я выше на два сантиметра и сто процентов не побегу к тебе с распростёртыми объятьями, крича: «Риконька, пожалуйста, кинь мне этот мячик!» Я никогда не говорю во время игры!       Иногда Ната бесило, что его путают с другими братьями, а случалось такое довольно часто. Неужели в нём нет ничего уникального? Неужели он такой же, как все, и так же бесполезен? А Натаниэль действительно считал своих братьев бесполезными, когда речь заходила об экси. Абрам слишком долго думает и не резок в движениях. Нил слишком бешеный, и в его беготне нет никакой логики. Какого чёрта они вообще стоят рядом с Натом на корте?       В такие моменты он готов был задавить любого, кто хоть как-то попробует его успокоить, — здесь не работает метод утешения. Здесь Натаниэль хотел бы придушить кого-нибудь и выпотрошить, как отец учил.       Кевин, почувствовав почву для конфликта, подбежал к ним с Рико. Это была их не первая игра и не вторая встреча. Дэй понимал, что чью-то гордость задели и сейчас будет драка. Такое уже было, поэтому двойка положил руку на плечо Мориямы и перевёл взгляд на Ната, чьи глаза как будто начали наливаться синевой, напоминая цветом кюрасао.       — Натаниэль, это нормально, что мы вас путаем, — попытался объясниться за сокомандника Кевин, — вы действительно очень похожи. Нам нужно достаточно времени для того, чтобы запомнить ваше поведение. Тем более, вы с Нилом очень активные, вас мы путаем больше всего. Абрам самый спокойный и понятливый. Ты уж извини, если мы задели тебя, но мы не специально.

Он такой же, как Нил?

      — Что сказал? — Натаниэль подошёл вплотную к Кевину и устремил на него свой яростный взгляд, лицо потемнело. Двойку пробрал ужас, ведь он помнил один случай.       Мясник пришёл забирать своих чад. Он тогда подошёл к Дэю и, присев на корточки, положил свою тяжёлую руку на хрупкое детское плечо. Лишь поздоровался с мальчиком и сказал, что тот неплохо играет, но Кевин почувствовал не гордость за свои достижения, а голый, животный страх перед этим мужчиной, который мальчик никак не мог преодолеть.       Так и сейчас. Кевин готовился удирать сломя голову, но не сейчас, когда Рико позади него. Если убежит или хоть немного начнёт колебаться, то ему уже будет явно не до разговоров.       — Я говорю, что со временем мы научимся вас различать, — продолжил уже тише Дэй.       Натаниель улыбнулся, оскалив свои белоснежные хищные зубы, и усмехнулся тихо, нервно.       «Божечки, глупые птицы и вправду не могут отличить меня от моих слабых братишек? Ладно бы это был Абрам, но Нил? Серьёзно? Он ничего не может, и все вокруг ему только помогают. Как можно сравнивать идеального будущего мясника с маленьким щенком?» — в голове у него что-то затрещало.       Нат жадно боролся с желанием подавить осознание своего превосходства, но внутри него жил монстр, которого он кормил больше, чем кого бы то ни было другого, и сейчас его пульс участился, дыхание стало жарким от злобы. Нет, Натаниэль безусловно любил своих братьев, но то, что все старались их сравнивать с ним, ему явно осточертело. Неужели Нат похож на Нила, который сейчас хотел бежать к нему и говорить успокаивающие слова, словно дитя, потерявшему игрушку, или на Абрама, который схватил его за запястье, зная, что навредит лишь себе?       В какой-то момент смех прервался. Кевин прижат к полю, а сверху на нём Натаниэль. В руке последнего небольшой карманный нож, словно из ниоткуда. Парень прижимает холодное лезвие, с каждой секундой нагревающееся от ада внутри, к глотке ровесника. Нат наклоняется ближе к трясущемуся Кевину, к его испуганному лицу. Дыхание монстра обжигает. Он шепчет:       — А теперь, запомни. Я — Натаниэль, и я буду Мясником и великим игроком экси. Запомни моё лицо, ведь тебе с ним играть ещё очень долго.       Его холодный тон, спокойный и ровный, какой от ребёнка вряд ли кто ожидал услышать, заставил Дэя сильнее вжаться в землю, зажмуриться, отвернуться: всё что угодно, лишь бы не видеть лицо монстра, нависавшего над ним.       — Чего ж ты не смотришь на меня? Уже запомнил?       Абрам, догадавшись, что брат может не остановиться, побежал к нему и резко отдернул того от Кевина. Последний подскочил на шатающихся ногах, шарахнулся в сторону и, потеряв равновесие, упал. Обомлевший Рико подбежал вместе с Нилом к Дэю, который всё лежал, боясь двинуться хоть на миллиметр. Абрам взял за воротник Натаниэля и недобро рыкнул на него:       — Ты что творишь, идиот? Совсем спятил?       Натаниэль сначала пялился на него, не мигая. Но в какой-то момент, опустив-таки угасшие, пустые глаза, пробормотал будто с толикой обиды и желчи:       — Как будто ты ничего не понимаешь. Строишь из себя героя, что спасает всех вокруг.       Абрам понимал, что имел ввиду брат, но считал эту вещь самым глупым закидоном, что мог только возникнуть у Натаниэля. Он держал в себе, копил и множил обиду на то, что его не могут отличить от ещё двоих точь-в-точь таких же людей? При том, что они чертовы тройняшки? Именно поэтому тогда, когда в первый раз в Нате проявилось такое раздутое чувство собственного «я», Абрам посоветовал просто отпустить и не заморачиваться. Видимо, это не тот ответ, которого ждал брат. А чего он ждал? Разрешения на существование только одного? Своей полноправной индивидуальности?       Натаниель стряхнул с себя чужие руки и, встав на ноги, направился к выходу с поля.       «Не можете меня сами отличить? Хорошо, я вам помогу».

***

      Нату девять — он всё равно любит своих братьев, хоть и ненавидит за их глупую борьбу против самих себя.       Нату десять — его братья с матерью сбегают из дома отца. Абрам так слаб в его глазах, не то что Нил. Ната принимают в команду Воронов, он — единственный из троих.       Нату пятнадцать — он понимает, что отец лишь мешает. Парень знакомится с юным Ичиро, которому Нат явно нравится.       Нату восемнадцать — он готов действовать на правах Монстра воронов и настоящего Балтиморского мясника.