Уроки французского для Эндрю Миньярда

У Нила Джостена было много талантов. Один из них — языки. А точнее то количество, которое он знал, и его бесподобный акцент. Эндрю догадывался, что немецким и французским список выученных этим парнем языков не заканчивается. Был ещё, кажется, итальянский или испанский (для Миньярда они звучали совершенно одинаково), один из которых Нил продолжил изучать в университете, и, возможно, русский. Но это были только предположения. И никто из Лисов так конкретно не узнал, в том числе и Эндрю, сколько языков знает их десятый номер. Вторым талантом Нила был, извиняюсь за тавтологию, язык. И прекрасные звуки, которые он мог издавать — не только стоны. Эндрю нравилось слушать его мягкий голос, что-то тараторящий на французском или испанском (или это всё-таки был итальянский?). И по его спине всегда бежали мурашки, стоило Нилу раскрыть свой рот. Для Эндрю было неважно, что этот самый рот порой говорил такие вещи, от которых потом в лучшем случае страдала вся команда. О худшем исходе он старался не думать. Хорошо, язык Нила был одновременно и талантом, и проклятием. Но таково предназначение Нила Джостена — быть магнитом вечных проблем (серьёзно, где он их находит?). И Миньярд просто смирился с этим. Закалённый нелёгкой судьбой и тремя годами в колонии, Эндрю полюбил в старшей школе немецкий. Он был таким же острым, сухим и грубым, как сама натура Миньярда, если не точное её отражение. И несмотря на то что почти каждое второе слово, произнесённое на немецком, звучит как ругательство: даже самое банальное «я люблю тебя» выглядит так, как будто вы собираетесь послать кого-то на три буквы, Эндрю всё равно считает его мелодичным. Жёсткий и неотёсанный снаружи немецкий язык был певучим (но, Эндрю, на нём очень тяжело петь!) внутри, если к нему действительно прислушаться, если вникнуть в суть его звучания и, наконец, услышать его. Но вернёмся к Нилу и его языку. Эндрю никогда бы не признался, однако на самом деле ему нравилось, что Джостен вбрасывал в их разговор какие-то фразы на французском, и пусть Эндрю не понимал, что сказал Нил, может, говорил даже не ему, а скорее самому себе, но Миньярду нравилось слушать, наблюдать, как шевелятся губы парня, выговаривая мягкие, прямо как его рыжие кудри (ещё одна вещь, которая нравится Эндрю в Ниле, но он не признается в этом даже под угрозой смерти), в которые Миньярд часто зарывался пальцами, слова; нравилось следить, как томно приоткрывается рот парня, слегка оголяя ряд верхних белоснежных зубов при произношении картавого «рэ», и Нил приподнимает уголки губ вверх, как будто улыбается. Эндрю не признался бы и в том, что звучало это до ужаса сексуально, и как у него чуть ли не вставал от гнусавого «йон», отчего возникало сильное желание бесконечно целовать приоткрытые и пухлые губы Нила. Но верхушкой айсберга сплошного удовольствия для Эндрю было собственное имя, или точнее то, как оно звучало в импровизации Нила (вкупе с той самой сексуальной «рэ»). Джостен любил время от времени произносить его на французский манер. Andre… Рот Нила широко раскрывается на звуке «а», будто он выстанывает первую букву имени Эндрю, а воображение Миньярда вырисовывает, как Нил блаженно закатывает голубые глаза, смотря на него пошлым — возьмименяпрямонаэтомчёртовомстоле — взглядом. Ударение на последний слог. Нил растягивает свою коронную «рэ»: та слетает с языка так легко и беззаботно, и у Эндрю мурашки бегут по коже — такое ощущение, словно кошка мурлычет над его ухом. И заканчивается всё не менее божественной «эээ», при этом интонация взлетает вверх, добавляя обращению вопросительные нотки, как их любимое «да или нет?». И, чёрт возьми, Эндрю моментально, как выдрессированная собачка, оборачивается на это «Андрэээ» и незамедлительно отвечает Нилу «да», забывая про вопросительную интонацию и про сам вопрос, и даже про