Первый-не-первый поцелуй

Что ж, в конце концов его свержение было неизбежно, и Сяо Юань понимал это как никто другой. Но он всё ещё жив, и, кажется, его в ближайшее время даже не собираются казнить - с учётом всех обстоятельств это было весьма хорошим развитием событий. С того дня, как Янь Хэцин в сопровождении своих генералов вошел в тронный зал южного государства Бэй, сам молодой император - теперь уже бывший - был заключен под стражу в своих покоях. Именно таким стал первый высочайший указ нового правителя объединённых Северного и Южного королевств. Впрочем, Сяо Юань и не думал жаловаться - с ним обращались весьма уважительно, и, пожалуй, даже чересчур уважительно для пленника, к которому в глазах всей Поднебесной у северного принца Янь был немалый счёт. Каждый день слуги под руководством бессменной Хун Сю приносили ему еду и вино - хоть теперь бывший император и не имел права выбора, но его трапезы не стали менее вкусными или однообразными. Не испытывал он недостатка и в бытовых удобствах вроде воды для умывания и ежедневных омовений, и слуги ежедневно приносили в его покои чистые одеяния столь же безупречного качества как и раньше. Ему доставлялись любые необходимые свитки для чтения из императорской библиотеки, пергамент с тушью для чтения или рисования, и даже раз в несколько дней из беседки неподалеку от его покоев доносились звуки флейты. Не его флейты. Сяо Юаню всего лишь не дозволялось покидать своих покоев, принимать любых посетителей, а также отдавать распоряжения слугам или разговаривать с ними. Всё это было запрещено под страхом смертной казни для любого осмелившегося ослушаться - таков был высочайший указ Янь Хэцина. Обо всём этом пленнику поведала сама Хун Сю. Почтительно согнувшись в поклоне, она сообщила в первый же вечер, что отныне все свои пожелания бывший молодой император может передавать только ей. Но по вечерам она как и раньше приходила посидеть у его изголовья, чтобы Сяо Юань мог уснуть. Иногда ему хотелось спросить у неё, почему она продолжает приходить вечерами - её ли это доброта к свергнутому правителю или же таков был приказ его тюремщика. Но он сам не знал, какой ответ его бы порадовал, и потому благоразумно предпочитал остаться в неведении. В первое время это затворничество сильно тяготило молодого и деятельного юношу, уже успевшего привыкнуть к своей новой жизни в качестве императора в этом мире. После дней, наполненных нескончаемыми заботами по разрешению тех проблем, которые своим безразличным отношением заварил оригинальный император и ещё раньше его отец - серьёзно, о чём они только думали! - тихое ничегонеделание казалось неправильным. Сяо Юань не раз ловил себя на мыслях о делах, что он не успел закончить; он жалел, что и там и тут немного недоработал или поленился, а где-то решил ещё раз обдумать стратегию развития, разложив её на краткосрочную, среднесрочную и долгосрочную перспективу, а в итоге так и не успел завершить очередную реформу. Но по каждому такому нововведению он делал подробные записи - сказывалась привычка вести дела из его прошлой жизни до перерождения - поэтому всё ещё оставался шанс, что кто-нибудь ответственный их прочтёт и доведёт начатые дела до конца. Но он был рад и тому, что даже незавершёнными его усилия всё же должны были принести свои плоды, пусть и не так быстро, а сам он ещё не умер. С тех пор, как события так сильно отклонились от сюжета оригинальной новеллы, Сяо Юань уже не знал, чего ему ждать дальше. Но пока он жив, всегда ведь можно попытаться что-то изменить. И он не признавался даже самому себе, как сильно скучает по тому прежнему Янь Хэцину, что был его неизменным телохранителем с тех пор, как он вытащил его из темницы. Он скучал по их прогулкам и беседам за вечерним вином, с легкой грустью вспоминал, как бессовестно подглядывал за его тренировками с мечом или игрой на