Anchor in Japan

Весенний ветер приятно обдувал лицо Хонджуна, остужая после душного корпоративного минивэна, из которого резво вылезали остальные мемберы. Для начала мая погода была довольно жаркой, будто они прилетели не в Японию, а в пустыню. И хоть парни всю дорогу, подставляясь под воздух кондиционера, шутливо говорили, что они будто вернулись на съемки дебютного клипа, он на это лишь тоскливо улыбался. «Радуйся, что в этот раз нам не нужно танцевать под палящим солнцем среди верблюдов» — так пытался утешить товарища Чонхо. В этом, несомненно, была толика правды: к моменту начала концерта солнце уже сядет за горизонт и жара спадет. Пока менеджер обсуждал со стаффом предстоящий план репетиции концерта, остальные члены группы, забыв про жару, беззаботно веселились и смеялись над Минги, опять пародирующего крик вороны. Они уже провели первый японский анкор вчера, поэтому ни о чем не переживали, не испытывали беспокойства касаемо сцены или оборудования перед вторым концертом. Сан улыбнулся, когда Сонхва попытался угомонить Минги, но тот лишь пуще прежнего закричал вороной прямо на ухо товарищу. На их фоне Есан с Чонхо выглядели гораздо тише, вместе выбираясь из минивэна под руку и в одних на двоих проводных наушниках. За ними показалась высокая фигура Юнхо, который тут же присоединился к Хонджуну, избегая гиперактивного Минги. Капитан стоял в стороне, ожидая Уена, который почему-то не спешил покидать машину вслед за мемберами. Думая, что парень мог уснуть, Ким двинулся в сторону минивэна, намереваясь проверить. Но только он подошел, как из автомобиля вывалился Уен, заметно сморщиваясь, ступая на правую ногу. Стоило ему поднять свой взгляд, как он увидел Хонджуна, поэтому сразу засиял и с улыбкой подошел к нему. — Я уже думал, что ты в машине останешься, — хмыкнул Ким. — Уен-то? — вклинился Минги. — Да он так рвался на японские концерты, что мне все уши в самолете прожужжал, как он ждет встречи с Эйтини. — А сам-то! — возмутился тут же Уен и принялся пародировать голос рэпера, — Хены, хены, как думаете, японские эйтини соскучились по нам? А сколько их придет? — Так, — прервал их ребячество Сонхва, — Вся группа ждала эти концерты, так что нет смысла пререкаться. На самом деле, какой бы сильной нагрузкой для них ни являлся тур, а он был действительно насыщенным и с посещением огромного количества стран и городов, вся группа радовалась каждому концерту и предвкушала встречу с кричащими эйтини. После периода карантина и ковидных ограничений, было очень вдохновляюще снова выступать перед огромным количеством людей, подпевающих их песням. И несмотря на усталость после каждого несколько часового концерта, ребята были очень заряжены и полны положительных эмоций. Так, вчера многие после концерта, полностью увлеченные эмоциями, захотели вместо сна прогуляться до ресторана и поужинать вместе японской едой. Однако Уен сразу отказался, сославшись на то, что не голоден и ему следует придерживаться диеты. Тогда Есан предложил просто заказать в номер еду и всем вместе посидеть в отеле, но на это Чон младший ляпнул что-то в духе: — Парни, не голодайте из-за меня и идите вкусно поешьте, а я останусь в номере, не хочу быть вам обузой. Посижу, поболтаю с тини в прямом эфире. Однако никакого эфира от Уена не было, сколько бы Хонджун ни проверял свой телефон тем вечером. Тогда парни все списали на усталость от перелета и концерта, а также недосып, предположив, что Уен уснул и лучше его не тревожить. На утро все было как обычно: Уен улыбался и шутил с Минги и Юнхо, так что Ким решил, что ребята были правы и Уену действительно стоило просто хорошо поспать. Но ровно до начала репетиции. Стафф проверял оборудование и раздавал наушники всем участникам. Хонджун с Минги, получив свои ручные микрофоны, сразу стали устраивать рэп-баттл. В это время Юнхо пытался заставить всех начать делать растяжку. Не без помощи менеджера, они начали разминаться, крутя головой и делая взмахи