Dancer

Зеленый ковер из травы и цветов, что шелестит под легким дуновением ветерка, чарует свежестью и буйством красок. По этому полотнищу грациозно струится зелень разноцветных трав, создавая чудесный контраст с колосьями желтыми и оранжевыми. Иногда поляна разбивается на небольшие островки, где вздымаются маки ярко-красного цвета, словно кровавые пятна на холсте. Вдали, на границе поля, восхищает неприступный лес. Мощные вековые деревья тянут к небу свои ветви, словно пытаясь захватить в свою власть неприступный голубой купол. Стволы их, усеянные гладкой корой, кажутся столпами, держащими небесные просторы в своих объятьях. Ветви ласкают глаз своей изящностью и гармонией образов. Между ними стелятся узкие протоптанные дорожки, позволяющие смельчакам поглубже познать зеленый мир дикой природы. Несмотря на относительную близость деревни, поляна сохраняет свою неприкосновенность. Здесь царствуют природа и ее бесконечная красота. Чистый воздух приятно заполняет лёгкие, несильный ветер колышет зелёные листья лесных деревьев, безуспешно пытаясь зарыться в волосы, обильно покрытые лаком. Тесный пиджак хочется скинуть на землю, тугой ремень на брюках ужасно давит, а ступни уже фантомно чувствуют мягкую траву даже через строгие лакированные туфли. Он выбивается из общей картинки спокойного поля, расположенного прямо рядом с лесом. Здесь нет высоток, нет душных офисов и бесчисленных магазинов. Даже деревенские дома находились далеко от этого места. Но здесь был Он. В строгом костюме, с уложенными намертво волосами, но таким довольным улыбающимся лицом. Здесь было хорошо. Ненавязчивая мелодия звучит в ушах, Он не может понять, где её источник, оборачивается вокруг себя несколько раз, но мелодия звучит всё так же тихо, словно она - лишь плод дурного воображения. Перед глазами абсолютно внезапно появляется парень в белых свободных одеждах, чьего лица совсем не видно. Шаг за шагом Он подходит ближе, останавливаясь буквально в нескольких метрах от парня, потому что что-то не даёт дальше идти. Мелодия, понимает Он, звучит не просто у Него в ушах, а из чужого сердца. Парень отрывает босые пятки от земли, перенося вес полностью на пальцы. Стоять на носочках - дело нелёгкое, но парень не просто стоит, он начинает неспешно двигаться, плавно переставляет ноги, взмахивая руками словно под действием посторонних сил. Он бы сравнил парня с ангелом, который зачем-то привиделся Ему грешному, но парень был настолько прекрасен, что слова просто застревали в горле. Невозможно было увидеть засвеченный лик парня, но Он мог поклясться, что прямо сейчас наблюдал за самым что ни на есть прекрасным событием в своей жизни. Ангел, как Он всё таки прозвал в своей голове юношу, был поглощен этим прекрасным моментом, забыв обо всех заботах и проблемах, месте и времени, окутанный вихрем эмоций и захлестнувших чувств. Лишь Он и поляна продолжали свидетельствовать о превосходном танце завораживающего юноши, который всё не останавливался, отпечатывая на земле следы грации и искусства. Тот не нуждался в аплодисментах или похвале, его страсть принадлежала только ему самому. Материалистический мир и всегдашняя суета не нашли отклика в его душе. Его единственное желание - пребывать в этот момент, становиться частью вселенной и отдаваться своим страстям на весьма таинственный язык тела. Почему-то Он отчётливо чувствовал танцора, его мысли, терзания, его душу. Пальцы левой руки неистово начало жечь. Боль ощущалась слишком резко, неприятно и тягостно. Но что бы Он не пытался сделать, тело само по себе стало приближаться к Ангелу. Он был неподвижен, будто прирос к земле, и чего-то ждал. Давал возможность. Скрюченная от невыносимой боли ладонь потянулась к человеку напротив, ведомая лишь Бог знает чем. Но тот всё стоял и продолжал ждать. Не отталкивал. Только в момент, когда окровавленная ладонь коснулась чужой талии, оставляя алые следы на белоснежной рубахе, танцор