Сел Чонгук с Юнги в карты играть

              — Ну что ж. Начинай, — милостиво разрешил Юнги, расправляя свои карты элегантным веером. Это был редкий свободный вечер, когда они вернулись в общагу не под полночь, измученные тренировками и репетициями. Это был вечер, когда Юнги с Чонгуком пробовали очередную новую игру на желания. Каждый раз, оставаясь наедине, они выдумывали что-нибудь новое. Шахматы, шашки, настолки с кубиками, дженга, карты. В ход шло всё, где можно выиграть, великое разнообразие соревнований, но вот награда каждый раз была одна — победитель будет «сверху». И, скажем прямо, наедине Юнги не было равных в проигрывании в абсолютно любой игре. Любил он, когда Чонгук его… «выигрывал». В этот раз они выбрали игру, которую, кажется, Сокджин на последних посиделках за пивом выдумал на ходу. Правил никто толком не помнил, но играть было вполне весело. И интереса игре добавляло то, что была она еще и на раздевание. А что, так зато время не теряется зря. Баночка пива для Чонгука, любимый виски для Юнги. И вот, когда из одежды на Юнги осталась только бейсболка, Чонгук тщательно перемешал колоду и, не сводя с лица собеседника внимательного весёлого взгляда, предложил: — Ещё кон? — Финал, — вздохнул Юнги, снял бейсболку и расправил волосы. — Хватит этих детских глупостей, играем по-крупному. — Ты про… — Я про секс, да, — буркнул Юнги, видя, что парень засмущался и явно не сможет закончить свой вопрос. Забрал из его рук колоду и принялся раздавать карты преувеличенно неспешными движениями. — Теперь я набрался опыта, разобрался в правилах, уверен, что получу желаемое. — Ты не выиграешь, спорим? — улыбнулся Чонгук. Так задорно и ярко, что аж в груди задрожало. Или это был просто холод от кондиционера, и пора было уже согреться. Юнги только покачал головой и потянулся за своим стаканом, чуть ли не залпом выпив остатки виски. — Давай поспорим! — На что опять? — рассмеялся Юнги, отставляя стакан со стукнувшимися камушками и поднимая свои карты. — Если ты проиграешь этот кон, то в следующий раз делаем это на балконе. Если выиграешь — сам выбираешь любое место. Юнги аж застыл, не поверив своим ушам в первое мгновение. На балконе? Серьёзно? Что, придётся реально включить голову и выиграть?.. Закусив губу, он хмыкнул, поразмыслил, по привычке переставляя карты в порядке убывания. А после пожал плечами: — Окей. На балконе так на балконе. Ночью вряд ли заметят. К тому же… можно договориться на минет, а такое уж точно никто даже днём не раскусит. Если и заметят, то только Чонгука, подумают, что он просто совсем от своих упорных тренировок поехал головой, кайфует на свежем воздухе. Снова пользуясь правом проигравшего прошлый кон, Юнги пошёл первым, выложив пару карт. Чонгук просто светился от радости и предвкушения. Обворожительная улыбка не сходила с хорошенького лица. Парень с трудом сидел на месте, дергаясь от каждого удачного хода, постоянно облизывал губы и с волнением стискивал пальцами колени, обтянутые тканью черных домашних брюк… просто замечательных черных домашних брюк из легкой и воздушной ткани, которая всегда так роскошно обнимала тело, подчеркивая каждую мелочь и не скрывая ничего. Парень был уже возбуждён, и Юнги это прекрасно видел. Жаль только, возбуждение сильно мешало Чонгуку думать. Приходилось старательно поддаваться. — Ну что, всё? — хмыкнул Юнги, выкладывая свои последние две карты, которые, если он правильно рассчитал, Гук должен был легко побить. Тот и побил, чуть не взвыв от восторга и пританцовывая на своей подушке — Всё. Что