то, о чём Эндрю думал в этот момент. — Андрэээ? — Да. На любой вопрос — всегда «да, Нил». А после Эндрю переживает мини-оргазм, потому что Нил снова, как будто он не слышит ответа и думает, что Эндрю игнорирует его (чёртов придурок!), повторяет своё «Андрэээ». И Эндрю едва сдерживается, чтобы не закатить глаза с разочарованным стоном. Но стон будет беззвучный, потому что Эндрю не позволит себе такого при людях. При этом он застынет с открытым ртом как рыба, выброшенная на сушу, в раздумьях хорошего колкого ответа. Но Миньярд вовремя возьмёт себя в руки и ответит привычное раздражённое «Чего тебе, Джостен?». На что Нил ехидно улыбнётся. И многозначительно промолчит. Да, Эндрю, Нил не тупой. Потому и делает это. И так длилось примерно два месяца с того самого момента, как Нил переехал в его комнату. Эндрю радовался, что в его жизни стало больше Нила, чем было до этого, что теперь он засыпал в его объятиях и просыпался вместе с ним, даже если чаще всего посреди ночи от криков Джостена из-за очередного кошмара. Но ему было хорошо. Эндрю наслаждался Нилом и ласкавшей его слух глупой болтовнёй на французском (на французском Нил разговаривал только с Кевином и конечно же, всегда речь шла об экси), сидя на подоконнике общей комнаты в общежитии, курил и смотрел в окно, старательно делая вид, что ему наплевать на всех и вся. Особенно на Нила. И на его французский. И Эндрю внутренне ликовал, как маленький ребёнок, которому наконец дарят долгожданную игрушку, когда Нил отлипал от Дэя и на время забывал о своей помешанности на экси, отодвигал её на второй план, а вместо этого усаживался на подоконнике напротив Миньярда. Эндрю протягивал ему сигарету, и они вместе по привычке курили. Нил не делал затяжек, просто вдыхал дым и наслаждался их уединением. Эндрю любил эти моменты. Тогда он и Нил были как никогда близки, чувствовали друг друга, словно это было собственное тело или продолжение себя, при этом никак не соприкасаясь физически. В такие моменты полного эмоционального взаимопонимания Эндрю не знал, где заканчивался он и начинался Нил: кажется, границы друг друга расплывались и сливались воедино. Конечно, прикосновения Нила, его губы и ощущение тёплых рук парня на спине сводили Эндрю с ума, но куда важнее для обоих была эмоциональная сторона их отношений. С Нилом было спокойно, и пусть Джостен частенько игнорировал своё моральное и физическое состояния, но он был внимателен к окружающим — особенно к Эндрю, к его настроению, к его личным границам, которые никогда не пересекал без разрешения, к его желаниям и чувствам. Все Лисы, в том числе Ники и Аарон, пытались понять Миньярда, узнать, что им движет, почему он такой, какой есть, и из-за чего вообще стал таким. Его называли Монстром. А Нил — всегда внимательный и понимающий Нил — просто принял Эндрю. Он знал цену секретам и шрамам на теле. Он знал, когда надо остановиться. Нил сидел, сложив ноги по-турецки, спиной опираясь о стену, и смотрел на него так пристально, как будто намеревался прожечь дыру в его лбу, но Эндрю видел в этом взгляде нежность, настолько скрытую, что другие недоумевали, как можно так смотреть на человека, с которым встречаешься? А нет, они же не встречаются. Эндрю глядел на Нила в ответ, поддерживая безмолвный разговор на языке взглядов, доступном и понятном только им. Было в этом что-то интимное и личное. Остальные просто делали вид, что ничего не видели и не знали, за что Эндрю был им благодарен — тоже на языке взглядов. Но чаще всего на языке жестов: средний палец как волшебное и незаменимое слово «спасибо». И сейчас, сидя на этом самом месте, греясь в лучах августовского солнца, он рассматривал расположившегося перед ним Нила, как будто видел того впервые. Глаза парня отливали небесной голубизной, а волосы повторяли оттенок ярко-алого закатного солнца. И шрам на лице не вызывал отторжения у Эндрю, а