Ничего не исправить

Драко просыпается на рассвете, и, не открывая глаз, счастливо улыбается. Во всем теле ощущается приятная усталость. Он чувствует себя умиротворенным и желанным. Повернув голову, он смотрит на спящего рядом Гарри. Сон смягчил черты его лица, и он выглядит немного усталым. Нежно коснувшись его щеки, Драко гладит кончиками пальцев немного обветренную на щеках кожу. «Я его люблю и всегда любил», — думает он и тихо смеется, стараясь не разбудить Гарри. Прижавшись к нему поближе, Драко набрасывает на них плед и снова засыпает. *** Гарри открывает глаза, когда яркое зимнее солнце уже вовсю светит в окна. При воспоминании о прошлой ночи его щеки заливает краска. Он смотрит на Драко, который улыбается во сне, и придвигается к нему, борясь с желанием пропустить сквозь пальцы светлые пряди, погладить залитые солнцем нежные щеки. Все его тело напрягается, как сжатая пружина, руки дрожат. Тревожные мысли крутятся в голове. « Я не могу остаться с ним, между нами всегда будет стоять прошлое. Драко не вынесет бесконечных терзаний, что я могу сделать с ним это снова, особенно если выпью. Нет, я не могу, и не хочу мучить его, потому что слишком люблю и всегда любил», — губы Гарри кривятся в жалкой улыбке. Он снова смотрит на беспечно спящего Драко несколько долгих минут, ощущая бесконечную нежность, смешавшуюся с болью. «Мы должны расстаться. Я решил это еще вчера, после того как уступил порыву страсти». Гарри тяжело вздыхает, видя как дрожат ресницы Драко и тот просыпается. — Гарри? — сонно произносит он, устремляя на его лицо нежный взгляд. Но, видимо заметив его напряженное состояние, садится на постели. — Гарри… что-нибудь не так? — тревожно спрашивает он. Гарри встает и откашливается, стараясь не смотреть на Драко. — Я… я решил… что тебе нужно уйти. — Уйти? Отсюда? От тебя? — Драко медленно выдыхает, в замешательстве глядя на него. — Да, я… так решил. — Почему? Я вчера сделал что-то не так? — Нет. Это я сделал то, чего не хотел делать. Эти слова эхом отдаются у Драко в голове, причиняя колкую боль. — Не хотел… — губы его кривятся, и с ресниц падает дрожащая слезинка. Гарри не может этого выносить. Больше всего ему хочется упасть перед Драко на колени и просить прощения, сцеловывая с подрагивающих век слезинки. Но он не двигается. — Драко, я все уже решил, — повторяет он деревянным голосом. — Понятно, — уголки губ Драко опускаются, он встает с постели и, не в силах сейчас же уйти, делает жалкую попытку. — Гарри… Пожалуйста… Может быть… — Не может. Прости. Гарри выбегает из комнаты, даже не взглянув на него, и Драко слышит, как хлопает входная дверь. Некоторое время он просто сидит на постели, будто пытаясь понять, что сейчас произошло. От его хрупкого утреннего счастья не остается и следа, все поглощают разъедающая боль и обида. «Ну почему, почему, — думает Драко с горечью, — неужели все из-за выпускного?» Он встает и нервно меряет шагами комнату. «Но я же сказал ему, что больше не боюсь. И вчера… разве этого не было видно?» — эти мысли пробуждают картинки вчерашней ночи, и Драко закрывает глаза, вспоминая, как нежно и терпеливо Гарри дарил ему наслаждение. — Гарри… — шепчет он в пустоту и, сев на пол возле кровати, громко и безутешно рыдает, кусая губы и содрогаясь всем телом. *** Гарри снова идет по улице, ничего не видя перед собой. Ему кажется, что он никогда больше не сможет обрадоваться чему-то или просто улыбнуться. «Я только все порчу… это не с Драко что-то не так, это со мной, — думает он, — Но сейчас я поступил правильно, Драко будет так лучше, он сам это скоро поймет», — этими мыслями Гарри только причиняет себе еще большую боль. Не в силах выносить ее, он заходит в магазин, покупает бутылку виски и идет в парк. Там он садится на холодную скамейку и отпивает виски прямо из горлышка. Ему очень хочется заплакать, но слез нет, и вместо этого он отпивает из бутылки все чаще и чаще, пока она не пустеет, а перед его глазами не начинает расплываться окружающий пейзаж. Только тогда он с трудом встает и, шатаясь идет домой. Когда он входит, с