Ты уверен, что хочешь именно этого?

      Когда Вэй Усянь очнулся, обитель Гусу Лань мирно дремала, погруженная в предрассветный туман плотных сизых облаков. Ночная темнота потихоньку слабела, уступая место серой пустоте, что словно короткая передышка, предшествовала заре новой жизни.       И отчего он пробудился так рано? Его новоприобретенное тело все еще сковывали отголоски усталости, потянуться спросонья — и то показалось тяжелой задачей. Пусть грудь Хангуан-Цзюня была удобней любой циновки, однако ноги разъезжались и путались в его белых одеяниях. Завозившись, Вэй Усянь переложил голову на другое плечо и подтянул колено повыше, и вознамерился было проспать до рассвета, а в лучшем случае и до обеда, как в сознании промелькнула какая-то странная мысль. Хотя как сказать промелькнула, скорее — проползла, вот только думать не хотелось отчаянно. Спящий Лань Ванцзи был убаюкивающе теплым, как и его рука, целомудренно лежащая на пояснице Вэй Усяня.       Его тело больше не было сковано. А это значило, что как бы ему не хотелось спать, покинуть Облачные Глубины он желал еще сильнее. Интересно, насколько терпелив бывает Лань Ванцзи спросонья? Люди, разбуженные намеренно, обычно не отличаются благомыслием, легко раздражаются, а порой и бранятся.       «Ты уверен, что хочешь именно этого?»       О, Лань Чжань. Не шути со старейшиной Илина. Ведь мне может понравиться твоя шутка.       Он не был до конца уверен, как делать это правильно, но надеялся, что тело Мо Сюаньюя, более сведущее в таких делах, чем он сам, подскажет нужные движения в процессе. В очередной раз заерзав, Вэй Усянь перелег поудобнее для осуществления своего коварного и определенно гениального плана и пробно повел бедрами вверх и вниз, потеревшись пахом о бедро Лань Ванцзи.       «Подобные заклинания, мой бесценный Хангуан-Цзюнь, на незнакомцев вроде меня нужно накладывать на всю ночь, или не накладывать вовсе. Будет тебе это уроком»       Его бедра плавно скользили, сопровождая каждое движение легким шелестом одежд. Уперев колено в пол, Вэй Усянь гнул поясницу, притираясь плотнее к чужому спящему телу. Его дыхание слегка сбилось, но он не собирался останавливаться, едва меняя позу и вжимаясь пахом в пах спящего мужчины. Через разделявшие их слои одежды он ощущал очертания члена Лань Ванцзи лишь смутно, и все же он показался весьма основательным. Даже слишком для мужчины в состоянии покоя. Оставалось лишь надеяться, что подобное шевеление сверху разбудит Хангуан-Цзюня довольно быстро. Удивительно, что он не очнулся от сна до сих пор, в его воспоминаниях Второй Господин клана Лань всегда казался ему бдительным и осторожным.       Приподняв колено повыше, чтобы упираться было удобнее, Вэй Усянь задвигался с удвоенным энтузиазмом, облизывая упорно сохнущие губы и слыша, как сердце с грохотом заходится в правом ухе.       «Ну же, Лань Чжань. Сколько можно спать. Все на свете проспишь! Я уже… Я уже начинаю заводиться!»       Его собственный член действительно реагировал. Еще бы! Трение о теплое сильное тело Лань Чжаня, запах сандала, сумерки. Он старался не на шутку, чтобы разбудить лежащего под ним мужчину, неудивительно, что при всех этих стараниях он завелся сам. Если так продолжится и дальше, то и до стыда недалеко.       «А ты все спишь!»       Приподнявшись и задрав голову вверх, Вэй Усянь бросил на Лань Ванцзи жгуче недовольный взгляд, способный поднять из могилы и мертвого, только вот Лань Ванцзи поднимать было вовсе не нужно. Второй нефрит клана Гусу Лань смотрел на него с безмолвным вниманием неспящего, плещущимся в глубине его прохладных светлых глаз. Под этим взглядом кончики ушей Вэй Усяня начали безбожно гореть. И с чего это?! Он был тут главным соблазнителем! Он намеревался продолжить то, что не закончил вечером. В конце концов, Лань Ванцзи следовало быть более разборчивым в том, кого он тащит в цзинши, и уж тем более в свою постель! И поэтому Вэй Усянь намеревался отбросить всяческое смятение, но Лань Ванцзи его опередил.        — И чего ты замер?       