наоборот, Миньярд считал, что Нилу это даже шло. — Пялишься, — шепчет Джостен. Эндрю фыркает. Использовать его фразу против него самого — верх подлости, на которую способен только Нил. И лишь ему это простительно. Нил глупо лыбится, как будто он находит в этом что-то забавное. Его взгляд мутнеет, пока сознание всё больше погружается в глубину собственных мыслей, и парень постепенно теряет связь с реальностью, когда всматривается в диск закатного солнца, постепенно скрывающегося за линией горизонта. Ещё один спокойный летний день. Ещё одно тёплое общее воспоминание в их копилку. В такие минуты Нил выглядел маленьким и беззащитным, уязвимым перед жестоким коварным миром, и Эндрю как никогда остро чувствовал жгучую потребность уберечь его от возможной боли, закрыть собственным телом, спрятать этого парня под футболкой — прижать ближе к сердцу. Но вдруг взгляд Нила внезапно обретает осознанность. Он вмиг становится серьёзным, а выражение принятия какой-то неизбежной слабости растекается по его лицу, настораживая тем самым Миньярда. Нил вздрагивает от какой-то тревожной, пугающей, но определённо важной мысли, пришедшей ему в голову в этот самый момент. И, очевидно, смутившей его. Эндрю вопросительно смотрит на Джостена. — Что? — спрашивает он. Нил выпучивает глаза, натянуто улыбается, и как болванчик кивает головой. Только вот это не ответ на вопрос Эндрю. Брови Нила хмурятся, отчего меж них пролегает небольшая складка над переносицей. Эндрю вглядывается в лицо парня и замечает едва заметный румянец на щеках и слегка алые кончики ушей, скрытые под отросшими рыжими волосами. — Ничего, — шепчет Нил как-то сконфуженно, будто его поймали за чем-то неприличным. Потом он шумно втягивает носом воздух, и кожа его лица алеет ещё на несколько тонов. — Heureux de t'avoir trouvé, — он виновато улыбается, отводит взгляд в сторону и слезает с подоконника. Эндрю молчит, не зная, что ответить. Миньярд понимает: Джостен говорил сейчас с ним, и слова предназначались ему, то есть Эндрю. Но он не разобрал ни черта из того, что пролепетал парень. Нил впервые обращался к нему на языке, которого он не знает. И, кажется, тот собирается уйти, оставляя Миньярда без объяснений. Эндрю прожигает его фигуру напряжённым, выжидающим взглядом. То, как Нил краснеет, произнося эти слова, и то, что он сбегает уходит, говорит о многом. Значит, в его словах есть смысл, который он хочет скрыть. И это подстёгивает Эндрю докопаться до правды. Его бесит недосказанность, повисшая в воздухе вместе с сигаретным дымом. — Переведи, — его тон звучит слишком грубо, но Миньярд не собирается сдерживаться. Любопытство захватывает каждую клеточку его тела, заставляя чуть ли не ёрзать на месте от нетерпения. Эндрю впервые бесится, что не может понять язык, который ранее был ему неинтересен. Нил игнорирует его, даже не оборачивается и буквально пулей вылетает из комнаты в коридор общежития. Эндрю выкидывает окурок в открытое окно. Теперь узнать перевод становится для него чуть ли не смыслом жизни. Конечно, он запомнил какую-то часть фразы на слух, хотя Нил и протараторил слова так быстро, при этом из первой половины сварив какую-то непонятную кашу, а остаток слов прожевав вместе с этой самой кашей, и потому запомнить всё сказанное Нилом было просто нереально. Однако Эндрю не пойдёт к Кевину за переводом: унижение подобного рода он испытывать не хочет. И напечатать в переводчике тоже не вариант: он понятия не имеет, как это пишется. Поразмышляв секунду, Эндрю всё-таки достаёт свой телефон из кармана и открывает переводчик. Попытка не пытка. — Heureux connard trouvé, — говорит в динамик Эндрю, стараясь подражать произношению Нила. На удивление слова легко слетают с его языка, будто он действительно учил французский. И он не игнорирует приятное покалывание на языке от вибрирующей «рэ» — конечно, не такой идеальной и