Я - Санс, а что?

Комната Санса по-прежнему погружена в полумрак, лишь редкие лучи зимнего солнца пробиваются сквозь пыльные окна, освещая танцующие в воздухе пылинки, признак того что хозяин редко здесь появляется. За время присутствия в этом мире, комната получила небольшое обновление. Появилось кресло у стены рядом с окном, зеркало в полный рост, нормальная кровать, а не тот матрас со времен динозавров. Мусор не пропал, но его стало гораздо меньше. Торнадо из всего что кажется есть в этом мире, все еще стоит в углу. Сансу он нравится, да и это единственное что осталось от оригинального владельца тела. Беговая дорожка переместилась к Папирусу, ему она явно больше нужна чем ему. Сам хозяин комнаты, кажется, сросся с креслом, превратившись в часть мебели. Его взгляд, устремлённый в окно, блуждает по заснеженному пейзажу, но мыслями он далеко. Папирус где-то носится, вероятно, пытаясь всучить кому-нибудь очередную головоломку или приготовить несъедобные спагетти, хотя должен признать у него есть небольшие улучшения. Санс же, никуда не торопится. Лень — его вечная спутница, доставшаяся в наследство, преследовала его как обычно, но сегодня она лишь маскировала волнение. Фриск. Когда этот ребёнок снова упадёт в подземелье? Санс не знал, но его нутро чуяло приближение этой встречи, скоро, очень скоро. Он был готов. Точнее, старался быть готовым. Главный вопрос мучил его, как заноза в кости: будет ли Фриск на этот раз просто марионеткой сюжета, бездумно повторяющей прошлые действия, или у него появится хотя бы намёк на собственную волю? Какой путь он выберет? Сам он действует, или им управляет игрок? Этот мир игра или реальность? Из-за знания сюжета и воспоминаний оригинала, мысль о том, что Папирус может снова пострадать, что они все могут снова погрузиться в тот кошмар, заставила Санса резко выпрямиться. В левом углублении его глазницы вспыхнул яркий, яростный голубой-золотой огонёк. — Не позволю — прозвучал его хриплый и полный решимости шёпот. Он не допустит повторения того что пришлось пережить Сансу. Ни за что на свете. Но эта вспышка гнева быстро угасла, оставив лишь тлеющий уголёк тревоги и томления в ожидании. Санс откинулся на спинку кресла, медленно выдыхая. Он не мог позволить эмоциям взять верх. Нужно думать, анализировать, искать выход. Он надеялся, что не будет просто зрителем в этой пьесе. Что у них есть хоть какой-то шанс повлиять на происходящее, что Фриск — не просто бездушный игрок. И что он не будет ограничен в действиях, а то если он должен будет действовать по сюжету игры undertale, это будет очень плохо и геморно. Санс медленно потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Он не был беспомощным, он тренировался и стал сильнее оригинала, несколько своих приёмов придумал, да и по шустрее будет. Он многое сделал, чтобы подготовиться к этой встрече. Он не только тренировал Папируса физически, но и пытался развить его умственные способности через игры. Он заставлял его думать, анализировать ситуации, сомневаться в очевидном и на первый взгляд невинном. Он пытался посеять в его голове семена критического мышления, чтобы тот не доверял каждому встречному. Он надеялся, что Папирус не будет так слепо верить Фриск, как всегда это делал. — Надеюсь, он запомнил — пробормотал Санс, глядя в окно. Он не хотел, чтобы его брат снова стал жертвой чьей-то жестокости. Он сделал всё, что мог. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что все его усилия не были напрасными. Он не мог предсказать будущее, но был полон решимости сделать всё, чтобы защитить тех, кого он любил. Задолбавшись смотреть в окно, Санс оторвался от своего любимого кресла, словно с неохотой расставаясь уже с привычного, теплого места — Может, немного прогуляться? — пробормотал он себе под нос, и его кости, казалось, сами собой потянулись к выходу. Шаги по заснеженным улицам Сноудина были уже привычными и успокаивающими. Он старался не думать о неизбежном, но каждый шорох снега, каждый скрип дерева отзывались в нём тревожными отголосками. Он услышал, как перешёптываются монстры, их голоса приглушены и полны недоверия — Слышали? Говорят, видели человека… — Но тут же раздавались смешки, и шепот