AUCTION

Альфа ждал этого аукциона полгода. Он охотится за эксклюзивным ножом, единственным в своем роде. Клинок выполнен из сплава редких металлов, а рукоять с гравировкой тонкой ручной работы. Минхо — ценитель холодного оружия. Этот нож прекрасно впишется в его дорогущую коллекцию. Благо, состояние и положение позволяют ему баловаться этим недешевым хобби. Ли Минхо известен в узких кругах. Однако его влияние колоссально не только в Азии, но и по всему миру. Благодаря своим родителям, в частности отцу, ему по наследству перешла крупная компания по производству огнестрельного оружия, которое нелегально продается на теневом рынке. Суммы крутятся бешеные. Но Минхо на этом не остановился и основал свой бизнес с нуля, уже законный, который тоже приносит немалую прибыль и прикрывает его незаконную деятельность. Поэтому, он ни в чем себе не отказывает, кроме одного. Когда-то, ещё в юношеские годы, он до беспамятства влюбился в очаровательного омегу, что свел его с ума. Любовь была безумной. Безудержной. Сумасшедшей. Они дышать не могли друг без друга. Трахались много и часто. Везде, где только могли. Их страсть испепеляла все на своём пути. Они горели сами, сжигая друг друга в вожделении, и возрождались вновь, как фениксы, чтобы сгореть дотла снова. Их отношениям не суждено было продлиться долго, и вовсе не из-за того, что их чувства быстро вспыхнули и так же быстро погасли. Это было неизбежно. Минхо знал это с самого начала, но не смог сопротивляться сумасшедшему притяжению. Спустя самый счастливый год в его жизни, он разорвал отношения. Было невыносимо сложно и адски больно. Сердце разрывалось на лоскуты, смотря, как Хенджин рыдает, умоляя на коленях, не бросать его. Клялся покончить с собой, если альфа оставит его. Это было для его же блага. Так Минхо убеждал себя, разрывая последние нити, что их связывали. Решение это принималось долго и тяжело, с криками до хрипоты и истериками. В тот роковой день, Ли Минхо официально стал новым президентом компании отца. Передав тем самым и врагов с конкурентами. Их бизнес опасен. Альфа знал это и не хотел рисковать жизнью любимого омеги. С тех пор он старался не пересекаться с ним, надеясь, что тот смог начать новую счастливую жизнь. Но забыть, так и не смог. Как и не смог больше кого-то полюбить. В сердце навсегда отпечаталось нежное личико его омеги с чистыми, как кристалл, глазами. Сейчас, вальяжно развалившись на кресле задних рядов, он хотел лишь одного — купить, наконец, этот чёртов нож, за которым охотился 2 с лишним года, и свалить к чертовой матери. Лишь бы не видеть эти омерзительные лица. Подпольный аукцион проходил только для элиты. Попасть на него, надо было ещё постараться. Здесь собрались, чуть ли не все конкуренты и враги Минхо. Он с радостью размозжил бы им мозги, но на территории аукциона это было под запретом. Всех проверяли на наличие какого-либо оружия, чтобы исключить вероятность потасовки с летальным исходом. На импровизированную сцену вышел молодой мужчина в строгом приталенном костюме, явно брендированном. Он коротко поприветствовал всех присутствующих и немедленно приступил к первому лоту. Минхо безразлично, со скучающим видом, уткнулся в телефон, в пол уха слушая нудный бубнеж, расхваливающий очередной лот. Ему было плевать на остальное. Он пришёл за конкретной вещью и с ней же и уйдет. Очередной лот привлек его внимание. Нахмурившись, взгляд оторвался от телефона и устремился на сцену. — Лот №15. Молодой и редкий рецессивный омега великой военной династии Хван, — начал аукционист, — к сожалению, практически вымершей. Из рода Хванов остался лишь Хенджин. Его родителей зверски убили. Этому малышу посчастливилось остаться в живых. Как видите помимо богатой родословной, баснословного богатства и влияния, этот омега еще обладает невероятной внешностью. Чертовски красив, — закончив представлять очередной лот, мужчина перешел к главному, — минимальная ставка 150 млн вон. В зале поднялся гвалт. Здесь все практически были альфами, за исключением пары-тройки омег, сопровождающих своих мужей. Ранее на аукционе не продавали людей, но этот малыш просто находка. За него не только убьют, войну могут развязать. Первые ставки пошли. Один за другим альфы перекрикивали друг друга, повышая цену до баснословных сумм. Минхо напрягся. Брови нахмурились, стальной взгляд рассматривал бледного, трясущегося омегу с прозрачными, словно хрусталь, глазами. Его