Обязанности управляющего отеля

Дверь отеля распахнулись, впуская худое длинное тело. Энджел буквально ввалился в отель, с трудом перебирая ногами, дошел до стойки Хаска и рухнул на неё, вытягивая руки: – Мне надо выпить! Самое крепкое, что у тебя есть! Хаск окинул парня взглядом, оценивая состояние. Хаск отличался эмпатичным складом души, но никогда не мог выразить своих эмоций. Или же просто не считал нужным. – Дерьмово выглядишь, – отметил бармен, ставя перед Энджелом стакан и отворачиваясь к стойке с пойлом. “И правда ведь, дерьмово… – подумал Энджел, но тут же попытался взять себя в руки. – Нельзя показывать свою слабость. Тем более, в отеле! Им незачем переживать за меня…” Сделав глубокий вдох, парень принял вертикальное положение. Зачесал пальцами волосы, собирая последние силы, и наигранно вздохнул. – Пф… хах! Не может быть! – Энджел сделал движение рукой, будто отрезая слова Хаска от себя. – Просто долгие съемки! Всё по-старому… Энджел игриво закинул ногу на ногу, строя глазки Хаску. Хаск бросил взгляд на парня, на бутылки в руках, и наклонил обе над стаканом. Как только в стакане появилась жидкость, Энджел забыл о своем образе, схватил стакан и залпом осушил его. – О-о-о… – горло обожгло, голова слегка закружилась, но этого казалось мало. – Я же просил самое крепкое, что есть! И вот тут уже Хаск не смог сдержать своего удивления: – Прошу прощения… Я не сразу понял, что это была ночь, которую хочется забыть. Хаск снова налил двойную порцию дешевого крепкого пойла. Энджел входил в роль на его глазах. – Ой, совсем забыл, что ты у нас мудрый бармен, который многое повидал, – Энджел вскинул обе пары рук, и пытался пародировать самого же Хаска. Затем нахмурился и пренебрежительно помахал пальцем над стаканом, и как бы случайно задел его. Стакан упал на бок, содержимое вылилось на барную стойку. – Займись делом, и налей мне стоящее пойло, – с нервным пренебрежением произнес Энджел. На секунду кровь вскипела, но Хаск поборол этот порыв. В конце концов, он ни раз видел подобное поведение. И прекрасно понимал, что стоит за этими действиями. Поэтому спокойно поднял стакан и протер тряпкой лужицу. – Знаешь, – терпеливо произнес он, – если у тебя проблемы, ты не найдешь их решения на дне бутылки. Поверь, я давно там ищу… Этап душевных разговоров был пройден, даже не начавшись. Энджел входил в раж и не пытался слушать бармена. – Угу, конечно. А где же мне искать? Может, в твоей постели, под одеялком? Может, сходим, и вместе поищем? – Энджел игриво повел плечами, прошелся пальчиками по барной стойке. Он и сам не понимал, зачем подкатывает к бармену. Хаск никогда ему особо не нравился. Зато, ему нравилось, как Хаска передергивает от каждого подката. – Не начинай! – сквозь зубы процедил бармен, но было уже поздно. Энджел разошелся. – Ой, да брось! – костлявая задница уселась на стойку. Энджел взял его за крыло, завернулся, как в одеяло. – Может, со мной эти крылышки запархают… Больше, чем неадекватные подкаты, Хаск ненавидел прикосновения. Особенно в подобном ключе, и от того, кого совсем недавно много часов подряд имели на съемочной площадке. – Отстань! – рявкнул Хаск, с силой отталкивая парня. Энджел упал на барный стул, и тут же оскалился. Задница отдала неприятной болью, плечи заныли. А еще обида. Горькая обида засела в горле. В голове пробежала пара десятков мыслей и образов. Валентино, кадры с площадки, поведение отца, и многое другое. – Боже, хватит уже актерствовать! – рявкнул Хаск, ударяя ладонями по стойке. – На мне это не работает. Не позорь себя этой фальшивой игрой! Дыхание Энджела замерло. Как будто по затылку глухо ударило чем-то тяжелым. Может, алкоголь все-таки был достаточно крепким? Не контролируя себя, Энджел рванул вперед, раскрывая все свои восемь глаз. – Только попробуй еще раз назвать меня фальшивкой! – Энджел вызывающе поднял палец, таращась на Хаска. – Ну, давай! – Фальшивка, – спокойно сказал Хаск, тыкая Энджела в