сексуальной, как у Нила. Миньярд ухмыляется, уже представляя, как вернёт Нилу его же слова, что бы они не значили. И приятное тепло каждый раз разливалось по всему телу при мыслях, что он разгадал очередную загадку Нила Джостена. Что ж, этот язык ему определённо нравится. И Эндрю нервно постукивает пальцами по коленям, ожидая, когда же переводчик наконец загрузит текст на английском. Сейчас конец августа, и студенты возвращаются в университет, вместе с этим отбирая и так не отличающийся своей скоростью интернет. Эндрю вытягивает руку с мобильным вверх, пытаясь поймать сигнал, при этом зная, что ему это вряд ли чем поможет, однако сидеть в напряжённом ожидании и взглядом испепелять пустую страницу с вращающимся кружочком в центре ещё мучительнее. В конечном итоге судьба смилостивилась над ним, и нужные строчки высветились на экране. Довольная ухмылка сползает с его лица, когда он наконец читает появившуюся на экране фразу. Пару раз моргает, пытаясь понять перевод слов Нила. Включает и выключает экран, нажимая на кнопку посередине, даже пару раз обновляет страницу, тратя при этом ещё минут десять, чтобы в конце концов получить те же слова, что и ранее. Он стискивает кулаки и едва сдерживается от того, чтобы не выкинуть телефон в окно. «Счастливый мудак нашёлся» Теперь этот язык кажется проблемным. Но Эндрю предполагал, что всё связанное с Нилом будет проблемой. Однако это не значит, что Эндрю не хочет его выучить. Нилу назло.

***

На языках список талантов Нила Джостена не заканчивается. За этот год Эндрю понял одну вещь: Нил — хороший учитель, и Лисы лично в этом убедились весной, когда усиленно готовились к встрече с Воронами на поле в финале сезона. Особенно это бросалось в глаза по сравнению с Кевином, вывести которого из душевного равновесия не составляло особого труда. В основном Эндрю справлялся с этим за пару предложений, после которых гнев второго номера не знал границ. А если потом ещё и игнорировать Кевина остаток тренировки и делать всё в точности до наоборот его замечаниям, то — Эндрю надеялся предполагал — Кевин Дэй подавится своей яростью и лопнет на месте от перенапряжения в его помешанном на наркомании экси гениальном мозгу. Однако факта, что Нил — хороший учитель, мгновенно появляющаяся и испаряющаяся злость Дэя не отменяла. Но на каждого учителя — свой ученик. И Эндрю может быть способным учеником, если его хорошенько замотивировать. А мотивации у него теперь хоть отбавляй. Потому, когда в следующий раз он и Нил уединились на крыше общежития, Эндрю не выдержал и на одном дыхании выдал: — Я хочу, чтобы ты научил меня французскому. Нил поднял одну бровь. — Французскому… — он сделал паузу, многозначительно поиграл бровями, а на его лице возникла нахальная улыбка, за которую впору было зарядить ему по лицу. — Поцелую? Эндрю едва удержался от того, чтобы не скинуть этого идиота с крыши. И скинуться следом за ним. — Языку, недоразвитый, — возразил Эндрю, отвернувшись от Нила. Смотреть в его задорные голубые глаза было сродни пытке. Он чувствовал, как в его животе всё сворачивалось в тугой ком. Эндрю сжал кулаки с такой силой, что короткие ногти с болью впились в ладони, оставив красные полумесяцы на загрубевшей коже. Теперь Эндрю намеревался зарядить по лицу не только Нилу, но и себе заодно. Для профилактики, так сказать. — Аааа, — Нил понимающе кивает. Но Эндрю рано обрадовался. И то ли у Джостена сегодня было игривое настроение, то ли он в действительности такой тупой, а Эндрю ещё тупее, раз просто терпел это, но от последующей фразы Миньярд был готов на стену лезть или волком выть (или всё вместе) от досады — тут уж на любителя. — Французскому поцелую с языком? Эндрю определённо, точно, стопроцентно успел пожалеть о том, что вообще раскрыл рот. Миньярд не стал отвечать, всем своим видом показывая, что подкат не засчитан и он нисколько не впечатлён. Но