светлые длинные волосы красиво обрамляли нежное личико. В утонченных выразительных чертах узнавался Хенджин. Его Хенджин. Внутренний альфа потянулся, просыпаясь, показывая когти. Раз уж у него не получилось уберечь его от этого дерьма, то теперь он своего не упустит. Сама судьба на их стороне. Убьет любого, кто только посмотрит на Хенджина. Нож, за которым он изначально пришёл, уже не волновал. Громкий голос ведущего отрезвляет Минхо. Тот отсчитывал последние секунды до продажи лота. Альфа тут же выкрикивает баснословную сумму в 300 млрд вон. Восклицание, вперемешку с ахами и шепотом, прошлись по небольшому залу. Такая сумма была никому не под силу из присутствующих. И Минхо знал это. Сразу пресекая любые попытки на дележку. Аукционист ударил молотком, тем самым продав очередной лот. Омега робко направился сразу в зал, к своему владельцу. Он не видел, кто его купил, от того шёл как на казнь. Тем временем аукцион продолжился, и на сцену вынесли новый лот. Минхо смотрел только на Хенджина, что дрожал как осиновый лист, роняя чистые кристаллы слез. Он не удержался и вышел навстречу, укрывая своим пиджаком и запахом терпкого сандала со сладкими нотками. Омега, почуяв знакомый запах, поднял голову, взглянув на покупателя. Глаза в неверии округлились, смотря на когда-то своего альфу. Минхо лишь дернул уголками губ в подобии теплой улыбки, стараясь хоть немного поддержать и успокоить. Сейчас не время и не место устраивать разговоры. Они сели на места, до конца аукциона не проронив и слова. Нож, за которым он и пришел, купил его давний конкурент. Мерзкий тип. Свой лимит альфа превысил на Хенджине, о чем ничуть не жалеет. Нож он получит в любом случае. Выдалась прекрасная возможность избавиться от очередного врага. По окончанию аукциона, Минхо поручил своим людям разобраться с новой целью, заполучив нож. А сам вместе с омегой направился на выход. Дорога до пентхауса была долгой и прошла в молчании. Не давящей, скорее дающей возможность переварить случившееся. Хенджин немного успокоился, по крайней мере, перестал плакать и лишь тихо смотрел в окно. Минхо иногда кидал быстрые взгляды на него, подмечая, как омега вырос и похорошел ещё больше. В голове крутились тысячи мыслей, решая с чего лучше начать разговор и что собственно говорить. На дворе глубокая ночь. Тихая и спокойная. Сверчки поют песни. Звезды ярко мерцают на темном небе. Черный Bentley остановился на большой парковке у роскошной высотки. Минхо не любил огромные дома. Он жил один и такое пространство лишь подчеркивало его одиночество и тоску. Хенджин молча вышел из машины и последовал за альфой в дом. За последние несколько дней он пережил слишком много и сейчас трезво оценить ситуацию не мог. Он истощен и морально и физически. Все, о чем он мог думать, так это то, что ему повезло попасть именно к Минхо. По крайней мере, он на это надеялся. Альфа не знал, что сказать. Слова всегда давались ему тяжело. За него говорили его поступки и его действия. Он не спеша подошел к омеге, смотря на его реакцию, не увидев страха или сопротивления, обнял его, прижимая к себе ближе, вдыхая его цветочный сладко-горький запах. Почувствовав тёплые объятия, Хенджин поддался навстречу, за долгое время расслабляясь. Он слишком долго был сильным. И сейчас, даже такой простой акт заботы и ласки, тронул его до глубины души. Горькие слезы стекали ручьем, промокая рубашку альфы. — Все хорошо Джини, теперь ты в безопасности, — Минхо чмокнул его в макушку, покачивая в своих объятиях, стараясь успокоить, — я никому тебя не отдам, слышишь? Я больше не брошу тебя. Хенджин лишь сильнее зашелся в плаче, прячась в шее и вдыхая успокаивающий феромон. — Прости меня, малыш, — тем временем продолжил Минхо, исповедуясь, — я хотел лишь огородить тебя, но не уберег. Я пойму, если ты не простишь меня, но жить ты будешь со мной, под моей защитой. Принуждать к чему-либо я не стану. Ты мне ничего не должен. Посмотри на меня, Хенджини. Омега поднял полный боли взгляд и впился несдержанным поцелуем в губы альфы. Тот опешил от неожиданности, но тут же ответил. Они как оголодавшие, вцепились друг в друга, пожирая, не смея оторваться, пока не насытятся. Словно и не было всех тех лет разлуки. Чувства по-прежнему остались неизменными, воспламеняя и сжигая в животной страсти. — Люблю, Минхо, я так люблю тебя, — сбивчиво шептал Хенджин, пока альфа вылизывал ему шею, — господи, как же я скучал. — Я все это