Февраль

Традиционный февральский сплин почти подходил к концу, зачеркивая серые дни до календарной весны. Именно на это время выпала очередная «вылазка» Марьяны Романовой в Санкт-Петербург. Эти поездки весь минувший год заставляли трепетать ее сердце, волноваться как студентку-прогульщицу перед сессией. В 2024 эта тенденция благополучно сохранилась. «Вокзал-Сапсан-вокзал» и прочее логистическое домино вереницей пролетело, ведьму встретил стабильно серый Питер. Марьяна страдала проблемами с организацией своих планов, в этом вопросе даже наличие менеджеров не спасало ситуацию. Так, она совсем не учла, что ее визит в северную столицу удивительным образом совпал с возвращением из теплых краев женщины, будоражащей сознание рыжеволосой последний год. Заселяется в отель, открывает мессенджер с зеленым ярлыком, и бегло строчит той самой: «Я в Питере» 13:23 Она отправляла это, признаться честно, исключительно с целью поиздеваться, будучи уверенной что Виктория до сих пор на Балийском побережье, никак не ожидая получить в ответ:

«Я тоже.» 13:25

Пространство моментально сузилось, оставляя лишь Марьяну, цветной экран телефона и карусель мыслей о брюнетке. Дрожащие руки набирают: «На вечер у меня планов нет, если тебя вдруг это интересует, просто осведомляю, без призыва к действию» 13:26 Томится пару минут, но не выдерживает и отправляет геометку, понимая, что у Райдос не хватит гордости спросить самой. «Геолокация» 13:29 Ответ поступил мгновенно:

«постараюсь но не обещаю» 13:29

Романова остро ощутила себя героиней своих же старых книг, караван эмоций чуть было не затоптал в ее голове всякое знание о формальной цели визита: ей нужно было собираться на интервью. Она действительно была не в состоянии осуществлять массовое социальное взаимодействие, но мероприятие было спланировано задолго «до». До накрывшей ее полностью бездны темных глаз и до сакральных актов самоистязания во имя «духовных целей». *** Интервью проходит без эксцессов, и Марьяна наконец может избавиться от оков неудобной обуви, прыгнуть в такси, завершив свой день для публики, оставаясь наедине с томительным ожиданием и сердцем, крутящим кульбиты. *** Скрип двери открывает перед Викторией картину хрупкого тела в домашней униформе и лица, хранящего в себе отпечатки событийности минувшего дня. Привычная «чертинка» в ясных глазах сменилась перманентном слезной пелены. Это зрелище дробью поражает сознание жрицы чувством виноватой причастности к таким фатальным метаморфозам. — Здравствуй, Вика, — слышится эхом в конце коридора, выбивая Райдос из болезненных игр разума. — Привет, — сухо и строго излилось из уст брюнетки. Марьяна робко подняла взгляд, трепеща ресницами, избавленными от декоративщиным и лицо вмиг озарилось первой, за долгое время, искренней улыбкой. Стремительными шагами шаманка сократила расстояние, утягивая Викторию в цепкие объятия; утыкается в шею, вдыхает родной запах. Марьяна — паутина, полная хитросплетений, хваткая, терзающая, но такая хрупкая под натиском внешних сил Блуждает руками, очерчивает знакомые изгибы, пытаясь осмыслить реальность происходящего. — Ты скоро растаешь совсем, Марьян, — не скрывая тоски произнесла Вика. — Каждую косточку твою чувствую. — Не растаю, не стоит тратить на это свои нервные клетки, — проводя ладонями по скулам оппонентки, сказала рыжая. — Я думала, ты здесь не для того, чтобы меня учить. Не желая развивать дискус о питании, полные губы нашли путь к губам напротив. Торопливое столкновение завершает двухмесячную жажду слияния. Жадные поцелуи хранили в себе слишком много чувств и слов: несказанных, непрожитых. Длинные пальцы пробираются к затылку, отмечая изменившуюся длину каштановых волос. — Как тебе идет каре! — Отрываясь от разгоряченных губ, говорит Марьяна, не в силах отказать себе в желании сделать комплимент. — Очень, — дополняет, примыкая к пульсирующей вене на шее. — Спасибо, — шепчет жрица, пытаясь держать равновесие. — Нам пора сменить локацию. Я вообще-то надеялась, что ты мне хотя бы кофе предложишь. — Кофе значит… Ну, как скажешь, — Романова легко читала ее намерения, предпочитая поддаваться в подобных играх. Их контрасты в тесном пространстве кухни съемных апартаментов стали еще яснее: тонкая, все равно что шарнирная кукла, звенящая хрупким фарфором Марьяна, и Виктория статная и крепкая, сверкающая медной кожей, усыпанной пылью веснушек, перебирающая гладь едва добравшихся длинной до плеч волос. Шаманка нелепо хлопочет над обещанным кофе, касаясь пальцами губ, снимая отпечатки недавнего взаимодействия. — Ты знаешь, я скучала, действительно, — слышится за спиной, едва не заставляя адресанта излитых слов выронить кружку с горячим напитком. — Я тоже, Вика. Больше, чем ты себе представляешь, — на последнем слове голос предательски срывается. — Твой кофе, извини, сахара нет. — Сядь, Марьян, перестань суетиться, — не изменяя командному тону. — Спасибо, — Райдос отодвигает ближайший стул, придавая приглашению физическую форму. Покорно соглашаясь, Романова занимает место за столом, подпирает ладонями подбородок и завороженно сверлит взглядом свою гостью. — Мы слишком давно не делили пространство, я начала забывать, как это приятно. — Больше не забудешь, — прозвучало из уст жрицы поразительно уверенно. — Не давай обещаний, которых не можешь сдержать, Вик, надежда сильно ранит. — Я не даю обещаний, просто знаю тебя — и ты не забудешь. — Звучит как манифест на прощание, — тревога медленно сотрясала воздух. — Это не он, у нас еще весь март впереди. Подобный ответ не обнадежил, но позволил отпустить мысли о неминуемом. — Выглядишь непривычно, надо тебе подрабатывать Снегурочкой, отлично впишешься, только парик купим тебе, — язвительная улыбка заиграла на лице у Виктории. — Красивая, безумно. Красивая без всякого….«этого», — обозначительно пальцем полосит воздух. — Нет никакого «этого», я знаю, что делаю. — Не заиграйся просто, и не принимай заботу за жалость. — Забавно от тебя это слышать, — говорит Марьяна в рыжие локоны. — Мы и правда переняли личностные характеристики друг друга. Загорелая рука тянется к белым длинным пальцам, образуя сплетение. — Выходит, что так. Синий кобальт глаз сталкивается с соседней, манящей патокой и пышными ресницами, вновь вынуждая исключить малейшее расстояние. Занять другие стратегические позиции. Разнузданная тьма ее взгляда не оставляла Марьяне и шанса на сопротивление, впрочем, она и не планировала его оказывать. Губы вновь отыскали путь друг к другу, уводя в коду февральскую увертюру. Выходит, что так.