руками. — А теперь встаньте парами и нужно размять нижнюю часть, — командовал Юнхо, вставая в пару с Чонхо. Сан оказался возле Уена и они начали совместную разминку, стараясь задействовать голеностоп. Однако Чхве сразу заметил, что Уен не в полную силу делает упражнение. — Хэй, делай нормально, если хочешь качественно размяться и не получить нагоняй от Юнхо или Хона. Услышав свое имя, Хонджун моментально повернулся к мемберам со словами: — Сан прав, делаем разминку внимательно и тщательно, это касается всех. На это Уен лишь хмыкнул, но послушался. Правда теперь Чон постоянно морщился при каждом движении. Разминка кончилась и ребята стали прогонять основные моменты по хореографии. Все двигались синхронно, выполняя давно заученные движения, получая одобрение от менеджера. Процесс шел без каких-либо задержек, танец за танцем, припев за куплетом, но случилось то, что заставило переживать всю команду. Во время хореографии «Hala-Hala» ребята синхронно падают, чтобы при этом изогнуться с поднятой ногой и снова подняться, но Уен, издав сдавленный звук, завалился на бок при попытке подняться. Хонджун отразил, что что-то не так, только в тот момент, когда музыка стихла и некоторые мемберы столпились возле Чона. — Уен, ты как? — первым отреагировал Есан, склоняясь над товарищем. — Я просто споткнулся, — отворачиваясь от его внимательного взгляда, пробормотал Уен. — я в полном порядке. — Бро, ты уже был на полу, какое «споткнулся»? — недоуменно уставился Минги. — Я видел, что это произошло после поднятия ноги. — Судорога видимо, — отмахнулся от него тут же Чон. Он старательно избегал смотреть кому-либо в глаза. — Уен, — раздался голос Хона, который до этого с легким прищуром смотрел на младшего. — У тебя болит нога? Уен тут же замер, глядя на капитана, а потом забегал глазами и начал снова повторять, что все с ним в порядке, пытаясь при этом подняться. — Хен, все нормально, я думаю стоит продолжить репетицию… Но то, как, он зашипел при опоре на ногу и неуклюже сел обратно на пол, выдало его окончательно. Хонджун тут же очутился возле него и стальным голосом, не терпящим возражений, сказал: — Уен, дай я посмотрю ногу. Капитан знал, что ребята часто любят не слушаться, но когда случалось что-то серьезное и Ким разговаривал таким тоном, каким сейчас с Уеном, то выбора не оставалось: поэтому Уен смиренно вздохнул и послушно протянул ногу в сторону Хонджуна. — Где именно болит? Как давно? — начал строго расспрашивать Ким, при этом аккуратно, почти невесомо, дотрагиваясь до ноги Чона. — И не вздумай утаивать. Уен указал на лодыжку и признался: — Здесь, больно двигать и опираться на нее. Не хотел вас пугать, поэтому не говорил. И срывать концерт, поэтому молчал, думал пройдет. — Ты в какой момент успел ее так ушибить? — удивился Юнхо. — Мы же только начали репетицию, все шло нормально. Хонджун внимательно посмотрел на Уена, догадываясь, что тот продолжает умалчивать о чем-то. — Не знаю, — Чон опустил взгляд. Потом продолжил бормотать: — Может во время разминки, может во время репетиции… Ким прервал его одной фразой: — Я просил говорить правду, Уен. Тот сразу понуро уставился в сторону, избегая строгого взгляда капитана. Но тихо прошептал, и если бы Хонджун не сидел возле него, то вряд ли бы услышал ответ. — Вчера. На дэнс-брейке «Guerrilla» на концерте. — Бро, — ахнул Минги. — Почему ты сразу не сказал? Мы бы приняли меры. — Какие? Отстранили бы меня от концерта? Не могу же я подвести и вас и эйтини прямо во время выступления. К тому же я смог продолжить танцевать и щас могу. Я не буду обузой, обещаю, я справлюсь. Хонджун стиснул зубы, чтобы не сказать в резкой манере, что он об этом думает. Но видимо Сонхва, первый заметив перемены в хмуром лице капитана и его напряженные желваки, поспешил успокоить его, положив руку на плечо Кима и обратился к Уену, все также сидящему на полу: — Уен-и, кто вбил тебе в голову, что ты станешь обузой? Ты часть группы и мы просто