усилием открыв замок, то пустота дома неприятно оглушает его. Гарри проходит по всем комнатам, в глубине души лелея надежду, что Драко все же остался. Но его нет, и Гарри со стоном, не раздеваясь падает на кровать. Ближе к ночи он наконец раздевается, с намерением лечь спать, но сон не приходит, и болит голова. Перед глазами встает лицо Драко, освещенное гирляндой в домике Рона с Гермионой, восторженное и счастливое, потом его выражение меняется на вчерашнее, возбужденное и ожидающее, и Гарри стонет. А потом, немного ненавидя себя, он обхватывает свой член рукой и начинает лихорадочные рваные движения. Драко в его голове закусывает зацелованные губы, а потом нежно улыбается, и Гарри выплескивается себе в ладонь с болезненным стоном. Но как только этот слегка насильственный оргазм отступает, он чувствует тошноту и едва успевает добежать до туалета. Вся горечь сегодняшнего дня всплескивается в приступе рвоты и, совершенно обессилев, Гарри опускается на холодный кафель, и спасительные слезы наконец приходят к нему. *** — Драко, дорогой, так нельзя, ты вообще не ешь, — Панси, вернувшаяся из поездки в Альпы, сидит рядом с ним в столовой. — Не могу, Панс, правда. Голос Драко тусклый и тихий, его лицо совсем серое, а глаза кажутся огромными и совершенно больными. — Драко, прошло уже полторы недели, до Рождества несколько дней. — Мне все равно. Панси смотрит на него с нескрываемой тревогой, понимая, что сейчас не сможет ничем ему помочь, ведь времени прошло совсем немного, но делает еще попытку. — Драко, зачем ты так убиваешься. В конце концов, этот Поттер как последний подонок изнасиловал тебя, а потом еще и выгнал, у тебя что вообще гордости нет? — Не смей так говорить о нем! — звенящий голос Драко оглушает ее, — Он совсем не такой, он не такой… — и, сорвавшись, Драко опускает голову на сложенные руки и всхлипывает. — Драко… прости, — она подходит и неловко гладит его спутанные волосы, не зная, что еще сделать. — Я… его… люб… люблю… — слышит она сквозь тихие всхлипы и тяжело вздыхает. Когда Драко позвонил ей примерно полторы недели назад и позвал к себе, она сразу поняла, что что-то произошло. Но когда Малфой открыл ей дверь, она испугалась. Всегда безупречный Драко выглядел ужасно, будто неделю не ел, не причесывался, не выходил на улицу. Из его беспорядочного рассказа, постоянно прерывающегося слезами, она поняла, что Поттер, который изнасиловал его на выпускном оказывается любовь всей его жизни, и вообще у них все было замечательно, но потом Гарри его выгнал, потому что, наверно, Драко что-то сделал не так. Опасаясь за состояние Драко, она осталась у него, и жила вот уже три дня. И все эти дни Драко почти не ест, почти не спит, действительно не причесывается, не ходит в душ и только иногда рыдает, как будто сошел с ума. Вот и сейчас, наплакавшись, он нервными глотками пьет воду и ложится на кровать, уставившись в потолок. Панси хочется убить Поттера. *** Дома у Гарри Гермиона убирает пустые бутылки в пакет и немного прибирает кухонный стол. Они с Роном приехали к нему после того, как он три дня не отвечал на звонки. Увиденная картина заставила их испугаться за душевное состояние Гарри: на кухонном столе стояли пустые бутылки из-под виски, в холодильнике не было никакой еды, и сам Гарри был просто в стельку пьян. Протрезвев только к утру, он пытался их выгнать, но когда Гермиона рявкнула на него, то просто закрылся в комнате, выходя оттуда только иногда в туалет. — Гарри, послушай, — мягко говорит Гермиона, когда он в очередной раз, шатаясь от слабости, выходит из комнаты, — Ну так нельзя, ты будто намеренно изводишь себя. — Какое твое дело? — Гарри… — Да что вы пристали ко мне?! — его громкий крик слышен по всему дому, и Рон прибегает из гостиной. — Гарри, ты что так кричишь? — Да потому что вы мне надоели! Я все вам уже сказал! Он в изнеможении замолкает и садится на диван, уставившись в стену. Гермиона кладет руку ему на плечо. — Гарри, но ты же… так любишь его… Рон кивает, как всегда соглашаясь с ее словами. — Ему будет без меня лучше… — злость Гарри