уголок его губ нервно дёргается вверх от едва сдерживаемого смеха. Кажется, дебилизм заразен и передаётся воздушно-капельным путём. Эндрю смерил его уничижительным взглядом, а потом поднялся на ноги, намекнув, что собирается уйти. Нил, до которого только дошло, что он всё же слегка перегнул палку, посмотрел на Эндрю извиняющимся взглядом, подняв руки вверх в капитулирующем жесте. — Ладно, я понял тебя, — уступает он, останавливая Эндрю прикосновением к чёрной повязке на его предплечье. Как предусмотрительно, Нил. За это Эндрю пока не собирается лишать его жизни. — Но с чего ты хочешь начать? — спрашивает Джостен. Эндрю усаживается обратно на край крыши и вытаскивает пачку сигарет из заднего кармана джинс. Доставая одну себе, он передаёт упаковку Нилу, тот берёт и прикуривает, а после протягивает Эндрю зажигалку. — А с чего начинал ты? — раздаётся встречный вопрос. Нил неопределённо качает головой. — С глагола être? — уточняет Нил. Эндрю кивает в знак согласия. — Смотри, он ничем не отличается от английского be. Je, переводится как я, je suis — я быть, я являюсь. Например, je suis ton amant, — добавляет Нил, а румянец на щеках выдаёт его с головой. Для Эндрю это является красноречивым признаком принять вызов. Даже если он и не знает, что такое «amant». Но Нил слишком предсказуем и его эмоции легко считать. Эндрю продолжает внимательно слушать. — Tu — это значит ты, tu es… — продолжает Нил после недолгой затяжки. — Tu es mon amant, — заканчивает за него Эндрю, вникая в ход размышлений Нила. Лицо Джостена краснеет ещё больше, и это второй сигнал для Эндрю. Он распаляется сильнее, как бык при виде красной тряпки, и намерен продолжать, может быть, даже агрессивнее. — Ты быстро учишься, — замечает Нил не без тени смущения. Он уже открывает рот, чтобы продолжить, но его прерывает звонок телефона. На удивление звонят Нилу. И к ещё большему удивлению Эндрю мобильный Нила заряжен, и тот таскает его с собой. Что ж, не без труда, но Миньярду удалось приучить его не оставлять телефон в комнате. Только возникает вопрос: кто звонит Нилу? Неужели этому человеку может кто-то звонить, и этот кто-то — не Эндрю… Оказывается, может. Миньярд игнорирует жгучий приступ ревности, при этом сохраняя отстранённое выражение лица, как будто его это действительно не волнует. — Это Кевин, — выдаёт Нил. — Чёрт, я совсем забыл про тренировку! — Нил вскакивает на ноги, топчет ногой сигарету. — Кстати, тебе бы тоже не помешало прийти. Скоро начало сезона и… — И он пройдёт невъебенно, если вы оба, чёртовы наркоманы, не будете ебать мне мозг ещё до его начала, — раздражённо заканчивает Эндрю. Нил лишь сокрушённо вздыхает, понимая, что спорить с ним бесполезно. С основной задачей — защищать ворота — Эндрю справляется на отлично, и нет причины его заставлять делать что-то сверх меры. До тех пор, пока он сам этого не захочет. Нил молча покидает крышу, оставляя Эндрю одного со своими демонами. Миньярд почти сразу достаёт из кармана телефон с заранее открытым переводчиком. — Amant, — произносит он прямо в динамик. И на этот раз перевод вызывает смешанные чувства. Вроде бы ему нравится понимать, о чём говорит Нил, но слово любовник — не самое лучшее название для этого. Эндрю решил, что пора исправлять возникшее между ними недопонимание. Видимо, Нил считает, что они просто спят друг с другом без каких-либо обязательств. И Эндрю кажется, что Джостен спокойно отпустит его, если Миньярд захочет расстаться. Но Эндрю не хочет расставаться с Нилом, и это решение не на ближайшие полгода, а скорее на всю жизнь: слово любовник вызывает неприятные чувства где-то в районе сердца. Он не хочет быть только его любовником, он хочет стать всем. Но Эндрю успокоил себя тем, что на этот раз обошлось без неприятных сюрпризов (что-то такое от Нила он и ожидал услышать). Уже достижение. Игра затягивает Эндрю ещё больше.