беспокоимся о тебе и твоем здоровье. Если тебе плохо, ты можешь сказать нам и мы сразу позаботимся о тебе. Никто не посчитает тебя слабым или что-то в таком духе. — Сонхва-хен прав, — обратился к Чону Чонхо. — Мы переживаем за тебя и не хотим, чтобы ты танцевал сквозь боль. Если ты не воспринимаешь слова хенов, то прислушайся к моим. Или к капитану. При этом он кинул на него такой выразительный взгляд, мол, поговори же с ним, вразуми и помоги нам достучаться, тебя он послушает как лидера и близкого товарища. Однако Хонджун сейчас все еще был на взводе и не был готов также мягко говорить как Сонхва. Ему наоборот хотелось крикнуть: «Уен, какого черта ты скрыл от нас травму? Какого вообще ты продолжаешь врать, что все в порядке, когда ты не в порядке и буквально шипишь от боли? Почему не доверился нам?». Вместо этого он, не глядя на Чона, встал с пола, убрав ладонь с его ноги, и пошел со сцены, бросив лишь напряженное: — Позову менеджера. — Хен, -тоскливо позвал его Уен, будто брошенный щенок. — Только не говори, что и от него собираешься скрыть свою травму, — обернулся на него Ким. — Имей совесть хотя бы ему все рассказать. Мемберы растерянно смотрели капитану вслед, даже не зная, как реагировать на такое. На Уена и вовсе больно смотреть после произнесенных слов. Никто еще ни разу не видел того настолько подавленным. Казалось, он даже забыл о боли в ноге, полностью шокированный такой резкостью Кима. Вся группа уже давно видела, как Уен буквально светится от присутствия хена, а тот в свою очередь максимально бережно и ласково обходится с Чоном, всячески его поддерживая и всегда по-теплому поддразнивая. Эти двое были тем самым дуэтом, про который вся группа могла сказать: «хаотичные дурашки, стоит им оказаться рядом друг с другом». Но все их взаимодействия, даже пререкания, веяли комфортом и заботой друг о друге. Сонхва не уставал называть капитана с Уеном двумя котами, которые могут внезапно поцапаться, но после обязательно вылижут раны друг друга. Однако в этот раз размолвка была такой, когда один кот, распушив от злости хвост, ушел, оставляя другого в полном недоумении и смятении с раненной лапой и саднящим сердцем.

***

По окончанию репетиции ребята ушли в комнаты отдыха, чтобы перекусить и перевести дух. Однако самым энергичным не сиделось на месте и они решили отснять танцевальный челлендж прямо на сцене, а заодно сделать фотоконтент для эйтини. Оставив в покое макне, а также Сонхва с Юнхо, которые окружили Уена своим вниманием, мемберы ушли, прикрыв за собой дверь. — Вы можете идти с ними, — улыбнулся Уен, сидя на диване между товарищами. — Меня не нужно караулить. — Мы не хотим идти с ними, — возразил Юнхо, продолжая чистить мандаринку и подкладывать дольки Уену. — Мы просто устали и хотим тут отдохнуть, — согласно закивал с ним Сонхва. — Можем вместе аниме посмотреть, пока тут лежим. Первым не выдержал Чонхо, сидящий в стороне от этой троицы. — Вы такие очевидные. — Ты про что? — вытянулся в удивлении старший Чон, — Мы ничего не делаем. — Вот именно, вы ничего не делаете, а можете пойти веселиться со всеми остальными, — подал голос Уен. — Я же понял, что вы сидите тут из-за меня, пытаясь как-то развеселить. Ребята, со мной все в порядке. Сам виноват, Хонджун прав, надо было сразу вам все рассказать. — Да, — поддакнул ему Чонхо, но тут же словил на себе грозные взгляды Хва и Юнхо. — Что? Он правда должен был сразу сказать о травме. Мы же волнуемся. Особенно капитан. — Угу, конечно, — буркнул Уен. — Он теперь видеть меня не хочет. — Какого интересного мнения ты обо мне, — раздалось со стороны двери, где в проеме стоял Хонджун с непроницаемым лицом. Уен не смог скрыть своего удивления от появления Кима, но тут же обиженно выдал: — А как это еще назвать? Ты вспылил, обвинил меня при всех и убежал. Хонджун сощурил свои глаза и повернулся к Сонхва: — Хва, прогуляйтесь пока с Юнхо и Чонхо. Ребята послушно поднялись со своих мест и поспешили убраться от