подаренной флейте, игнорируя свой императорский долг. Но неспешно проходил один день за другим, они незаметно складывались сначала в недели, а затем и в месяцы. На своё удивление Сяо Юань довольно быстро привык к нехитрому распорядку дня в заключении, однако не мог перестать беспокоиться о дальнейшей судьбе. Поскольку он не знал достоверно, какова сейчас обстановка во дворце и за его пределами, то что-либо предугадать или к чему-то подготовиться было невозможно. Его ненавязчивые расспросы как бы между прочим не принесли ровным счетом ничего - все слуги, прислуживающие в его павильоне, были незнакомыми, и А-Юань подозревал даже, что возможно, они вообще никогда не были его подданными. Эти слуги не смели поднять глаз и вздрагивали лишь при одном звуке его голоса, так что настаивать на диалоге было бы глупо, а Хун Сю лишь печально улыбалась ему - то объяснение его нынешнего положения было её последними словами для бывшего хозяина. Всё, что ему теперь оставалось - это смиренно ожидать решения Янь Хэцина, попытаться не переживать о том, чего он более не мог изменить, и продолжать мечтать о своем постоялом дворе. Но жажда деятельности всё равно брала своё, и бывший император за эти несколько месяцев продумал несколько бизнес-планов с короткой и дальней перспективой. Разумеется, он принимал во внимание, что планы эти слишком примерны и составлялись без учёта текущих событий. Но внести коррективы для кого-то с его опытом ведения дел было бы делом несложным, а привычное занятие успокаивало и неплохо отвлекало от грустных мыслей. Тем временем весна вступала в свои права, и на улице начало пригревать солнышко. Персиковое дерево за окном павильона ещё не распустилось, но всё говорило о том, что буквально через считанные дни можно будет любоваться его умиротворяющим цветением. Сяо Юань сидел у открытого окна, когда услышал тихие голоса охранников, стоящих вокруг павильона. — Эй, Мэн-гэ, ты слышал? Говорят, сегодня будет большое празднество в честь объединения трёх из четырёх королевств, - первый голос был совсем юным и немного нервным. — Слышал, конечно, ведь моя старшая сестра служит в императорском павильоне! Говорит, что все слуги с ног сбиваются уже вторую неделю с подготовкой, многие даже не возвращаются в свои комнаты, ночуя прямо там, - второй голос был постарше, и звучал уверенно. — Эй, Мэн-гэ, Мэн-гэ, а подробности про объединение слышал? Говорят, это всё заслуга нашего нового императора! - первый стражник не скрывал своего восторга и восхищения. — Тише ты, Чжан-сюн - не ровен час нас услышат, так плетей не пожалеют! Наступила тишина, но вскоре её прервал мечтательный голос второго стражника. — Эх, Чжан-сюн, а знаешь, говорят, что сегодня во дворец прибывает сама госпожа генерал из Восточного Шу. Хотел бы я на неё взглянуть хоть одним глазком. — Мэн-гэ, ты бы поосторожнее... - опасливо протянул юнец. - Я тоже о ней слышал - и знающие люди говорят, что она получила свой титул вовсе не за красоту и нежную улыбку, а за своё искусство. А ещё говорят, что в Восточном Шу это вовсе и не редкость! И что её приезд - это не просто визит вежливости, а для заключения брачного союза… — Что вы здесь трещите? - ворвался раздражённый третий голос старшего стражника. - А ну быстро разошлись по своим местам! Не дайте боги, вас кто ещё увидит или услышит! Плетей что ли захотелось, или больше жизнь не мила?! Стражники дружно ойкнули и, судя по звуку доспехов, поспешно разбежались в стороны, более не сплетничая. Но от этого разговора у Сяо Юаня почему-то сжалось сердце. «Ну, конечно. Быстро объединить все четыре государства можно только двумя способами - либо захватив дворец и уничтожив нынешнего правителя и всех его возможных наследников и имеющих влияние придворных, как это чаще всего и происходило в новелле, либо же заключив брачный союз. Однако Восточное Шу не так беззащитно, каким