***

Ещё один талант Нила — враньё. Но вот тут есть подвох. Нил до бесконечности может кому угодно вешать лапшу на уши, но только не Эндрю. Как было доказано на практике, Миньярд моментально распознаёт неправду. Потому насколько Нил — непревзойдённый лжец, настолько же Эндрю — чувствительный детектор этой самой лжи. Эндрю Миньярд до ужаса ненавидит враньё. В его мире всё слишком откровенное и прямолинейное и имеет два состояния: либо говоришь, но правду, либо не говоришь вообще. И будет ли в итоге раскрыта ложь Нила или нет — зависит только от Эндрю. Захочет ли он ткнуть Джостена лицом в его же обман? Над этим и раздумывал Миньярд, лёжа в кровати рано утром. Развалившийся напротив Нил и мирно сопевший во сне, был настолько прекрасен, что Эндрю знал — ему он простит всё. Обман в том числе. Эндрю уже пятый месяц брал уроки у Джостена, и его навыки в языке заметно улучшились. Иногда они могли вести даже некое подобие нормального диалога, но в основном Нил говорил, а Эндрю слушал. Он привыкал к звучанию языка, к быстроте речи Нила, но сам говорил мало — максимум 2-3 предложения за всю беседу. Разговаривали они на французском только тогда, когда оставались наедине. Если кто-то находился в комнате — например, Кевин — Эндрю переходил на немецкий, а если Аарон или Ники, то — на английский. Но такое случалось изредка, потому что и тот, и другой не вслушивались в их болтовню — достаточно тихую и бессвязную — и в основном не вылезали из своих комнат, особенно Аарон, а Кевин всегда по вечерам сидел в наушниках. Эндрю проводит ладонью по волосам Нила, зарывается в них пальцами и оттягивает у корней. Нил довольно мычит, сквозь сон что-то бормочет и переворачивается набок, сокращая между ними расстояние. Щека Джостена укладывается на локоть Эндрю, а нос утыкается в изгиб руки. Эндрю ухмыляется и перемещает свою руку на лицо парня, указательным пальцем проводит по носу. На это Нил мурлычет что-то похожее на «ещё, Дрю». Миньярд наклоняется к нему — пряди светлых волос щекочут лоб Нила — и целует его в нос. Джостен наконец открывает глаза и встречается с Эндрю. Он не улыбается ему, а наоборот, пристально разглядывает, как будто видит впервые. Нил по привычке осматривает комнату, ищет любую зацепку-сигнал, сообщающую, что ему нужно бежать. Он всё ещё бегунок… Всё ещё лжец… Нил замечает, что часы на прикроватной тумбе показывают 5:30. Он хмурится, пытаясь понять: утро сейчас или вечер. Опять потерялся во времени, идиот. Эндрю не помогает ему, продолжая молча наблюдать, как рассеянный и расфокусированный после сна, слегка пьяный взгляд парня мечется между часами и Эндрю. А потом в глазах Джостена мелькает узнавание: Нил замечает, что волосы у Миньярда находятся в беспорядке, а так бывает только по утрам. Значит, сейчас утро, а точнее 5:30 утра. И он находится в безопасности, он — с Эндрю. Нил улыбается Миньярду. — Ещё рано, почему не спишь? — спрашивает он сиплым голосом. Эндрю вместо ответа целует его. Нил моментально отвечает, со всей прытью и горячностью, на которую способен после пробуждения. Но он вялый и разбитый, потому все его движения и касания плавные и ленивые. Поцелуй выходит нежным и мягким, как и все утренние поцелуи. С каких пор это, казалось бы, обыденное действие, свойственное всем парочкам, стало необходимой для них традицией после пробуждения? Потому Эндрю и любит утро. Это единственное время, когда Нил думает