прошла, и голос его звучит почти неслышно. — Я не могу… — Но Гарри, зачем тогда ты привязывал его к себе всеми этими вот… поступками. — Не было сил отказаться от него. Гермиона молчит, не зная, что еще сказать. Ей безумно жаль Гарри, который опять издевается над собой, но и Драко ей тоже жаль. — Гарри, милый, послушай меня, пожалуйста, — заговаривает она снова, и он вздрагивает, вспоминая, сколько раз говорил Драко эти слова. — Ты сделал ему больно тогда, да это так, но думаешь сейчас ему не больно? — Больно… Я видел, как ему было больно. — Ему сейчас даже больнее чем тогда, неужели не понимаешь? Гарри молчит, а Рон смотрит на жену вопросительно. — Ну потому что Гарри был так нежен с ним, столько раз спасал его, и когда произошло… эээ… самое главное, Гарри сразу его… бросил, — неловко заканчивает она, не подобрав другого слова. — Разве для Малфоя это хоть что-то значило? — спрашивает Рон. — Он же наверняка ненавидит Гарри из-за… ну того… Он может просто на секс Гарри развел, чтоб показать, что перед ним никто не устоит. — Рон, замолчи сейчас же! Замолчи! Замолчи! Не смейте так о нем говорить! — Гарри вскакивает и пытается говорить спокойно, но истерику уже не остановить, — Драко не такой! Он не давал мне никакого повода, ни тогда ни сейчас! Я просто очень его люблю! И не должен был опять… воспользоваться им. Но не смог устоять. Поэтому отпустил его! Друзья, замерев, смотрят на Гарри, с пониманием и жалостью. — Я… люблю его, — повторяет Гарри уже тихо, и губы его кривятся жалкой улыбкой, а в глазах стоят слезы. Гермиона понимает, что должна что-то сделать. *** Звонок звенит очень настойчиво, а Панси, кажется, в душе, поэтому Драко приходится идти самому. Когда он открывает дверь, его глаза удивлённо расширяются. — Гермиона? — Здравствуй, Драко. Впустишь? — Проходи. Что-то случилось? Что-то с Гарри? — встревоженно спрашивает Драко. — А если что-то с твоим Гарри, ты уже бежать готов? — зло перебивает подошедшая Панси. — Драко, да не сходи ты с ума, он же как шлюшку тебя с утра выставил, после того как… попользовал! — Как ты можешь говорить такое о Гарри? — возмущенно шипит Гермиона. — Панс, подожди! Гермиона, что? — перебивает Драко их обеих. Он идет в гостиную и рассерженные девчонки, не смотря друг на друга, идут следом. Там они все трое садятся на диван, но никто не начинает разговор. — Драко, милый, послушай меня, пожалуйста, — начинает Гермиона опять, но не успевает договорить. Драко смотрит на нее огромными глазами и вдруг начинает рыдать, закрыв ладонями лицо. — Вот видишь, что ваш придурок с ним сделал? Поиграл и бросил! Он же целыми днями рыдает! — с возмущением смотрит на нее Панси. Гермиона ошеломленно молчит. Вид рыдающего Драко, такого похудевшего, без жизни в лице потрясает ее. Но она все же пробует защитить Гарри. — Драко… ему тоже плохо… Рыдания становятся горше. — Зачем ты вообще пришла? — немного успокоившись, Панси наливает им чай, пока Драко уходит умыться. — Пригласить хотела Драко к нам на Рождество, за город. — Вместе с этим… так ведь? — Ну вообще… да. Они не выдержат… и помирятся. — она неуверенно улыбается. — Драко с ума сойдет. — Почему? — спрашивает подошедший Драко. — Я приглашаю тебя к нам на Рождество. За город. — осторожно добавляет Гермиона, боясь, что он опять заплачет. — А… Гарри? — еле слышно произносит Драко. Панси закатывает глаза. — И Гарри. Драко молчит, только тяжело дышит. — Драко, пойми, ты должен сейчас сделать первый шаг. Панси смотрит на нее как на сумасшедшую, но Гермиона не сдается. — Гарри уверен, что недостоин тебя, что ты не простил его за… ну за то… — Я простил… — Да ты вообще не помнишь об этом, —вклинивается Панси, но Гермиона смотрит на нее так серьезно, что она замолкает. — Но если ты сам к нему подойдешь, он не сможет тебя оттолкнуть снова, я уверена, — договаривает Гермиона. — Я… согласен. — Драко, очнись, — вздыхает Панси. — Ну тогда увидимся в Рождество. Панси, ты тоже можешь поехать. Когда Гермиона уходит, Панси смотрит на Драко с жалостью. — Не надо ничего говорить, пожалуйста… И она давится