Его ладонь, до этого мирно покоившаяся на пояснице, с негромким шелестом исчезла в складках одежд, и следующий его шаг заставил Вэй Усяня ощутимо вздрогнуть. Ладонь заклинателя была сухой и, вопреки обыкновению, очень горячей. Он коснулся Вэй Усяня там, оплетая рукой его член и поглаживая его так небрежно, но в то же время непоколебимо уверенно, что дар речи отказывал ему, а поясница гнулась в ворохе мурашек.        — Лань Чжань…       Тонкие брови Лань Ванцзы взлетели в немом вопросе, в то время как взгляд оставался неисправимо серьезным. Или сосредоточенным?.. Что бы там ни было, он понял его превратно, Вэй Усянь вовсе не собирался… Точнее, он собирался, но всего лишь понарошку. Чего он никак не ожидал, так это того, как быстро рука Лань Чжаня окажется под его одеждой. И того, как приятно это будет.       Мотыльки, завороженные яркими огнями, летят на свет, но подлетев слишком близко, обжигают крылья и умирают. Сейчас у него с мотыльками было много общего. Удовольствие накатывало волнами, вспыхивая в теле, удовольствие, о котором он явно пожалеет в конце, но пальцы Лань Чжаня не давали ему и шанса вырваться. Такие пальцы явно бы оценили девушки, но почему-то оценивать досталось ему.        — Лань Чжань, ты перепутал меня со своим гуцинем? Ах!..       Вторая ладонь заклинателя оказалась убедительнее любых слов. Зажав в кулаке спелую и твердую головку, Лань Ванцзи ритмично заскользил другой рукой по члену, нагнетая темп, без труда удерживая Вэй Усяня безропотно послушным. Эти пальцы двигались с непоколебимой уверенностью, сильные, длинные, заклиная член безбожно течь.        — И что мне сделать в благодарность, перепутать тебя с флейтой?       Вэй Усянь задыхался. Рука на его члене чуть дрогнула, и эта едва заметная дрожь заставила Вэй Усяня воспрять духом, и тут же померкнуть от прилетевших в ответ слов.        — Перепутай.       «Кто ты и куда ты дел благонравного Хангуан-Цзюня, Второго Господина клана Лань?!»

***

      В паху было мокро и вязко. Пальцы Вэй Усяня не слушались, и все же он упорно пытался привести свои одежды в порядок, даже не глядя в сторону Лань Чжаня. Это было приятно. Да что там, это было грандиозно, его бедра до сих пор била дрожь, но в душе царило полнейшее смятение.       В его ночных и влажных мечтах в этот час он должен был быть уже далеко за воротами Облачных Глубин, бодро шагающий куда-нибудь подальше от этой обители благочестия и правил, вытолкнутый взашей Хангуан-Цзюнем, возмущенным его порочным и позорным для юноши поведением.       Чего он никак не ожидал, так это познать на себе то, что руки Хангуан-Цзюня способны сделать с его телом…       И что теперь? Идея с соблазнением Второго Господина клана Лань выгорела дотла, возможно, с первым вышло бы гораздо удачнее, хотя сейчас он был уже ни в чем не уверен.       Снова прикинуться сумасшедшим? «Держу пари, что с Хангуан-Цзюнем это уже не прокатит». От одной мысли о том, что тот только что предложил ему сделать, все немело и без всяких заклинаний.       «И что мне сделать в благодарность, перепутать тебя с флейтой?»       «Перепутай»       Вэй Усянь шумно сглотнул, пряча серые глаза за упавшими на лицо прядями темных волос. Лань Чжань приподнялся, и его пальцы скользнули по этому лицу, неспешно очерчивая подбородок, ловя густые пряди и уводя их куда-то к затылку.        — Если только…       В животе Вэй Усяня что-то ёкнуло и встрепенулось.        — Если только?        — Если только ты не желаешь чего-то большего. Мо Сюаньюй.       Он произнес эти слова насмешливо, склоняя голову к плечу. Растрепанный, помятый, с распахнутым воротником, Лань Ванцзы представлял собой картину безмятежной недремлющей силы. Кончики его пальцев теперь, словно в задумчивости, скользили по губам, размазывая белесые капли, налобная повязка отсутствовала (да где это видано!) и длинные волосы раскинулись в свободном беспорядке.       Мо Сюаньюй хотел большего. Он чувствовал желание в этом молодом и крепком теле. Он испытывал его напряжение. Нахмурив брови и надув щеки, Вэй Усянь в каком-то неведомом порыве пихнул мужчину в плечо, заставив его упасть на постель обратно, и, поднявшись на ноги, нетвердой походкой ринулся обратно в комнату, которая была отведена ему изначально.       И как теперь уснуть, когда где-то спит этот… извращенец!       Вопреки всему, Вэй Усянь отключился, едва его беспокойная голова коснулась постели.