накаляющейся обстановки. Чонхо на выходе из комнаты не выдержал и повернулся к Уену: — Если что, зови на помощь. А ты, хен, не убивай его еще больше, пожалуйста. Ким со вздохом выпихнул макнэ в коридор и захлопнул дверь, защелкивая ее. — Ты зачем дверь закрыл? Реально убивать будешь? — насторожился Чон. — Просто хочу с тобой поговорить, — Хон подошел ближе к дивану и остановился возле, смотря на Уена сверху вниз. — Если ты пришел читать нотации, что мне следует сидеть на концерте, то менеджер тебя опередил, — скривился Уен. — Потому что так сказал врач, — вздохнул Хонджун. — С твоей больной лодыжкой нужен покой и никаких танцев. — Ты говоришь прямо как он, — пробурчал Уен, словно маленький ребенок. — Слово в слово, будто с ним разговаривал. — Да, — невозмутимо отозвался капитан. — После твоего осмотра я с ним поговорил. — Ты даже с ним поговорил! — раздраженно бросил Чон. — Но не со мной. Какого хрена, Хон? — Я пришел сейчас и мы разговариваем в данный момент. А с врачом я поговорил, чтобы узнать о твоем состоянии подробнее, — терпеливо объяснил Хонджун, присаживаясь на другой конец дивана. — Потому что ты изначально скрывал от нас травму и бесполезно было спрашивать. Почему ты вчера не сказал, что тебе больно? Из-за участия в концерте? В комнате воцарилось молчание, пока капитан ожидал ответа на свой вопрос, а младший видимо не собирался на него отвечать, игнорируя на себе испытующий взгляд хена. Не дождавшись ответа, Хонджун решил продолжить: — Я понимаю, как ты ждал этих концертов и хотел на них выступить с танцами, но… — Нет, — резко оборвал его Чон, сердито поворачиваясь к собеседнику. — Не понимаешь. Дело не в танцах, хен. Точнее далеко не в этом. Но если я опять это скажу, как полтора часа назад, то ты снова взорвешься, рассердишься на меня и уйдешь, хлопнув дверью. — Ты про те слова про обузу? Что ты себя ею ощущаешь, не имея возможности с нами выступать на сцене? — уточнил Хон, аккуратно присаживаясь ближе к Уену. — Именно, — выпалил тот и продолжил на одном дыхании. — Хен, я правда не чувствую себя частью группы, когда создаю такие неудобства. Мне некомфортно, что я не могу выступать с вами, отдыхать, пока работаете вы семером. Если я не привношу вклад, то какой от меня толк вообще? Только … — Тссс — палец Кима прижался к пухлым губам Уена, останавливая самоуничтожительный поток слов. — Я понял, Уен. И я буду рад, если ты послушаешь немного меня. — Ого, в тот раз ты ушел, рассердившись, после таких слов. Не уйдешь сейчас опять? — грустно фыркнул Чон, убирая палец капитана от своих губ, но не отсаживаясь. Хонджун решил это списать на малоподвижность из-за больной ноги. — Прости, что ушел в тот раз на такой ноте, наговорив столь обидные и резкие слова, — капитан решил начать сразу с извинений, потому что из того, что он собирался сказать Уену дальше, это пока было самым легким для него. Он аккуратно положил ладонь на колено товарища, слегка сжимая. — Мне следовало сразу поговорить с тобой, но мне было так больно слышать твои слова про себя же, что не уверен, смогу ли подобрать правильные слова в порыве эмоций. Уен-а, мне правда жаль, что мое поведение так расстроило тебя. Но хочу, чтобы ты знал, что я так сердился не на тебя или что ты получил травму. — Не на меня? — Чон удивленно уставился на Хонджуна. Он продолжал неподвижно сидеть, никак не реагируя на прикосновение. — На себя, — Ким посмотрел на младшего в ответ, но видя еще большее удивление в этих лисьих глазах продолжил пояснять. — Меня задело, что ты сразу не рассказал о травме, а скрывал ее от меня. Но потом я понял, что злюсь на себя, ведь я не смог вызвать твое доверие ни к себе ни к группе, чтобы ты мог нам открыться. Если бы я лучше за тобой приглядывал и заботился, то даже этих мыслей про обузу и не возникло бы. Но как капитан группы я допустил это. Поэтому мне больно слышать подобные слова от тебя, ведь это было моей задачей — дать понять, что каждый мембер важен и ценен