ж… значит, сегодня я снизу, а на следующей неделе трахаемся на балконе… нда, надо срочно заказать затемнение… — Нет, сегодня — на балконе. — Чего? — опешил Юнги, на автомате собирая карты в стопку. — Ну, на момент заключения спора ведь этот раз и был «следующим». Так что — сегодня. Будьте любезны проследовать на балкон и раздвинуть свои сладкие булки, дабы принять делегацию из Трахсбурга. — Ого, какие пошлости, — усмехнулся Юнги, чуть карты не выронив. Даже фантазию малец подключил, да за такие старания можно было и на большее согласиться! Оставалось надеяться, это ему не Сокджин на заказ написал. — Ну… ладно. Ты у нас сегодня главный, тебе решать. Юнги отложил карты, встал, потянулся и побрёл к балконной двери, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимым. Балкон у их с Джином комнаты был общий со спальней виминов, где Чимин основательно залип в онлайн-игре, и кухней, где в тот вечер обосновался размышляющий о смысле бытия Хосок. Не хотелось бы кому-то из них на глаза попасться. Догадываться-то все догадывались о творящемся между коллегами, но наглядных демонстраций Юнги не любил… надежда была только на то, что Чонгук в силу своей нетерпеливости, как обычно, быстро справится. Открыв дверь, Юнги выглянул. Закат закончился, на улице стремительно темнело, а уличное освещение во дворе еще не включилось. Самое то. Да и вечер был тёплый, почти жаркий, лето всё же. И всё равно от волнения сосало под ложечкой. — Может, минет? — с надеждой предложил Юнги, оглядываясь на подошедшего парня. — Нет, — счастливо улыбнулся Чонгук и расстегнул пару верхних пуговок. — Но можешь надеть мою рубашку, чтобы не светить голым торсом, так уж и быть. Парень стянул с себя мягкую клетчатую ткань и протянул. Юнги растерянно проморгался, не понимая, но, когда всё же поборол ступор и натянул «подачку» через голову, расплылся в благодарной улыбке. Рубашка и Гуку-то была велика, а на нём и вовсе мешком сидела, накрывала всё, что стоило бы прикрывать. — Спасибо. — Отблагодаришь на балконе, — шепнул в ответ Чонгук и аккуратно подпихнул в спину, торопя. Балкон был просторным, бетонным до пояса, застекленным сверху. Бантаны на нём обычно не ошивались, летом сюда жарко светило солнце, а курить они сразу договорились в другом месте, так что на балконе разве что хранили вещи, которые не поместились в комнатах, и иногда сушили бельё. В тот вечер на веревочках висела давно иссохшая до состояния сухарика простыня с медвежатами. Тэхён притворялся, что совершенно забыл о её существовании. Чимин, чей прекрасный подарок не оценили, притворялся, что забыл о существовании Тэхёна. Но простыня, надо признать, в тот момент Юнги показалась просто чудом, посланным свыше… видимо, лично Тэхёновыми ангелами. — Душно тут… — Чонгук оглядел балкон и ногой подтянул за петельку старое кресло-мешок, которое Хосок милостиво отдал на общие нужды, когда безбожно обляпал чернилами, всего разок занявшись каллиграфией. Юнги глянул на кресло. Секс их ждал такой же безбожный, как таланты Хоби в каллиграфии. — Музычку хочешь включить? — Да меня и саундтрек из воплей геймера-Чимина устраивает, — ответил Юнги, не став уточнять, что без музыки у него больше шансов заметить лишние шорохи и вовремя сбежать с балкона. — Но, если хочешь, можешь помурлыкать что-нибудь мне на ушко, пока будешь забирать свой приз победителю. Чонгук тихо усмехнулся, заправил его отросшие прядки за ухо, шумно поцеловал шею и буквально упал на кресло. Юнги вздохнул, смирившись с тем, на что сам нарвался. Еще разок прислушался, пытаясь