сменялся беспечным галдежом — Да ладно, глупости какие, человек? И у нас? Смешно… Санс застыл, как статуя, одна его нога в розовом тапочке зависла в воздухе, словно застыв во времени. «Человек» — эта мысль пронзила его, словно ледяной шип. Фриск. Он здесь, это точно. Но как? Почему сейчас? Ведь он, должен был первым встретить ребенка после его выхода из руин, как это было всегда, в каждом маршруте, как он его упустил?. В его груди заворочался беспокойный вихрь, смешивая страх и настороженность. Внутри всё сжалось от беспокойства за Папируса, а что если. Санс начал перемещаться, его силуэт мелькал то тут, то там, словно призрачная тень. Он искал брата, пока наконец не увидел его идущим по дороге, ведущей к его посту. С его губ сорвался вздох облегчения, но он быстро сменился тревогой. Слишком многое изменилось, и он не мог позволить себе расслабиться. Стремительно телепортировавшись на свой наблюдательный пункт, он принял привычную позу ленивого наблюдателя. Его голова с тихим стуком опустилась на деревянную стойку, но зрачки потухшие в глазницах, внимательно следили за происходящим вокруг. Он притворился спящим, но каждая косточка его тела была начеку. Если его расчёты верны, то сейчас он должен встретить Фриска. Именно здесь, на этом знакомом пункте, рядом с этой лампой в форме Фриск, Санс поймёт, кто перед ним. Друг, который принесёт надежду и мир? Или хладнокровный убийца, чьи шаги пропитаны кровью и смертью? В этот раз всё будет иначе. Санс готов. Готов к любому повороту событий. Его душа билась, как набат, и он терпеливо ждал. Ждал, чтобы увидеть, кого он встретит и как будет к нему относиться, как к другу или будущему трупу. Санс продолжал лежать, притворяясь спящим, но в его голове бушевал вихрь мыслей. Он не понимал, почему упустил момент, когда Фриск вышел из руин. Он должен был встретить его сразу, как только ребёнок покинул гостеприимную Ториэль. Но этого не произошло. Он словно пропустил кадр в фильме, и это сбивало с толку. Сбивало с толку… пока он не осознал важную вещь. Он не обязан следовать сюжету! Это значит что оригинальный Санс сам все повторял. Все прошлые встречи с Фриск, навязчивые повторения, когда тот словно на автопилоте выдавал заученные фразы и совершал заученные действия… он сам их выбирал. Он сам, по своей воле, занимал этот пост и ждал. Осознание этой свободы словно выдернуло его из нависшей паутины предопределённости. Теперь он не был марионеткой. Теперь он мог действовать иначе. Но почему тогда тот так поступал? Это значит что он мог спасти брата, но не сделал этого? Бред, санс любил брата. А значит здесь несколько вариантов. Санс специально повторял свои действия, чтобы не показывать Фриск что он знает о перезагрузках и что он все помнит, но тогда остается вопрос почему он позволял убивать брата. Не успевал? Так он ведь знал даже где и во сколько все произойдёт, чуть ли не по секундно. Или он допускал это, чтобы накопить карму для финальной битве? Ведь у него 1 hp, и как то же, ему надо было сражаться с Фриск. А для активации кармы нужен высокий ур. Резни и грехи за спиной, то есть, нужно было чтобы Фриск убил всех, даже его брата. А может в отличии от него, Санс был под контролем сюжета и не мог выходить за рамки своих запрограммированных действий? Но тогда это было бы в его воспоминаниях, но такого не было. Странно все это и запутанно. Но раз он свободен, то он может делать все что захочет и действовать на свое усмотрение. Погрузившись в свои теперь радостное размышления, он уловил тихий хруст снега. Легкие шаги, без той энергичной тяжести, которая отличала походку Папируса. Это был Фриск. Санс приоткрыл один глаз, стараясь не выдать своего пристального внимания. Обычный на вид ребенок в синем свитере с двумя фиолетовыми полосками, и в таких же синих штанах, явно не подходящем для зимней погоды. Прищуренные глаза, в которых трудно было что-либо прочесть. Фриск прошел мимо, словно не замечая его, словно Санс был частью пейзажа, старой деревянной стойкой. «Нет уж, этого не будет» — промелькнула мысль в голове Санса, и он решил прервать эту игру в «я тебя не вижу». Он резко сел, заложив руки за голову и изображая предельную расслабленность — Эй, малой — окликнул он нарочито ленивым тоном — Тебя что, не учили здороваться со старшими? А ну-ка, подойди сюда и протяни руку — В его голосе не было ни капли угрозы, скорее ленивая небрежность, но при этом в его глазах мелькали острые, внимательные искорки. Фриск остановился, медленно повернулся к нему и подошёл, не выражая никаких особых эмоций. Санс не отводил взгляда, изучая каждую деталь. На ребёнке не было ни пылинки от праха монстров, ни намёка на то, что Фриск уже успел кого-то убить. Но это не давало никаких гарантий. В воспоминаниях, Фриск мог быть вежливым и притворяться невинным, но это не мешало ему потом вырезать все подземелье. Пока Фриск приближался, Санс протянул руку для рукопожатия. В его ладони была спрятана подушка пердушка, любимая шутка санса. Старый трюк, но он никогда не переставал быть забавным. Когда их руки сомкнулись, раздался громкий звук «пуканья», от которого Санс расхохотался почти по-детски— Ха-ха-ха, старый трюк с подушкой-пердушкой, всегда работает. Как я вижу это шутка покорила тебя до самых костей! — спросил он, сдерживая смех, который заполнил тишину леса — Я Санс, скелет Санс. А ты, малыш? Фриск, казалось, ничуть не удивился, лишь слегка нахмурил брови, словно пытаясь понять, что только что произошло. — Фриск — тихо ответил ребёнок, и его голос был настолько спокойным, что это немного тревожило. Смех Санса постепенно стих, но легкая ухмылка все еще играла на его губах. Он не сводил взгляда с Фриск, словно пытаясь прочесть в ней ответы на все свои вопросы. Этот ребенок был загадкой, сложной и неоднозначной, а главное непредсказуемой. В его глазах не было ни страха, ни злобы, а лишь какая-то отстраненность, которую Санс не мог понять — Значит, Фриск — повторил он, словно пробуя имя на вкус — Ну что ж, Фриск, раз уж мы познакомились, может, расскажешь мне, что привело тебя сюда?. Санс нарочито небрежно, положил руки перед собой крест накрест и положил подбородок сверху, смотря с ленивым прищуром будто сейчас уснет, но внутри у него с каждой секундой нарастало напряжение. Он пытался найти слабые места в броне этого ребёнка, понять, что им движет на самом деле. Он задавал вопросы не столько для того, чтобы получить ответ, сколько для того, чтобы изучить реакцию. Он говорил о подземелье, о монстрах, об их жизни. Он вплетал в свои слова намёки на прошлые события, которые с ними происходили и даже слегка провокационные замечания, но лицо Фриск оставалось непроницаемым, а ответы были краткими и неинформативными. Это была игра, в которой Санс пока не мог понять правил. Внезапно в тишине леса раздался громкий топот. Земля под ногами чуть ли не задрожала от тяжёлых шагов, которые приближались с каждой секундой — Это Папирус — прошептал Санс, и его глаза на мгновение вспыхнули голубым огнём — Мой брат. Он… немного помешан на идее поймать человека — Он обернулся к Фриск, прищурив глаза — Понимаешь, он хочет вступить в Королевскую гвардию, а для этого ему нужен человек. То есть ты. Мы же не хотим этого, верно? Фриск кивнул, не меняя выражения лица. — Тогда слушай меня внимательно — сказал Санс, и его голос стал тише и серьёзнее — Там, есть лампа, которая уж очень похожа на тебя, как раз по размерчику, хватит места прикрыть твои косточки. Тебе нужно спрятаться за ней. И сидеть там тихо, как мышка. Хорошо? — Санс указал костлявым пальцем на старую лампу, стоявшую неподалёку. Она была настолько грязной и пыльной, что было ясно, никто ей не использовался. Фриск без колебаний послушно подошёл к лампе и исчез за ней, словно тень. Санс выдохнул с облегчением. Все шло как и раньше, но сейчас это не имело значения. Важно было выиграть время и понаблюдать за ситуацией. Тяжёлые шаги Папируса стали ещё громче, и вот он появился на поляне. Его скелет в ярком костюме возвышался над Сансом, словно неуклонная башня — САНС! САНС! — завопил он, его голос был полон энергии и волнения — ТЫ СНОВА СПИШЬ?! Я ЖЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ НЕ ЗАСЫПАТЬ НА ПОСТУ! А ЕСЛИ ПРИДЕТ ЧЕЛОВЕК И ТЫ ЕГО УПУСТИШЬ? И ДА… СКАЖИ МНЕ, САНС! ТЫ НЕ ВИДЕЛ НИГДЕ ЧЕЛОВЕКА? ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО ДЛЯ МОЕЙ МЕЧТЫ! — Папирус, как обычно, не сдерживал своего энтузиазма. Санс небрежно помахал рукой, стараясь выглядя максимально расслабленным — Не волнуйся, бро — фальшиво зевнул он — Я тут… не спал. Просто… наслаждался тишиной леса. А человека… не видел. Никого, вообще. Ты, первый мой посетитель за 2 часа. Папирус нахмурился, прищурив глазницы — ХМММ… САНС, ТЫ КАЖЕШЬСЯ МНЕ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫМ! НО… ЛАДНО, ПОВЕРЮ ТЕБЕ НА СЛОВО! В ЭТОТ РАЗ. ВНИЗУ МЕНЯ ЖДЕТ ГОЛОВОЛОМКА! Я ДОЛЖЕН ПОЙТИ И НАСТРОИТЬ ЕЁ СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА! А ТЫ НЕ СКУЧАЙ, Я ПРИДУ ЕЩЁ ЧЕРЕЗ 2 ЧАСА! — Папирус затрясся от возбуждения, размахивая руками, а затем стремительно убежал, оставив после себя лишь клубы снежной пыли. Санс медленно выдохнул, когда Папирус скрылся из виду — Ну вот — пробормотал он, поворачиваясь к лампе — Пока что пронесло. Но это ненадолго. Санс подозвал Фриск обратно, жестом приглашая мальчика подойти ближе — Ну, Фриск — сказал он, стараясь говорить непринужденно, но внутри него все еще клокотало напряжение — Раз уж мы заговорили, я кое-что тебе скажу. Ты ведь все равно пойдешь дальше, верно? — Он немного наклонился вперед, словно делясь секретом — Там, дальше, на твоем пути… Папирус постарался на славу. Он понаставил там всяких головоломок и ловушек. Он у меня мечтатель и хочет стать частью Королевской гвардии. Для него это очень важно, понимаешь? — Он внимательно следил за реакцией Фриск, но лицо ребёнка оставалось непроницаемым, как маска. — Вот что я тебе скажу — продолжил Санс, делая вид, что говорит о чём-то незначительном — Он у меня парень ранимый. Хоть и старается этого не показывать. Поэтому я прошу тебя… подыграй ему немного, ладно? Ну, сделай вид, что тебе очень интересно, решай его головоломки. И главное… не обижай его. Он не заслужил боли — Санс пристально посмотрел на Фриск, его глаза на мгновение вспыхнули слабым голубым светом, выражая его внутреннюю серьёзность. Фриск, как и всегда, просто кивнул, не сказав ни слова. Санс не мог понять, что творится в голове у этого ребёнка. — Ну ладно, раз всё понятно, то иди — сказал Санс, отпуская Фриск лёгким жестом руки — И… будь осторожен. Он больше ничего не сказал, не стал давать советов и наставлений. Он знал, что теперь всё будет по-другому и что любое его вмешательство может изменить ход событий, что в принципе он и добивается и процесс уже начался. Когда фигура Фриск растворилась в снежной дымке, Санс исчез, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветерка. Он телепортировался на ближайшее высокое дерево, откуда открывался хороший вид на тропу, по которой шёл Фриск. Он наблюдал за ребёнком, стараясь оставаться незамеченным. Ему нужно было точно понять, что Фриск собирается делать, по какому пути пойдёт на этот раз. Он должен был понять, будет ли это путь пацифиста или путь геноцида. Пока он лениво проводил время, наблюдая за происходящим, не упоская возможности подумать. Зная о вечных циклах, он переосмыслил подход к старым головоломкам и ловушкам Папируса, он дал ему несколько советов, которым тот последовал. Он усложнил их, добавил неожиданных поворотов, сделал их намного опаснее и непредсказуемее, чем раньше. Он хотел посмотреть, как Фриск справится с этим, как отреагирует на изменения в уже знакомом ему мире. Он хотел посмотреть, заметит ли ребёнок, что всё не так, как раньше, и что его прошлый опыт не гарантирует успеха. Кроме того, ему было очень любопытно понаблюдать за реакцией брата, который стал намного хитрее и осмотрительнее после их тренировок. Он жаждал увидеть, как Папирус отнесётся к Фриск, учитывая все те уроки, которые Санс в него вложил. Будет ли он слепо доверять человеку или проявит осторожность, как я его учил? Санс не собирался вмешиваться и помогать Фриск. Он не был тем спасателем, каким был в прошлых циклах. Он предоставил ребёнку свободу действий, чтобы наконец понять, что представляет собой Фриск на данный момент. Он не переживал о том, что ребёнок умрёт. У Фриск была РЕШИМОСТЬ, возможность перезагрузиться, в отличие от него. Он наблюдал, словно исследователь в лаборатории, и ждал, что его подопытный преподнесёт ему в этот раз. Он подождет, столько сколько нужно.