для группы. И на это не должны влиять такие вещи как получение травмы или другие. Уен-а, ты для нас не обуза, понимаешь? Травму мог получить кто угодно, например, Сан или Чонхо. Но ты же не назовешь их неполноценным мембером, если из-за поврежденной лодыжки не смогут принять участие в концерте? Поэтому прошу, относись к себе с понимаем и без осуждения. Да, ты сейчас на время отстранен от танцев, но это не значит, что мы с ребятами стали тебя любить меньше. Ты такой же член группы как и всегда. — Хен, не вини себя в этом, хорошо? В этом вообще твоей вины нет, ни как капитана ни как просто товарища, — Уен положил свою руку поверх ладони Хона, лежащую на его бедре, и сжал в ободряющем жесте. — И спасибо за эти слова. Понимаю, что сразу мне не удастся поменять свое мнение, но ты помог взглянуть на ситуацию по-другому. И за это я очень благодарен тебе. — Рад, что смог приободрить тебя, — улыбнулся Хон, положив голову на плечо Чона. — Теперь я прощен? — Ну уж нет, — заявил Уен, на что Ким аж отпрянул от его плеча и уставился на него удивленными глазами. Затем Чон улыбнулся лисьей улыбкой и протянул: — Если ты меня обнимешь, то я подумаю, чтобы простить своего хена. — Вымогатель, — буркнул Хон, но принял эту игру, приобнимая парня за талию и снова укладывая голову на его плечо. — Да, шантажист, но тебе нравится, — мурлыкнул Уен. Но потом хитро добавил: — Поцелуешь? Без лишних слов Хонджун впился в губы Уена, требовательно их сминая. Не ожидав такого напора, Уен приоткрыл рот, чем успел воспользоваться хен, углубляя поцелуй с помощью языка. Как только воздуха перестало хватать, парни оторвались друг от друга, тяжело дыша, однако Хонджун снова наклонился над Чоном и оставил легкий поцелуй в уголке чужих губ, затем еще один на подбородке и перешел на шею. Уен инстинктивно наклонил голову в бок, открывая еще больший доступ к своей шее. Как только мягкие губы коснулись его чувствительной кожи прямо там, где бился пульс, Чон не смог сдержать тяжелого вздоха. Ухмыльнувшись на такую реакцию, Хонджун усерднее продолжил покрывать поцелуями шею Уена, щекоча своим дыханием. — Что там насчет прощения? — шепот Кима над ухом вызвал мурашки по всему телу Уена. Хонджун даже не думал останавливать свои ласки, продолжая осыпать поцелуями тело парня напротив. — Ты… — Уен не смог сдержать прерывистого вздоха, когда почувствовал укус на мочке уха. — Ты давно прощен. — Значит я могу остановиться? — тихо прошептал Хон, оглаживая чужое бедро и слегка сжимая его. — Н-нет… — Что-то тебя плохо слышно, — Ким с ухмылкой глядит на разнеженного ласками Уена и резко перестает оглаживать и целовать его. — Прошу, давай продолжим, — Уен тянет на себя Хонджуна, вновь соединяя их губы в мокром поцелуе. — Прям здесь? — поинтересовался Хонджун, тяжело дыша прямо в губы Уена. — Ты же дверь закрыл, так что плевать, — фыркнул Уен, начиная ерзать на диване и придвигаясь еще ближе к парню. — К тому же просто так я теперь не отпущу тебя. Подтверждая свои слова, Чон стал покрывать шею Хона мелкими поцелуями, руками оглаживая тонкую талию и опуская руки ниже. Ким, чувствуя как чужие ладони опустились на его зад, сжимая, судорожно втянул в себя воздух. Уен продолжал оставлять поцелуи на открытых ключицах, пока парень выгибался под ним, хватаясь за толстовку Чона. Капитан почувствовал, как ловкие пальцы расправляются с его кофтой, снимая ее. Оголенной кожи тут же коснулись горячие губы, посылая мурашки. Уен задержал томный взгляд на хене, таким разгоряченным, с лохматыми волосами и красными щеками, любуясь видом. — Хен, ты такой красивый, — прошептал Чон, припадая губами к груди и обводя языком левый сосок. Ухмыльнувшись реакции, он проделал то же самое со вторым, а затем легонько прикусил, наслаждаясь шипением Кима. Руки парня сводили с ума Хонджуна своими касаниями: Уен то зарывался ими в взлохмаченные волосы и оттягивал их, то пробегался пальцами по ребрам, а затем сжимал крепкие бедра. Капитан сбивчиво