разобрать звуки, доносящиеся из соседних дверей, и аккуратно пристроился у парня на коленях. Чонгук тут же расстегнул еще одну пуговку клетчатой рубашки, открывая грудь и живот Юнги до самого пупка. — Ничему тебя жизнь не учит, да, хён? — с улыбкой прошептал Чонгук, поглаживая голые бёдра. — Ошибки — тоже опыт, — невозмутимо ответил Юнги, мысленно посмеиваясь. Он склонял голову вбок, подставляя шею под жаркие и жадные поцелуи, и надеялся, что в этот раз сам себя не перехитрил. — Набираюсь опыта. И ты тоже набирайся… Чонгук покрепче ухватил его за талию одной рукой, а второй взял за подбородок, разворачивая к себе. Впился в губы поцелуем. Как будто говорил «Я-то тут не проигрываю». Юнги только отвечал на ласку, позволял парню и дальше верить, что он правда самый везучий человек в любых играх и спорах. А заодно едва заметно направлял его ладонь ниже по спине. Вытащив из кармана рубашки смазку, Юнги выдавил немного сладковато пахнущего геля парню на пальцы и прижался ближе, обнимая за шею и по привычке осторожно прикусывая, посасывая многочисленные сережки на ухе. Чонгук опустил руку, прошелся пальцами между ягодиц и надавил. Юнги слегка поерзал и расслабился, млея в духоте и ласке. Палец скользнул в отверстие легко — возбуждение понемногу копилось давно, казалось, он уже готов на всё. Но Чонгук в этот раз не торопился. Упоительно нежно целовал его щеки, с готовностью подставлялся под ответные поцелуи, позволяя даже оставлять засосы на плечах, и неспешно растягивал, лишь через пару минут добавив второй палец. — Тебя сегодня кто-то зельем терпеливости напоил? — усмехнулся Юнги, поёрзав, как будто пытаясь насадиться поглубже. — Если планируешь еще третий добавлять, то давай уже. — А закон сохранения энергии, я смотрю, работает и здесь. Тебе сегодня не сидится на месте спокойно? — Не могу терпеть, — хрипло зашептал Юнги ему на самое ухо, — ты сегодня слишком охуенно красивый. — Я не причесывался с утра. — Об этом и речь, обожаю, когда ты похож на попавшего в торнадо длинношерстного барана. У меня прям древние инстинкты просыпаются. — Какие инстинкты? — Эээ, невинной овечки, — натянуто усмехнулся Юнги, чуть не ляпнув «пастушьи». — Что, скажешь, не похож я на невинную овечку, мечтающую о баране? — Ну, разве что на волка в шкуре невинной овечки. Чонгук чмокнул его горячий нос и вытащил пальцы, принявшись послушно стягивать брюки вместе с бельём. Юнги затаил дыхание, приподнялся и придерживая одной рукой твердо стоящий член, осторожно сел. Опустился, позволив войти до самого конца. И наконец как будто облегченно выдохнул, снова обнимая и впиваясь пальцами в чужие плечи. Чонгук в ответ стиснул пальцами его ягодицу. Кресло-мешок тихо поскрипывало наполнителем под их телами, проигрывающий Чимин отчаянно матерился на своего персонажа, за окнами щебетали птицы, а они больше не болтали, только шумно дышали и целовались. Юнги заставлял себя двигаться неспешно и плавно, чтобы порадовать любимого. Но в то же время то старательно расслаблялся, то сжимал мышцы, уже прекрасно зная, что так Чонгук кончит заметно быстрее. Когда Чонгук между поцелуями стал знакомо закусывать губу, Юнги довольно улыбнулся и опустил одну руку на собственный член. Им и самим уже завладело блаженство, которое появлялось каждый раз от мысли, что его выбрал именно тот самый лучший в мире парень, которого выбрал он сам. Все полгода Юнги не переставал наслаждаться новизной отношений. И это до сих пор случалось каждый раз, добавляя особой искры бесхитростному сексу. Задвигав бедрами быстрее и резче, в