Кошмар.

Кошмары — часть меня, Та часть, что не даёт мне жизни. Я засыпаю с осознанием того, Что предстоит увидеть ночью мне, И просыпаюсь я, увидев лишь тебя, Того — кто вылечит меня.

      Всё было как обычно. Эндрю и Нил пришли в их комнату в Колумбии, где стояли кровати. Одна — большая, та, на которой спал Эндрю, и маленькая — напоминавшая раскладушку, та, на которой спал Нил.       Эндрю не хотел рисковать и проверять свою реакцию. Он не знал как отреагирует на Джостена, если тот проснётся попить воды или сходить в туалет. Он боялся что причинит ему боль.       Может Эндрю никогда и не говорил о своей привязанности к рыжей бестии, но сам он давно осознал что Нил — намного больше чем бегунок или "ничто". Нил перерос несбыточную мечту и стал тем, кого Эндрю хотел видеть утром, днем, вечером, ночью. Но он не мог уложить его рядом с собой. Он купил грёбаному Джостену отдельную кровать, и поставил её в своей грёбаной спальне. Куда больше? Он боялся своих действий. Он боялся себя.       Нил и Эндрю по очереди приняли душ, покурили сидя на подоконнике, обменялись парой слов, а после молча разошлись по своим койкам. После того как Эндрю вырубил свет у прекроватного светильника, он погрузился в сон.       Его сон всегда был намного чувствительнее чем у обычных людей, и он просыпался от каждого шороха. Но ведь, это не спроста?       Эндрю не видел хороших снов уже много лет. Уже много лет ему снились его дни в приёмных семьях, Тильда, колония, а теперь ещё и он. Но самые изощрённые сны были с участием Нила. Ему снилось всё сподряд. От эротических снов, будто он пацан в пубертате, до его гибели. И эти сны были самыми пугающими. Видеть как умирает его Нил? Боже, это было так больно.. это было настолько больно, что, кажется, ещё пару таких снов, и Эндрю не выдержит, набросится на Нила что бы проверить его на наличие повреждений прямо ночью.       И о боже, эта ночь не стала исключением. Вот только, этот сон был каким-то... неправильным. Если раньше Эндрю будто наблюдал за всем от третьего лица, то сейчас он находился в помещении. В помещении с огромной фигурой, напоминающей Нила, и самим Джостеном. Прикованным, к ебучему стулу.       Его руки были заломлены за спинку, а там, по всей видимости, связаны. Он смотрел прямо в глаза мужчине, что возвышался над ним. Тот, в свою очередь, держал одной рукой мясничий топор, а другой — тесак. Эта была жуткая картина. Кажется, Эндрю почувствовал вкус крови на языке, когда увидел как его Нила начинают буквально разрезать на части. Эндрю кричал, он угрожал этому человеку, он пытался сделать хоть что-то, но как бы он не старался, он не мог пройти к ним. Он просто не мог сдвинуться с места.       Фигура человека повернулась к нему, и блеснула своими ледянисто синими глазами. В его глазах был холод и наслаждение. Наслаждение и холод. Он получал ёбаное наслаждение, кромсая Нила. — Эй, Натаниэль, — жесткий, тяжелый и хриплый голос мужчины отразился от холодных стен этого, предполагаемого, подвала. Он вновь повернулся к Нилу, — Кажется твой дружок хочет тебе помочь. Нил поднял взгляд, и улыбнулся. Сука, этот придурок улыбнулся. — Может, он поиграет с нами? — спросил мужчина, хватая Нила за подбородок. Нил сразу же начал махать головой в отрицании, его глаза наполнились мольбами о пощаде. Он пытался что-то сказать, но, языка уже нет, — Ох, так ты согласен? Отлично!       На этом сон обрывается. Эндрю вскакивает, принимая сидячие положение. С него бежит холодный пот, а на щеках, кажется, холодеют струйки горячих слез. Эндрю вскакивает с кровати, и за секунду оказывается у кровати Джостена. Он рывком переворачивает того на бок, лицом к себе, и начинает судорожно осматривать. Нил смотрел на него в недоумении. — Эй, Эндрю? — спросил Нил. Ответа не последовало. — Эндрю? Что произошло?       Миньярд поднял голову, и посмотрел прямо в глаза Нила. Глаза. Боже, они были точно такие же. Такие же, как у того мужчины. А, нет. Показалось.       В этих глазах Эндрю мог увидеть беспокойство и заботу. Он мог утонуть в них. Он мог тонуть в них долго — долго, не желая всплывать или выныривать. Он хотел тонуть в них. — Да или нет? — тихо спрашивает Эндрю. Нил сглотнул. — Да. — тихо прошептал Нил, а после его обняли. Эндрю сжимал Нила в объятиях так, будто они скоро умрут. Будто это их последняя встреча. Будто они больше никогда не смогут встретиться. — Я здесь, я не уйду. — Нил понял его. Эта его черта была так ненавистна Эндрю, что он хотел собственно ручно вырвать её. — Заткнись. — прошипел Эндрю, упираясь лицом в изгиб шеи джостена. — Я хочу лечь с тобой. Могу ведь? — Конечно. Всегда да. — Кроме тех случаев, когда ответ нет. — Таких случаев тоже нет, Эндрю. — после этих слов Эндрю жетом одной руки говорит тому принять более удобную позу. Все же, эта кровать слишком мала для двух спортсменов.       Нил оказывается прижатым щекой к груди Эндрю, тогда как сам Миньярд положил одну из своих рук ему на спину, поглаживая. Руки Нила так же лежали у него на грули не двигаясь. И все же, это слишком тепло. Это слишком. Просто слишком.       На следующее утро они просыпаются вместе, всё так же в обнимку, и, если быть честными, ни один из них не хотел покидать эти тёплые объятия.