дышал, ощущая как жар стягивается тугим узлом внизу живота. Однако, когда Уен придвинулся ближе и задел его больной лодыжкой, раздалось шипение Чона. — Ты в порядке? — Хонджун обеспокоенно посмотрел в глаза Уена. — Не хочу перенапрягать твою ногу, поэтому давай я позабочусь о тебе? Позволь мне сделать тебе хорошо. Уен словно завороженный кивнул, чувствуя как последние остатки разума уплывают от него при виде Хонджуна, опускающегося на колени перед ним. Руки с выпирающими венами и кучей колец так правильно смотрелись на его ширинке джинс, пытаясь справиться с молнией. И как только эти самые руки дотрагиваются до члена, высвобождая от белья, Уен издает сдавленный стон. — Обычно ты громче, — усмехнулся Ким, опаляя горячим дыханием нежную плоть. — Не заглушай себя, малыш. И с этим я тебе помогу. В подтверждении своих слов Хонджун аккуратно касается губами головки, вырывая стон из чужих губ. Не давая опомниться парню, он мажет языком по всей длине и отстранятся с хитрым прищуром, наблюдая как Уен ерзает бедрами. — Не дразнись, Джун, — проскулил Чон, притягивая капитана обратно к себе. Одной рукой он вцепился в бедро Кима, а другой потянулся к собственному возбуждению, но Хон быстро ее перехватил и поцеловал каждую костяшку. — Я подумаю над этим, — снова эта усмешка, сводящая с ума и заставляющая член дернуться. Капитан припал к паху Уена, осыпая мелкими поцелуями член, обводя языком каждую венку и чередуя с поцелуями головки. Наигравшись, он опускается ртом, подавляя рвотный рефлекс и сквозь проступившие слезинки смотрит на Уена снизу вверх. Тот громко стонет от такой картины и приятных ощущений. Ким берет до упора, пока руки Уена хаотично хватают его за волосы, убивая остатки укладки. После нескольких движений, Ким начинает сам постанывать в нетерпении и чувствуя как тесно в узких джинсах. Каждый стон Хонджуна отзывался вибрацией по возбуждению Уена, пока парень не потянул на себя парня. Капитан уже решил, что тот на пике, но послушно отпрянул, в ожидании глядя на мембера. — Хочу в-вместе, — на выдохе прошептал Уен, расстегивая пряжку ремня на кимовых штанах дрожащими руками. Хон понял его намерения и помог снять с себя белье, а затем обхватывая оба возбуждения. Теперь оба парня стонут в унисон и льнут еще ближе к другу другу. Ким плавно толкается бёдрами, и его лицо так чертовски близко к лицу Уена, что можно еще немного прижаться и соединить губы в сладком поцелуе. Но Хон сдерживается, с жадностью улавливая каждую эмоцию, проскальзывающую на лице Чона, который смотрит на пленительные губы Хонджуна буквально неотрывно. Первым не выдерживает Уен: его ладонь присоединяется к кимовой и до разрядки они доходят почти одновременно. Хонджун, чувствуя, что уже близок, поддается вперед и оттягивает нижнюю губу Чона, дразня, прежде чем углубить поцелуй. Уен крупно вздрагивает, кончая первым, хрипло застонав на ухо Хонджуна, отчего парень спускает следом. Пока Чон пытается восстановить дыхание, Хонджун утягивает в ленивый поцелуй. А затем отстраняется, чтобы взять салфетки с кофейного столика и начинает вытирать семя с их рук. Бережно очистив Уена, он оставил поцелуй на каждом его пальце под тихое хихиканье парня. — Если ты такой нежный, когда я получаю травму, то может мне стоит почаще быть беспомощным и больным? Однако Уен тут же взвизгнул, когда почувствовал укус, и возмущенно уставился на капитана. — Я всегда с тобой нежный! Но если ты хочешь, чтобы я тебя жестко взял у стены, ты всегда можешь поумолять меня. Уен посмотрел на ухмыляющегося Хонджуна и ответил: — Ты мне такое не говори, а то я могу и согласиться. А мы и так отняли комнату отдыха у ребят на приличное время. Уверен, что Чонхо потом нас прибьет. — Он поймет, мы ведь мирились, — рука Хонджуна нежно оглаживала парня, выводя какие-то узоры на грудной клетке. — Я рад, что мы с тобой поговорили об этом и пришли к пониманию. — И не только поговорили… Ай, да не кусайся! Я буду звать Чонхо на помощь!