мягкую пушистую грудь пальцем. – Ах ты мудак! – зарычал Энджел. Тело начало трансформироваться, вырастая. Но балка над барной стойкой помешала начавшейся трансформации в естественную форму. Энджел ударился головой, потерял равновесие и шлепнулся на пол. – Ай, боже! Хаск вытянулся, заглядывая через барную стойку. Не то, чтобы он сильно переживал за постояльца… Хотя нет, переживал! – Закончил? – спокойно поинтересовался Хаск. – Знаешь, что?! – воскликнул Энджел, лежа в груде осколков от бутылок, которые сам же неосторожно смахнул. – Ты не заслужил шанса переспать со мной! Энджел схвалил разбитое горлышко и запустил его в Хаска. Тот увернулся. – Ты знаешь, сколько я стою? Ты знаешь, сколько людей готовы убивать за одну ночь с Энджелом Дастом? Пошел ты, ублюдок! Выдав яркую тираду, Энджел рванул прочь. Едва не сбив с ног Вегги, взбежал по лестнице. Из глубины жилого коридора раздался хлопок дверью. Стена вздрогнула, несколько кусочков штукатурки упало на красную ковровую дорожку. Нифти повернула голову на 180 градусов. Вегги недовольно нахмурила брови и потерла нос: – Хаск, что ты сделал? – Налил выпить, – Хаск безразлично пожал плечами. – Кажется, кому-то нужно пойти за ним, – сказала Вегги. Хаск, скрестив руки на груди, втянул голову в плечи. – Кому-то по имени Хаск! – Не стоит, – непонятно откуда рядом возник Аластор. Удостоверившись, что привлек внимание всех окружающих, Аластор поднял ладонь. – Как управляющий отеля, я разберусь в этом недоразумении с нашим гостем! Не дожидаясь одобрения большинства, Аластор заложил руки за спину и направился вверх по лестнице, напевая мелодию. Мелодия казалась жуткой. Вегги проводила радио демона удивленным взглядом. – И давно ли ему не плевать на наших постояльцев? – тихо произнесла Вегги, наклоняясь в сторону Хаска. Хаск демонстративно развел руками. *** Энджел вошел в комнату и с силой пнул игрушку Наггетса. На этом силы парня и закончились. Поросенок поднял голову над своей лежанкой и удивленно хрюкнул. – Эх, прости меня, Наггетс, – выдохнув, Энджел прошел по комнате и упал на кровать. Перевернувшись на бок, Энджел подтянул колени в груди и обнял их нижними руками. Верхние руки наугад выбрали подушку в виде сердечка из вороха похожих. Наггетс на своей лежанке вопросительно похрюкивал. – Извини, Наггетс, не сейчас, – Энджел снова протяжно выдохнул, вытер глаз, а затем всхлипнул на вдохе. – У меня… Раздался стук в дверь. Энджел вздрогнул и сжался немного сильнее. Он был уверен, что это Чарли пришла его успокаивать. Или прислала Хаска, что еще хуже. Мало ему было утреннего инцидента... Нет, он не винил Чарли, но видеться с ней не хотел. И все-таки, набравшись сил, Энджел негромко произнес: “Войдите”. В следующую секунду никто на него не бросился с объятиями, не зарыдал и не начал извиняться. Даже не подстебнул. Дверь с характерным скрипом открылась и закрылась с негромким щелчком. – Ты позволишь? – шуршащий помехами голос радио-демона заставил Энджера удивленно раскрыть глаза. Энджел лежал спиной к двери, поэтому не видел ни Аластора, ни даже его тени. Не понимал, чего хочет демон, но зачем-то подвинулся к краю кровати, освобождая место. Чтобы тот сел? Да нет, Аластор никогда не сядет на постель Эн... Матрас просел под тяжестью тела демона. Аластор лег рядом с Энджелом. Сложив руки на животе, Аластор смотрел в потолок. Первые несколько десятков секунд Энджел напряженно ждал. Но ничего не произошло. В комнате висела тишина. Только розовая гирлянда в виде паучьей сети немного гудела на стене. А потом страх ушел, уступая место безразличию. Возможно, от усталости, или от выпитого алкоголя, но Энджела отпустило. Тело расслабилось. – Я не буду извиняться перед Хаском, – произнес Энджел, опуская глаза. Аластор молчал. – И перед Чарли извиняться не буду. Аластор молчал. – И вообще! – Энджел сжал руку в кулак. – Почему я должен извиняться? А? У меня был тяжелый рабочий день! Валентино заставил меня сниматься 