было Бэй, да и маловероятно, что они не стали бы сопротивляться, как поступил я». Хорошее расположение духа уже улетучилось, и он звёздочкой раскинулся на кровати. «Что ж, если сегодня во дворце будет большой праздник, то скорее всего и ужин принесут пораньше, и там обязательно будет что-нибудь вкусненькое» - утешал он себя. Так оно и вышло. Мыслями милая Хун Сю была явно не здесь и даже не отреагировала на просьбу принести сразу шесть кувшинов вина, лишь махнула слугам выполнять приказ. «Какая сегодня прекрасная лунная ночь! Самое то, чтобы немного забыться в вине» - рассеянно подумал бывший император, салютуя кувшином невидимому собеседнику. «Янь Хэцин, надеюсь, всё это - достойная награда за все твои тысячи гор и тысячи рек». Время шло, но, увы, вино было не бесконечным. Взглянув в очередной кувшин, в котором оставалось всего ничего, Сяо Юань шумно выдохнул, пытаясь непослушными пальцами ослабить пояс. «Похоже, вино оказалось коварнее, чем я рассчитывал» - подумалось ему. Наконец кое-как справившись с непослушными одеждами, он небрежно распахнул верхнее одеяние и запрокинул голову на кровать, рядом с которой он предавался пьянству. А-Юань настолько ушёл в свои мысли, что не услышал ни лёгкий шум у дверей своих покоев, после которого охрана удалилась от павильона, ни шороха открывающихся дверей, ни того, как вошёл человек, чьи шаги он раньше буквально ловил всем своим существом. Поэтому подняв голову и увидев воочию того, о ком буквально только что грезил, Сяо Юань сначала немного удивился, но потом лишь радостно улыбнулся. — О, я боялся, что шестой кувшин будет лишним, а он-то оказался в самый раз! — О чём ты говоришь? - стоящий со скрещенными руками у колонны человек с прозрачными серыми глазами выглядел спокойно, но внимательный наблюдатель заметил бы легкое беспокойство в его взгляде. — Ха-ха, ну разумеется, о тебе! - пьяно хихикнул Юй Ань. - Если бы я успел начать седьмой кувшин… не то, чтобы он у меня действительно был, но чисто ги-по-те-ти-чес-ки, - он поднял вверх палец, посмотрел на него, покачал и снова тихонько засмеялся. - Так вот, тогда я бы просто уснул. — Ты и без вина уже должен был спать. — Ну неееет, - обиженно протянул Юань. - Тогда я бы не смог увидеть тебя, ведь я бы спал, - вдруг он озадаченно замолк. - О, я понял! - он снова поднял вверх палец и внезапно ткнул им в сторону пришельца. - Ты мне всё-таки снишься, потому что я-таки напился. Его собеседник нахмурился, явно не успевая следовать за вывертами пьяной логики. Потом тихонько вздохнул и присел за столик напротив пьяницы, подперев рукой подбородок. — И почему же ты решил, что я тебе снюсь? - поинтересовался он, принимая участие в игре, правила которой он явно не понимал. — Но это же очевидно! - не на шутку возмутился Сяо Юань. - Ты бы ни за что не бросил свою молодую жену одну на брачном ложе, ведь ты же не бессердечный грубиян. В конце концов, в этой истории злодей вообще-то я, а ты прекрасный главный герой, чистый белый лотос! — К-какую еще жену? - брови его собеседника взлетели вверх, а ладонь плашмя опустилась на стол. — Молодую, - повторил Сяо Юань с таким видом, словно растолковывал очевидные вещи маленькому ребенку. - Госпожа генерал восточного государства Шу Сяо Пинъян, конечно же. Прекрасная женщина - сильная, смелая, яркая - и отлично подходит на роль супруги главного героя. Она станет великолепной императрицей, твоей верной опорой и надёжным тылом, как и должно было случиться. Не говоря уж о том, что благодаря вашему союзу ты легко объединил три из четырёх государств. — А ты уже, значит, всё за всех распланировал, да? - прищурился мужчина. — Не я! - покачал головой тот и тихо продолжил, опустив голову. - Это ведь то, что должно было случиться изначально. То, что и так произошло бы, если бы не моё появление в этом мире. В той версии, которую я знаю, были ведь не только страдания и смерти невинных. Я рассказывал тебе когда-то, помнишь?