словами. *** Рождественская елка ярко сияет, и огонь в камине уютно потрескивает. Гарри смотрит на огонь с отсутствующим видом, не принимая ни в чем участия. По настоянию Гермионы он принял душ, оделся и причесался, но скорее механически, чем осознанно. Приехал он сюда тоже лишь из-за уговоров и чуть ли не слез друзей. Луна и Невилл смотрят на него с жалостью, но ему плевать. — Дорогой, открой, пожалуйста, дверь, — кричит Гермиона. В комнату входит еще кто-то. — О, Панси, привет. — Приветик, это Блейз. — Блейз привет. — Гарри, поздоровайся! Гарри с неохотой встает, поворачивается, чтобы поздороваться с пришедшими, и стакан с виски, который он держит, падает из его ослабевшей руки, разбившись с тихим звоном… Глаза его неотрывно смотрят на одно-единственное лицо, которое, как он думает, просто ему чудится. — Драко… — наконец выдыхает он, и вдруг, резко отвернувшись, уходит в комнату, захлопнув дверь. — Драко, тише, дыши ровно… сядь, — предостерегающе говорит Панси, и Драко, дрожа, садится на стул. Через несколько минут Гарри все-таки выходит из комнаты и скомкано здоровается с Панси и Блейзом, потом подходит к Малфою. — Здравствуй, — говорит он, не смотря ему в лицо. — Привет… Надеюсь… ты не против, что… я здесь? — нервно отвечает Драко, напротив не отводя глаз от его лица. — Нет. Гермиона может звать, кого хочет. Драко дергается, как будто он его ударил и отходит. Гарри кажется, что он не может дышать от боли. Но все же, атмосфера за столом довольно приятная. Все разговаривают и шутят, как будто специально не обращая внимания на то, что Гарри и Драко подчеркнуто не смотрят друг на друга. — Ну что, идем, запустим фейерверк, — зовет Рон чуть позже, и все вываливаются на улицу. Потом все собираются пить чай, перед тем, как пойти спать. — Драко, передай ложечки пожалуйста, — говорит Гермиона, и Драко протягивает ей несколько чайных ложек. Но неловко запнувшись обо что-то, он взмахивает рукой, и ложки со стуком падают на пол. Драко краснеет от своей неловкости, присаживается, чтобы собрать ложечки, и когда не может дотянуться до последней, чья-то рука вдруг протягивает ее ему. Подняв голову, он видит Гарри, который, робко улыбаясь, вкладывает протянутую ложку ему в ладонь, чуть коснувшись дрожащих пальцев. Драко словно током ударяет от этого прикосновения, но Гарри уже встает и отворачивается. Драко вздыхает и тоже поднимается. Наконец все отправляются спать, разбившись по парочкам. Только Драко и Гарри ложатся отдельно. *** Гарри еще не спит, когда дверь его комнаты тихо открывается, и он видит дрожащего в одних боксерах Драко, который несмело останавливается возле его кровати. — Драко, ты что? — Ты не можешь отвергнуть меня в Рождество, — говорит Драко тихо, упрямо вздернув подбородок. Это жест словно парализует Гарри, и он во все глаза смотрит на блондина. — Позволь мне, — шепчет Драко в ответ на его вопросительный взгляд и садится на постель. Он осторожно проходится пальцами по лицу Гарри, обводя сжатые губы, закрытые веки и ровные брови. — Посмотри на меня, — говорит Драко. Гарри открывает глаза и смотрит на такое совершенное любимое лицо напротив. Прежде чем он успевает что-то возразить, Драко снимает с него рубашку и опрокидывает Гарри на спину. Потом, сев на него сверху, руками сжимает ему запястья и целует грудь беспорядочными поцелуями. — Гарри… Ты не можешь сейчас оттолкнуть меня… Протянув руку, Драко касается его щеки и, склонившись над родным лицом, нежно целует Гарри в губы. И тот не выдерживает. — Да, Драко, я не могу оттолкнуть тебя, — хрипло шепчет он. Одним движением подмяв Драко под себя и опустившись сверху, он ласкает губами его шею. Драко инстинктивно выгибается ему навстречу и теплая ладонь нежно касается его груди, нетерпеливые пальцы гладят соски, затем их сменяют губы, и Драко стонет, наслаждаясь щекочущими прикосновениями горячего языка. — Поцелуй меня, Гарри, — умоляет он. В следующее мгновение Гарри припадает к его губам с таким пылом, что у Драко перехватывает дыхание. Раздвинув губы под его натиском, Драко снова стонет от блаженства и