такт руке, Юнги уткнулся носом парню в висок. И вскоре почувствовал, как пальцы Гука сильнее стискивают его кожу, а внутри растекается сперма. А через несколько секунд кончил и сам, сдерживая стоны и слишком шумные вздохи, чувствуя, как по спине течёт капля пота. Затаился, прижимаясь в объятиях. — Что, так и будем сидеть? — прошептал Чонгук, поглаживая его спину под рубашкой. — Угу. — А больно не станет? — Я люблю этот дискомфорт, — буркнул Юнги, прислушиваясь к звукам вокруг. — Любишь наказывать себя за полученное удовольствие? — Люблю чувствовать, что с тобой и удовольствие, и боль радуют. Юнги вздохнул, нащупал на полке с запасами пачку салфеток, вскрыл, выудив для себя несколько штук, и наконец закопошился. Чонгук мимолетно поцеловал напоследок в уголок губ, благодаря за приятно проведенное время и нежность. Юнги ничего не ответил, лишь стирая следы этой самой нежности. А в это время в его комнате громыхнула резко распахнувшаяся дверь, завопил отчаянно голос Тэхёна: — ЮНГИ-ХЁН, НЕ СОГЛАШАЙСЯ! У Юнги сердце в пятки ушло. Он сорвал с веревки простынь с медвежатами, чуть не сорвав и саму верёвку, укутался и замотал Чонгука с головой. Тэхён вылетел на балкон. Юнги уставился на него огромными глазами. — Ты чо орёшь, ошалелый? — Юнги, не соглашайся! Не надо, — умолял Тэхён, тряся его за плечи и не замечая ничего странного. — Ты же не хотел, не заставляй себя! Это на всю жизнь! — Ч-чего?.. — Если не хочешь тату, не делай! — на этих словах Чонгук высунулся из кокона с медвежатами, сурово глядя на друга. Тэхён смутился в первую секунду, а потом, видимо, что-то там себе объяснил и успокоился, скромно отступив к балконной двери. — Не слушай уговоры Чонгука, не делай татушку просто так! — Какая еще татушка?! — фыркнул Чонгук, явно отчаянно не понимая всего происходящего. — Ну… ты написал мне «пошёл уговаривать Юнги сделать татушку»… Тэхён достал из кармана телефон, пытаясь этим всё объяснить. — Блин, парни, — высунулся из кухни Хосок в фартучке с утятами и поварёшкой в руке, — я-то думал, вы тут тра… оу… ТЭХЁН, БЛИН, ТЫ ВООБЩЕ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Хосок моментально покраснел хлеще соуса, которым его поварёшка была испачкана, и тут же метнулся обратно на кухню, даже не сказав, что будет на ужин. — ЧТО ТАМ ТЭХЁН ОПЯТЬ ВЫТВОРЯЕТ?! — рявкнул с другой стороны Чимин, вылетая на балкон с пылающим от ярости взглядом. — ТЭ, ТЫ… Чимин крякнул, явно почувствовав себя еще одной уточкой, грубо схватил парня за шиворот и, как непослушного щенка, потащил в свою конуру, тут же включив музыку погромче. Юнги стукнулся лбом об подоконник, честно говоря, не понимая, как еще не воспламенился от такого стыда. Пот градом катился, сердце колотилось так, как никакому сексу и не снилось, хотелось провалиться сквозь землю и тихо поплакать где-то там, на глубине. Не хотел он таких наглядных демонстраций. — Ой, надо же, — пробормотал Чонгук, достав из очередного кармана рубашки свой смартфон. — Я и правда написал «татушку» вместо «ту штуку». — Ту штуку? — гундосо пробубнил Юнги, не отрывая лица от подоконника. — Ну, на балконе. — Ммм… угу… — Юнги встал, покачиваясь на ослабших ногах, и побрёл к себе. — Эй, хён, — почти жалобно протянул Чонгук, хватая его за руки. — Ну прости, пожалуйста. Никто же ничего не видел, не расстраивайся. Больше я не буду о таком просить, а взамен… в следующий раз сделаем всё-всё-всё так, как захочешь ты. Юнги замер в дверях, бросил взгляд на шкаф, где хранились недавно прикупленные верёвки, и тихо усмехнулся. — Окей, договорились.