… Этот ничтожный лишь старался не допустить бессмысленных смертей хороших людей, о которых он бы потом бесконечно сожалел…- он потер переносицу и улыбнулся. - И вот теперь все эти чудесные люди живы. Жаль, только что я не попал в это тело до того, как ты… А-Юань осёкся. Если бы он попал в тело молодого императора Бэй до того, как тот разграбил Север, то действительно ли родители Янь Хэцина не погибли бы, а сам северный принц не оказался бы в плену у его чокнутого предшественника-оригинала? Теперь он уже не был так в этом уверен. Тогда вряд ли бы они вообще встретились… Вдруг Сяо Юань нахмурился. Янь Хэцин - разумеется, это был именно он - лишь слегка улыбнулся, глядя на эти изменения мимики. — А ещё ты обязательно должен позаботиться о Юннин. Она станет тебе чудесной второй женой. Да и с госпожой Сяо Пинъян они вроде в прошлый раз неплохо поладили, так что вряд ли тебя в будущем ожидают гаремные войны, как меня, ха-ха. Неловкая кривоватая улыбка застыла на лице бывшего императора, и он избегал смотреть на своего собеседника. Тот же, пользуясь случаем, беззастенчиво рассматривал цветущие румянцем от вина щёки, подёрнутые пьяной дымкой глаза, тонкие пальцы, нервно сжимающие горлышко кувшина, потерявшуюся капельку вина в уголке губ. — Знаешь, я… я скучал, - вдруг признался Сяо Юань, упорно не глядя на Янь Хэцина. Тот лишь молча смотрел на него, ожидая продолжения. - Я не принадлежу этому миру, я вообще не должен был здесь оказаться, ведь я умер! То, что я получил второй шанс - это само по себе чудо. Наступила тишина, но ни один из мужчин не торопился её разрушать. — Янь Хэцин… Назови моё имя? — Сяо Юань… - послушно отозвался тот. — Прости… Наверное, это нечестно по отношению к тебе, - забормотал опальный император. - Но, возможно, этот добрый сон - мой единственный шанс. Пусть хоть так у меня останется мечта... Словно что-то решив для себя, он резко поднялся на ноги, но запутался в полах полураспахнутых одежд, и, потеряв равновесие, начал заваливаться на собеседника. Тот вскочил, пытаясь удержать пьянчугу, но от резкого движения оба мужчины оказались на полу. Янь Хэцин лежал под бывшим императором, придерживая того за пояс, и смотрел на него своими ясными светлыми глазами, не делая ни малейшей попытки освободиться. Руки А-Юаня опирались на твердые плечи воина под ним, ощущая тепло его тела. — Как же я жалок, - отчаянно пробормотал он и быстрым движением неловко прижался губами к губам мужчины под ним. Сначала Янь Хэцин оставался неподвижным и даже как будто задержал дыхание, но в следующее мгновение его рот раскрылся, впуская в себя чужой язык. И когда Сяо Юань попытался отстраниться, рука Янь Хэцина не дала ему этого сделать. Этот первый поцелуй был неумелым и со вкусом вина, но оказался таким сладким для них обоих. — Янь Хэцин… знаешь, мне кажется, я люблю тебя, - задыхаясь, прошептал Сяо Юань, спрятав лицо на его груди. - Я очень рад, что отдал свой первый в обеих жизнях поцелуй именно тебе. Жаль только, что не наяву... Спустя несколько минут тот поднялся, улыбаясь и держа на руках драгоценную ношу. Оказавшись у кровати, Янь Хэцин ласково опустил бессознательное тело на ложе, лаская жадным взглядом выступающие ключицы в сползающем халате. — А мне жаль, что ты не помнишь, что этот поцелуй не первый, - прошептал он, обводя большим пальцем мягкий контур нежных губ. - Неужели только лишь вино способно стереть все преграды между нами? *** Наутро Сяо Юань проснулся поздно и с гудящей головой. «Ого, похоже, винишко-то всё же помогает забыться», - отметил он про себя, неосознанно касаясь губ кончиками пальцев и почему-то улыбаясь. Он не знал, что в это же самое время во дворце в своей спальне в одиночестве сидит улыбающийся Янь Хэцин, приложив пальцы к губам в точно таком же жесте.