теснее прижимается к Гарри. Он отдает Гарри всего себя — свои надежды, опасения, страсть и любовь, надеясь только, что он поймет. — Драко… Драко… что же ты делаешь со мной… Рука Гарри скользит по его груди и, оставляя пылающий след, движется вниз к уже напряженному до боли члену. Драко ахает, когда он, прокладывает губами огненную дорожку по его плечу к изгибу шеи. Потом стягивает с него боксеры, и, на минуту отстранившись, раздевается сам. — Позволь мне, милый, — задыхаясь произносит он. И прежде чем Драко успевает ответить, Гарри тянет его вниз, пока ноги Драко не касаются пола. Положив руки ему на бедра, Гарри наклоняет голову и вбирает в рот его член. Всхлип застревает у Драко в горле, когда он нежно сосет его, иногда обводя головку языком. Прерывисто дыша, Драко выдыхает его имя. — Гарри… да… Гарри… И когда терпеть уже становится невыносимо, Драко может лишь умолять. — Прошу тебя… Гарри… Пожалуйста… Гарри снова отстраняется от него, лишь затем, чтобы поднять его повыше, и целуя пересохшие от умоляющих выкриков губы, шею, ключицы, запястья, раздвигает ему ноги и едва подготовив, входит одним нежным но сильным толчком, сразу найдя ритм, неистовый и неумолимый. Обхватив его за плечи, Драко двигается вместе с ним пока лавина ощущений не обрушивается на него с безжалостной силой. Он кричит, потрясенный ослепительным, как солнце, взрывом эмоций. И Гарри почти сразу присоединяется к нему, тихо выстанывая его имя. — Драко… Драко… *** Когда Драко наконец открывает глаза, Гарри лежит рядом и, перебирая его тонкие пальцы, смотрит на него так нежно и виновато, что у Драко перехватывает дыхание. Слезы облегчения и радости сбегают по щекам Драко ровными дорожками. Он шмыгает носом, пытаясь остановить соленые ручейки, но уже слишком поздно. — Драко… — Гарри быстрыми поцелуями стирает слезинки с его скул, век, ресниц, и шепчет: — Прости меня, прости… прости за все, что я сделал и тогда и сейчас. Он поднимает голову, и Драко видит, что в его глазах тоже блестят слезы. — Я не злюсь на тебя, — говорит Драко и, сев на постели, вдруг плачет снова, спрятав от Гарри лицо. — Драко… но ты плачешь… почему? Подбородок Драко дрожит, и в горле застревает обжигающий ком, грозя новыми слезами. Смотря ему в лицо, Драко гладит его по щеке и тонет в зеленых глазах, наполненных нежностью и сочувствием. Сердце у него бьется неровными толчками. Он больше не может скрывать правду. — Почему? –голос его дрожит, — Потому что я люблю тебя. И всегда любил, как только увидел. И я не хочу с тобой расставаться. Эти слова, слетевшие с его губ, повисают в воздухе. В комнате воцаряется тишина и Драко задерживает дыхание, с волнением ожидая реакции Гарри. Он никак не ожидал, что сейчас, после их ослепительного слияния, слова любви станут для Гарри неожиданностью. Тем не менее не приходится сомневаться, что его признание потрясает Гарри до глубины души. Молчание затягивается, но Драко не может больше выносить его. — Гарри? — Драко, я люблю тебя, — Гарри улыбается, поднимая на него глаза, и вдруг подносит его руку к губам, — Я твой навсегда, Драко. Мы никогда больше не расстанемся, потому что я люблю тебя сейчас, но и тогда, летом, когда это случилось, я уже тебя любил. — говорит он искренне, и нежно целует подушечки пальцев Драко. — Может быть, поэтому я это сделал… не смог устоять… — Когда это случилось, — тихо говорит Драко, — я все равно любил тебя, может быть поэтому… позволил… не смог сопротивляться. Они смотрят друг на друга и смеются от облегчения, потому что все самые важные слова сказаны, и самые страшные признания сделаны, а значит никаких преград и обид больше между ними нет. Это первая ночь, когда оба они спят наконец с улыбками на измученных лицах… *** Утром, когда они выходят из комнаты, держа друг друга за руки, все друзья смотрят на них с искренней радостью. И они даже не успевают что-то объяснить, как раздаются громкие аплодисменты, и Драко, смутившись, прячет лицо у Гарри на груди. Он думает о том, что их искренняя любовь помогла им, когда они считали, что уже ничего не исправить.