***

      Его сон был неясным, запутанным и недолгим. Колокольный звон возвестил о начале нового дня, заставив Вэй Усяня удрученно простонать. Голова казалась ему еще тяжелее, чем она была, когда он ложился, а уставшему телу так и не удалось получить достаточно покоя для полного восстановления.       «Чертов Хангуан-Цзюнь!»       Можно было, конечно, упрямо остаться в кровати без намерения вылезать, но спускать заклинателю с рук — буквально, — то, что произошло ночью, Вэй Усянь не собирался. Наскоро приведя себя в порядок, Вэй Ин было собирался предстать перед едва проснувшимся Лань Чжанем в гордом и чуть примятом великолепии, но, выйдя из комнат, не обнаружил его в постели.       «Надо же, где он?»        — Ты проснулся? Не ожидал.       Голос донесся откуда-то сбоку. Хангуан-Цзюнь, не поднимая головы, выводил линии иероглифов, казалось бы, целиком и полностью увлеченный каллиграфией. Его длинные волосы в идеальном порядке струились за каменно-ровной спиной, а лоб украшала налобная лента клана Лань. Лицо было свежим, разве что не светилось.       «И когда он успел? Он что, не ложился?»        — Поешь. А меня ждут дела.       Кивнув в сторону плошки риса, стоявшей неподалеку, теплой и дымящейся, второй господин клана Лань грациозно поднялся и, оправив свои одежды, устремился к выходу.       «И не мечтай»       Несмотря на тяжесть во всем теле, непослушные ноги и голову, Вэй Ин, не думая ни секунды, бросился наперерез, стремясь преградить Лань Ванцзы путь, но вместо этого спотыкаясь и буквально падая в его проворные руки.        — Мо Сюаньюй, не ушибся? С тобой все хорошо?       Почему-то это имя, произносимое его глубоким и мягким голосом, с этим оттенком беспокойной заботы, вызвало волну клокочущего острого раздражения.              — Плохо. Со мной все плохо! Ты обещал мне большее, Лань Ванцзы, а сам уходишь! Неужели в клане Лань слово его Второго Господина ничего не значит?        — Что, сейчас? Ты часом не болен?       Его ладонь устремилась ко лбу, но Вэй Усянь замотал головой, как безумный, не давая заклинателю и шанса коснуться его лица.        — Я хочу еще, немедленно, еще, Лань Ванцзы! А если ты уйдешь, я всем, я всему Гусу Лань растрезвоню, что здесь сегодня было!       «И как тебе такие перспективы, Лань Чжань? Надеюсь, теперь ты понимаешь, что выпихнуть меня за ворота Гусу и поскорее будет самым лучшим вариантом… Не планируешь же ты, в самом деле…»        — Хм… Ладно. Раз ты так в этом уверен…       «!???? Да какого хе…»       Рот, накрывший его губы, был горячим и терпким. Голодным. Словно у путника, проведшего в горах недели без питья и пищи. Лань Ванцзы целовал его требовательно, и если где-то там и был призрачный шанс передумать, то он весь растворился в этом поцелуе, растертый на языке второго нефрита клана Лань, скользящем по губам. Пальцы Лань Чжаня двигались под одеждами, ловко расправляясь с поясами, ослабляя хватку верхних одеяний, дабы без труда добраться до нижних. Как и в прошлый раз, Лань Чжань не тратил время на то, чтобы раздеть его, оставляя его тело нетронутым ветром, а ткань, казалось бы, совсем не препятствовала его ладоням добираться до кожи, обжигая подушечками пальцев поясницу, копчик, крепкие ягодицы…        — Лань Чжань…       Когда его пальцы так сноровисто добрались до ложбинки, голос Вэй Усяня задрожал. Он цеплялся руками за накидку Лань Ванцзы, словно за последний оплот равновесия в этом поехавшем после третьей тысячи правил ордене Гусу, а вверенное его духу тело, отказываясь повиноваться ему, с поразительной легкостью поддавалось на ласки Хангуан-Цзюня.       «Предательство!»       Второй Господин клана Лань раскрывал его ягодицы с нажимом, поглаживая тугой поддающийся вход, ощущать его руки на себе… и в себе было невыносимо. Лань Ванцзы будто бы четко знал, что и как нужно делать, своими тянущими поглаживаниями вызывая жар, усиливающуюся тяжесть в паху и легкую резь в районе копчика.       Вэй Усянь не мог на него даже смотреть.       Стоило его пальцам на секунду выскользнуть, как Вэй Ин, почувствовав веяние свободы, рванулся из умелых рук. Крутанувшись на месте, чувствуя прилив бодрости и сил, он тут же оказался прижатым грудью к стенке.        — Что ты, сначала провоцируешь… а потом сбегаешь?..       Руки заклинателя потянули с плечей накидку, оборачивая ткань вокруг рук Вэй Усяня, спутывая их за спиной.        — Лань Ванцзы, ты меня неправильно понял, я вовсе тебя не провоцировал, я решил тебя подразнить, но я не думал, что ты поведешься.        — В следующий раз ты подумаешь.       «В следующий раз?!»        — Лань Чжань, послушай меня, тебе вовсе не нужно этого делать, я все понял!..       Только заклинателя было не остановить никакими уговорами, он словно совсем рехнулся, высвобождая ягодицы Вэй Ина от одежд. Красным теперь горели не только уши, красным горело все его лицо, и почему-то он был уверен, что даже задница, и это у старейшины Илин!       «И как я до этого дошел!»       Член второго нефрита клана Лань был горячим и мокрым. Вэй Ин старался не оценивать его размеры, да и в целом особо не думать, пока тот, твердый, прижимался к нему сзади. Он не знал, что заводило его больше — вся ситуация в целом или тот факт, что у благочестивого Хангуан-Цзюня так стоит.        — Смотри, не проткни меня насквозь, Лань Чжань. Такой каменный. Долгое воздержание? Я всегда говорил, что правила клана Лань до добра не доведут.        — Всегда говорил?.. Всегда говорил мне?       Вэй Ин приглушенно зашипел. Процеживать свои фразы в таком положении откровенно не выходило. Но Лань Чжань великодушно лишил его способности внятно ответить, растянув его вход на влажной головке.       И что прикажете в таком положении делать?..       Все, что он мог, это тихо скулить от невыносимого натяжения, пока Лань Чжань с медитативной выверенной настойчивостью тер его изнутри, ритмично проталкиваясь и отвоевывая территорию.        — Лань Чжань, ты весь не поместишься.        — Хм…       Лань Ванцзы тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась, с каждым циклом дыхания все сильнее вжимая его в стену. Его пальцы держали бедра словно в тисках, не позволяя Вэй Ину и двинуться, и отчего-то это казалось скорее благословением, чем наказанием, позволяя не стараться удержаться на слабеющих ногах. Его бедра безостановочно дрожали, оплетенные колючей проволокой напряжения, Лань Чжань за его спиной негромко вздохнул, мощным рывком заполняя его глубже, чувственно и неумолимо. Проволока лопнула, и в паху разлилось мокрое и сладкое тепло. Его член, бедра и живот словно макнули в нагретую патоку. Вэй Усянь ткнулся затылком в чужое плечо и низко насыщенно застонал.        — Лань Чжань…        — Тш-ш-ш… Тише…        — Лань Чжань…       Он заерзал. Пальцы Лань Ванцзы соскользнули с его бедра и накрыли рот. Не будь он так хорошо насажен на его член, точно бы рухнул, а так пришлось податься назад поплотнее, чтобы не съехать.        — Такой мокрый член у тебя, Лань Чжань… — его голос звучал даже недовольно.        — Тш-ш-ш!..        — Такой мокрый… и такой горячий.       Заткнуть ему рот ладонью явно не помогало, Вэй Ин не видел иной причины, по которой Лань Чжань вдруг решил погрузить в его рот свои пальцы. Этот метод определенно был эффективнее. Когда подушечки терли его язычок, разговаривать совсем не получалось. Что было весьма кстати, потому как на улице послышались легкие шаги. Обладатель этой поступи шел шумно явно нарочно, ведь глава клана Гусу Лань мог передвигаться совершенно беззвучно.        — Брат, ты там? У тебя все в порядке? Ты пропустил утреннюю медитацию, что-то случилось?        — Все хорошо, брат Сичэнь. Я решил сегодня помедитировать с нашим гостем… И ознакомить его с распорядком клана.       Лань Ванцзы удавалось звучать спокойно и обыденно с такой легкостью, что Вэй Ин не мог не возмутиться. «И как тебе только стыда хватает, Лань Чжань, трахать меня и сохранять выдержку!». Уперевшись в стену поплотнее, он принялся ерзать на его члене еще интенсивнее, раз за разом принимая его все глубже в свою тесноту, пока их бедра вдруг не соприкоснулись друг с другом влажно и звучно.        — О!..       Даже пальцы не помешали ему выдохнуть в голос. «Так вот ты какой, когда целиком, Лань Ванцзы».        — Что там у вас происходит?        — Ничего, брат Сичэнь, ты помешал медитации, и Мо Сюаньюй… выразил свое недовольство.       «Ты что, в самом деле улыбаешься? Здесь? Сейчас?»       Если бы он мог, то задрал бы голову еще выше, но скоро в этом отпала всяческая необходимость. Пока удаляющиеся шаги Лань Сичэня затихали вдали, все еще улыбающийся бесстыдной улыбкой Лань Ванцзы накрыл рот Вэй Усяня своим, погружаясь языком туда же, где были пальцы, явно вознамерившись сделать его не иначе, как психически поехавшим.        — А говорил, что не поместится…       Этим самодовольством явно стоило серьезно заняться, но сейчас на это не было ни сил, ни возможностей. Стоило Вэй Ину лишь немного поддаться, как Лань Чжань перестал церемониться. Его сильные бедра заходили ходуном, обколачивая задницу до насыщенных мокрых шлепков, вынуждая того хныкать, течь и плавиться. По его бедным бедрам обильно текло, и что-то ему подсказывало, что это была не только смазка. Член Лань Ванзцы распирал его, доводя до умопомрачения, дышать было нечем, грудь сжимало, а рот был забит до отказа, даже пальцы Лань Чжаня, казалось, обезумели, явно вознамерившись трахнуть его с двух сторон.       «Не могу. Не могу терпеть… не могу…»       Вэй Ин зажимался, гортанно всхлипывая, стискивая возбужденный член растерзанными мышцами в жалких попытках если не остановить, то хотя бы замедлить раскаленный и налитой таран. С каждой такой попыткой темнота накатывала сильнее, и в ней вспыхивали яркие круги, подстегивая зажиматься на члене второго нефрита ордена Гусу Лань все теснее и теснее, пока его пульсация не станет невыносимой, выстреливая и делая его нестерпимо мокрым.       Внутри.       Снаружи.       Везде.        — …Вэй Ин        — Гэгэ…