как будто отмер и стал подавать признаки жизни и сознательности. Черты лица стали проясняться, и Чан уже отчетливо мог рассмотреть лисьи глаза напротив, в которых плескалась глубокая печаль, пытавшаяся вырваться наружу океанами слёз. Ладонь больше не пронизывала острая боль, но комок в горле Чана всё так же не позволял ему проронить хоть слово. “Кто ты?” “Как ты тут оказался?” “Почему ты столь прекрасный?” Чан вдруг почувствовал себя немым. Нарастающая мелодия била по ушам, явная драматургическая кульминация заставляла сердце биться более учащенно, а рука, мирно покоящаяся на чужой талии, позволяла чувствовать, что чужое сердце бьётся в такт его. Слишком громкий и неподходящий для столь прекрасного места и времени звук раздался прямо из-за спины танцора. Взгляды обоих устремились к кроваво-красному пятну, расползающемуся противной кляксой на рубахе прямо в месте, где находится сердце. “Выстрел” - последнее, о чём успевает подумать Чан перед тем, как истошно завопить на всю деревню. *** Душераздирающий крик проносится по всей квартире, доставая даже до самых тёмных уголков помещения и Его сознания. Холодный пот, учащённое дыхание и дрожащие руки были следствием кошмара, но это значит что сейчас - всё хорошо. В реальности намного более безопаснее, чем в Его снах. Ночь была мрачной и тихой, только шорохи темного леса за окном проникали в голову парня, мешая сосредоточиться. Вздохнув, он решает подойти к окну и взглянуть на улицу. Очищая свой разум от застывших образов кошмара, парень понимал, что это был всего лишь сон. Но даже в реальности его словно окутывала некая необъяснимая атмосфера, как будто за каждой дверью скрывалось что-то темное и загадочное. Борясь с остатками страха, парень открыл окно, позволяя свежему воздуху проникнуть в его комнату и пронять воздух своей свободой. Внезапный порыв ветра заставил его дернуться, но все вокруг оставалось спокойным. Только лес переливался мрачными тенями, кажущимися парню знакомыми и одновременно непонятными. В голове мелькали образы, как будто он видел эти тени раньше, но уже забыл. Бан встряхнул головой. Какой лес? “Ты в городе. В Сеуле.” Перед глазами вновь предстали яркие многоэтажки и цветные вывески, уже давно привычные глазу. Чан дома. В своей комнате. Один. “Танцор” Взгляд резко обращается на левую ладонь. Его татуировка, связывающая с соулмейтом - обвивающая пальцы левой руки лиана, что не очень практично в их современных реалиях. Сейчас тонкий стебель и совсем небольшие листочки татуировки светятся ярким золотым цветом, что безумно сильно пугает парня. Но уже через пару секунд свечение прекращается, Бан вновь трясёт головой, прогоняя очередное наваждение, протирает глаза ладонью и идёт на кухню, ведь больше точно не уснёт. “Ну и приснится же…” *** Да чёрт возьми, - ругается тихо Чонин, вновь оказываясь на земле. На дворе уже глубокая ночь, но он, при свете лишь одинокого бабушкиного старого фонаря, остался на дальнем от деревни поле, дабы не мешать никому. Упорные занятия не давали никаких результатов, заветное фуэте никак не получалось, и парень уже был готов опустить руки. Он понимал, что в деревне, вне стен танцевального училища, да ещё и таким сложным элементам научиться сложно, но успокаивал себя тем, что не невозможно. У него была вера в себя и свои силы, ведь только так он смог бы выбраться отсюда и стать в будущем тем, к кому тянется сердце. Но с каждой неудачей противных навязчивых мыслей становится всё больше, что у Чонина просто опускаются руки. Он не хочет больше ничего. Обвивающая талию тонкая лиана - связующее с соулмейтом тату - начинает неприятно жечь, сжимая нежную кожу и заставляя морщиться. Сквозь тонкую белую футболку прорывается пугающе-завораживающее золотистое свечение метки. После секунд десяти не очень яркого света, у Чонина в голове лишь одна мысль, возникшая абсолютно внезапно: “Ты справишься” И кто он такой, чтобы не слушать зов сердца?