16 часов подряд! У меня все тело ноет! Каждый сантиметр кожи, каждая дырка, даже, даже… даже волосы болят… Энджел закрыл глаза. Реснички задрожали, снова выступили слезы. Аластор молчал, ожидая продолжения истории. Но Энджел неожиданно обратился к нему: – Ал? Можно тебя попросить? Аластор скосил глаза в сторону свернувшегося калачиком Энджела, но ничего не ответил. Это было к лучшему. Это позволило Энджелу без страха закончить просьбу: – Можешь меня обнять? Энджел и сам не понял, зачем это сказал. Тем более, зачем сказал такое Аластору. Тот и стоять-то рядом с парнем отказывался, не то, что уж касаться. А вообще, кто-то кроме Чарли до Аластора вообще дотрагивался? Все ли конечности у него на месте? У Энджела конечностей много, но они все ему нужны! Хотя сейчас это было не важно. Энджел понял, что сказал глупость, и может за нее огрести, но ему было так все равно. Поэтому, когда Аластор поднялся с матраса, Энджел просто закрыл глаза, ожидая смертоносных тентаклей на своем теле. Прошла секунда. Две. Три. Десять. Двадцать… Матрас снова зашуршал. Энджел спиной почувствовал тепло. В нос ударил легкий запах старых книг, металлические нотки крови и тлеющих углей. Длинные пальцы коснулись локтя, прошлись по всей длине нижней руки, стягивая перчатку. Энджел не любил ходить с открытыми руками, слишком чувствительными к прикосновениям. Теплые пальцы Аластора скользнули между его пальцами и слегка сжали руку замочком. Энджел немного подался назад, упираясь спиной в грудь и живот радио демона. У Энджела было много вопросов к Аластору, но он решил ничего не спрашивать, чтобы не портить момент и не навлекать на себя беду. Тонна вопросов, море шуток про деление постели, пошлые намеки… Все это как-то ушло на второй план. На первом плане оставался Аластор. Такой теплый, такой рядом… Энджелу безумно захотелось повернуться и обнять его всеми своими руками. Но вместо этого… – Знаешь, – Энджел смотрел в стену, а потом слегка улыбнулся, – а я ведь ему душу продал. Ну, Валентино. Думал, он правда любит меня, и звездой сделает. А это все так, формальности… А оказалось…вот. Но я не жалею. Не-жа-ле-ю! Точнее, ну, жалею, конечно… Зато, если б не он, я бы сюда не попал, и… О, а знаешь, в моей профессии вообще-то и плюсы есть! Энджела прорвало. Он говорил и говорил. Рассказывал Аластору о своей работе, своей жизни при жизни, своих мыслях… Пиджак Аластора аккуратно лежал на стуле. Начищенные ботинки стояли у кровати. Аластор лежал на боку, положив локоть под голову, другой рукой обнимал болтающего без умолку Энджела. И думал о том, что Энджи мог бы неплохо вести эфиры! Речь у него поставленная, историй много… “Может, запустить ему эротическую рубрику? “Секс с Энджелом Дастом! По телефону”... Энджел говорил долго, изливая душу, как на исповеди. И ему действительно становилось легче. Как будто, проговаривая все болезненные моменты, не встречая упреков и осуждения, они покидали тело Энджела. Аластор молчал. Слушал истории парня, непроизвольно гладил его по руке большим пальцем. В какой-то момент Энджел затих, совсем лишившись сил. Дыхание его выровнялось. Аластор полежал рядом еще некоторое время, дожидаясь, пока Энджел провалится в самый глубокий сон. После аккуратно встал, обулся, повесил пиджак на руку и вышел из комнаты. У стены, привалившись к косяку, дремали Чарли и Вегги. Растянувшись на полу спал Пентиус. Нифти тоже спала, укрытая кончиком хвоста Пентиуса. Подслушивали? Естественно! Аластор хмыкнул. Открылся портал. Черные тентакли обвили спящие тела, растаскивая их по комнатам. Аластор направился в свою комнату. По пути ему встретился Хаск. Окинув Аластора взглядом, он хмуро спросил: – Разобрался? Аластор довольно улыбнулся, после вскинул нос: – Конечно! Спокойствие гостей входит в обязанности управляющего отеля! Хаск криво ухмыльнулся, и что-то пробормотал себе под нос. Аластор прошел мимо него в свою комнату. Еще один день в Отеле Хазбин подошел к концу.