время любил тебя, Хенджин. Каждый день думал о тебе. Не мог забыть. — Не бросай меня, больше никогда. — Больше никогда, — эхом вторил Минхо, подхватывая на руки изящное тело, относя в спальню, — ты мой. Только мой. Даже судьба не выдержала их страданий и свела их вместе. Альфа аккуратно уложил омегу на мягкую постель, тут же придавливая сверху. Поцелуи голодные. Кусачие. Языки сплетались, лаская. Вылизывали шею. Оставляли яркие засосы и четкие следы от зубов. Хотелось поглотить друг друга. Съесть. Хенджин извивался от нетерпения. Хотелось большего. Всего и сразу. — Хен, не тяни, — сбивчиво умолял омега. Он уже был готов. Смазка текла по бедрам, пачкая белье и штаны, — возьми меня так, как можешь только ты, мой альфа. Минхо рыкнул, разрывая одежду на лоскуты. Губами припал к розовым соскам, вбирая в рот, нежно покусывая. Омега изящно выгнулся в спине, тихо ахая. Сильные руки ласкали его, сжимая до отметин. — Минхо, — скулил Джини, выпрашивая большее. — Сейчас, мой милый, — альфа стянул последние вещи с него и замер, рассматривая нагое тело в лунном свете. Он был прекрасен. Кожа будто сияла и мерцала, притягивая к себе взгляд. Невозможно было оторваться. К нему тянуло как магнитом. И Минхо не смел сопротивляться. Он стянул с себя одежду и припал губами к шее. Вылизывая и целуя. Рука потянулась к тумбочке за презервативами. Смазки омеги было предостаточно. — Нет, — остановил его Джини, — без них. Я хочу чувствовать тебя. Альфа не смел перечить, и стал спускаться ниже, оставляя дорожку из поцелуев. Дойдя до красивого аккуратного члена, что поблескивал смазкой, Минхо чмокнул в головку, и перевернул его на живот, приподнимая за ягодицы. Хенджин выгнулся в глубоком прогибе. Пластичность и изящность омеги завораживала. Альфа не стал больше тянуть и лизнул истекающую дырочку, резко входя языком. Он вылизывал смазку, как наркоман, что добрался до дозы. Напористо, жадно, растягивая упругие стеночки. — Вкусно, — облизнулся Минхо, — ты такой сладкий, малыш. Хенджин хныкал и метался по постели, закатывая глаза в блаженстве. Как же давно он этого не испытывал. После Минхо он не хотел никого другого. Слепо и глупо храня ему верность. Минхо перешел на ягодицы, широким мазком языка слизывая смазку. — Хен, Минхо, вставь мне, умоляю, — омегу трясло. Он был весь мокрым и возбужденным до предела. Каждая клеточка тела стала чувствительной в несколько раз. Минхо смазал свой член в смазке омеги и резко вошел сразу до конца. Тело тряхнуло от накатившего удовольствия. Голова откинулась назад. Перед глазами все плыло. Он замер, стараясь хоть немного прийти в себя, и дать время Хенджини привыкнуть к размеру. Омега так хорошо принимал его. Такой узкий. Горячий. Мокрый. И только его. Минхо взял сразу средний темп, вбиваясь на всю длину. Глубоко. Хенджин кричал и умывался слезами. Пальцы мертвой хваткой вцепились в простынь, разрывая ее к чертям. — Боже, Минхо, — альфа обхватил поперек талии и поднял, облокачивая на себя. Хенджин откинулся на плечо, вдыхая яркий, терпкий, сгустившийся аромат сандала, что смешался с его цветочным. Их запахи так хорошо гармонировали. По комнате раздавались пошлые шлепки, тяжелые стоны, рычание и крики, хлюпающий звук смазки, что снова стекала по бедрам омеги, пачкая теперь и Минхо. — Я хочу твою метку, — в перерывах между всхлипами и криками, горячо шептал Хенджин, — хочу твою метку, мой альфа. Минхо крепче стиснул податливое тело в жарких объятиях. Он припал к открытой шее, вылизывая запаховую железу. Рука обхватила твердый член, надрачивая в такт толчкам. Клыки вытянулись и впились в беззащитную шею, помечая омегу. Хенджин вскрикнул. Боль от клыков и удовольствие смешались в одно целое. Он кончил в руку, бурно изливаясь на смятую и порванную постель. Альфа прижал к себе еще ближе, изливаясь внутрь него. Омега так сжал его, что сдержаться было невозможно. Минхо вышел, чтобы узел не успел образоваться, и уложил Хенджина на чистую сторону, укладываясь рядом. — Пойдем в душ? — немного погодя спросил Хо. — Неа. Хочу быть в тебе, — Джини повернулся, утыкаясь лицом в сильную грудь своего альфы, — люблю тебя, Хо-я. — И я тебя люблю, — чмокая в мокрую макушку, — прости меня. Из-за меня мы столько времени потеряли. — Главное, что сейчас мы вместе. — Да. Я тебя больше никуда не отпущу. Хенджин по-свойски закинул свою изящную длинную ногу на Минхо, и безмятежно засопел, проваливаясь в спокойный сладкий сон.