Arrows in a Quiver

Когда Джерри помогли Мартину примириться с тем, кем он был, их динамика немного изменилась. Мартин стал приходить в их студию чаще, обычно без предупреждения. Сегодня был именно такой день. Они улеглись на полу студии после того, как Джерри закончили со своими делами в роли художника и владельца бизнеса, которые в основном заключались в общении с заказчиками. Как бы Джерри ни любили то, чем они занимались, это выматывало. Они взглянули на Мартина, немного нахмурившись. — Тебя что-то беспокоит. Расскажешь? — Джерри осторожно коснулись тыльной стороны ладони Мартина, давая ему возможность приблизиться или отстраниться. — Это настолько очевидно? — прошептал он, прижимая свои холодные пальцы к пальцам Джерри. — Да не то чтобы. Просто я тебя знаю, — они повернулись на бок, чтобы посмотреть на Мартина. — Хочешь поговорить об этом?” Мартин лежал, смотря в потолок, и какое-то время ничего не отвечал. Джерри могли практически видеть, как работал его мозг. Они уже собирались сказать ему, что поймут, если он не хочет ничего говорить. — Ты когда-нибудь чувствуешь себя мошенником? — Да постоянно. Мне кажется, это просто часть жизни. Особенно для любого, кто не вписывается в норму. Когда что-то в тебе отличается, ты всё время думаешь: что если я об этом вру? Что если я на самом деле не хороший художник? Вдруг я всех как-то обманули и люди только думают, что им нравятся мои картины. Но ты же имеешь в виду что-то конкретное? — Я… — он вздохнул. — Я люблю Джона. Определенно. И я люблю его уже достаточно давно. Это делает меня мошенником? — Мартин, — Джерри встали и протянули ему руку. — Нет. Ни в коем случае. Я люблю Джона, и я люблю тебя. Делает ли это меня мошенником? Нет, конечно нет. Но ощущали ли я себя мошенником на протяжении чертовски долгого времени? Ну конечно. Я хотели встречаться с кем-то. Как я могли быть аромантиком и хотеть быть в отношениях? Разве я не должны были это ненавидеть? — Джерри вздохнули и отвели взгляд. Они не привыкли так изливать душу и это не давалось им легко. — Прежде всего, любовь не всегда бывает романтической. То, что я чувствую к вам, ничем не отличается от того, что я чувствую, скажем, к Джорджи, или Джошу, или Кире. Мартин, дорогой, аллоромантики правят всем этим гребаным миром. Нам буквально с детства внушают, что влюбиться и найти свою вторую половинку — это самое волшебное, что нам предстоит испытать. А ведь для многих из нас это вообще никогда не произойдет. Я годами ждали, чтобы это случилось со мной. Чтобы моя любовь к Джону стала значительнее, сильнее, чем она была с того самого момента, когда я познакомились с ним на уроке биологии и он дал мне то чертово овсяное печенье с изюмом. Когда Джерри говорили, их мимика была очень оживленной. Они активно жестикулировали, утягивая за собой руку Мартина. Мартин поднял взгляд на Джерри. — Это я понимаю, правда. Но ты же сами это сказали. Ты не чувствуешь романтическую любовь, поэтому ты аромантик. Ты не мошенник. Но я чувствую. Я чувствую романтическую любовь. И я хочу ее. И я бы хотел, чтобы я мог дарить ее людям. Я бы хотел подарить ее тебе. Я вижу, что дает тебе Джон, и я тоже этого хочу, — Мартин отпустил их руку, чтобы жестикулировать, пока он говорил и ходил взад-вперед по комнате. — Мартин, аромантичность — это спектр. Как и то, как мы реагируем на романтику. Спектр между аро и алло настолько же бинарен, как и гендер. Ты же не скажешь, смотря на меня, что гендер бинарен? Итак, тебе нравится романтика. Это прекрасно. Это замечательно. Я к ней отношусь совершенно нейтрально. Я не имеею особого желания оказывать кому-то романтическое внимание, как и быть его объектом. Но я не испытываю никакого дискомфорта если кто-то проявляет его по отношению ко мне. У меня есть подруга, которая абсолютно не переносит романтику и при первом же намеке на нее теряет желание продолжать отношения. Я идемромантик. Я не чувствую романтическую любовь, но хочу встречаться с некоторыми людьми, и это совершенно нормально. Тебе не обязательно выбирать конкретный термин. Я их обычно не использую. В большинстве случаев я не люблю давать таким вещам точные определения. Но Джону они нравятся. Поэтому мы нашли подходящий термин для меня. Мартин снова сел и упер взгляд в пол. Он даже не заметил, что плачет, пока Джерри не приподняли его подбородок и не начали нежно целовать его лоб, утирая слезы. — Я могу остановиться, если это слишком для тебя. — Нет. Все в порядке. Это… Это здорово. Просто я не… — Мартин нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Никто никогда не говорил тебе, что ты можешь просто быть собой, не так ли? Исходя из того, что я знаю о твоей маме и Питере, этого у тебя никогда не было. Мартин покачал головой, его глаза вновь наполнились слезами. — Нет. Даже с Джоном… Он, конечно, не делал этого специально, но я всегда был лишь его ассистентом, который никогда не мог ничего сделать правильно, а потом я был просто его спутником в апокалипсисе. — Мартин, никто не может знать, кто ты на самом деле. Даже я. Все могут только догадываться, что происходит в твоей голове. Так что никогда не давай другим определять тебя. Ты тот, кем ты хочешь быть, — Джерри обхватили его своей рукой и прижали к себе. — Я обещаю. Мартин кивнул и закрыл глаза. — Хорошо. — Вот и замечательно. Ты хочешь немного порисовать или просто посидеть здесь? Меня любой вариант устроит. — Посидеть, — прошептал Мартин. Повисло молчание. Джерри бы подумали, что он уснул, если бы не знали его так хорошо. С каждым движением его брови они могли буквально видеть, как шевелились мысли в его голове. Джерри продолжали безмолвно утирать слезы со щек Мартина, позволяя ему погрузиться в свои мысли. Наконец, Мартин заговорил. — Я думаю, что я демиромантик. Это подходит мне. Это я. Джерри улыбнулись и притянули его поближе. — Замечательно. Скажи мне, если это изменится. Джерри поцеловали Мартина в макушку, и они так и сидели там вдвоем, пока Джон не позвонил им, спрашивая, придет ли кто-то из них домой к ужину.