только о нём, когда никто не мешает им, и они оба могут просто лежать в кровати в обнимку и ничего не делать. И на этом всё заканчивается. Звонок будильника оповещает о том, что наступило восемь утра: они поднимаются на ноги и спешат на пары. Но не сегодня. Не в тихое утро воскресенья, когда все будто бы вымерли, когда стены университетской общаги не содрогались от беготни студентов или шумной музыки на чьей-то вписке. Эндрю обвивает руками тело Нила. Джостен не сопротивляется, позволяет Миньярду навалиться сверху, вдавливая своим весом в кровать. В ответ Нил получает рассеянные поцелуи по всему лицу. Он лежит, довольный и по-настоящему счастливый, а лицо трогает лёгкая улыбка, от которой появляются ямочки на щеках. Его губы, горячие и сухие, сталкиваются с губами Эндрю. И ему сносит крышу. — Je t'aime, Andre, — шепчет Нил между поцелуями. Миньярд замирает, не веря своим ушам. Он не понимает, что случилось с Нилом сегодня с утра, раз он сказал вслух такое. О том, что Эндрю заранее перевёл эту фразу через переводчик и даже потратил около пяти минут, чтобы несколько раз прослушать её произношение, а потом ровно столько же времени ушло на то, чтобы отрепетировать перед зеркалом, Нилу знать необязательно. Пусть думает, что Эндрю его не понял. Это не ложь. Это упущение правды, жалкая недосказанность какого-то неприметного факта. Вполне законно. Эндрю целует парня в шею, одновременно руками очерчивает «menteur» на груди, но Нил не придаёт этому значения, не ищет какой-то закономерности в расположении линий на его испещрённом шрамами теле. И зря. Эндрю не упускает возможность вывести его на чистую воду. Хватит с Нила недосказанности на другом языке. Раньше это казалось забавным, сейчас — раздражающим. — И что же это значит? — прищуриваясь, спрашивает Эндрю, укладываясь на нём полностью. Миньярд поглаживает щёки Нила (обходя шрамы и ожог), проводит пальцем по губам, очерчивает линию скулы и подбородка. Нил хмыкает. Эндрю готов поспорить, что может видеть, как стремительно и отчаянно мечутся мысли в голове у парня. Нил раздумывает — сказать правду или соврать? Если он скажет правду, то, возможно, разрушит своим признанием хрупкое взаимопонимание, которое они успели выстроить. Нил этого боится, потому что предположить возможные реакции Миньярда на эти, казалось бы, вполне безопасные слова, крайне тяжело, при этом ни одной из них характеристика «адекватная» не подойдёт. Нил не удивится, если Эндрю выкинет его из окна после таких слов или скажет, что они расстаются (собственно, что-то такое он и ожидает). Для Эндрю по-прежнему ничего между ними нет. А если Нил соврёт, то пошатнёт доверие Эндрю. Джостен отводит взгляд. Он не знает, что сказать. — М-м-может, не надо?.. — вяло возражает он. Мозг ещё не проснулся и отказывался выдавать хоть какие-то адекватные мысли. Нил думает, что чашка кофе и холодный душ помогут ему взбодриться. Кинуться голым в снег тоже неплохая идея, но проблема в том, что зима уже наступила, а он ещё не выпал. Удар сковородкой по голове также будет весьма кстати. Эндрю, хватает пальцами его подбородок, разворачивает лицо Нила обратно к себе, чтобы заглянуть тому в глаза. В них действительно плещется страх. Как предсказуемо, Нил. Сначала говорит, а потом думает. И Эндрю не намерен давать ему слабину и возможность избежать неловких объяснений, он сам загнал себя в угол. Эндрю по привычке лишь сильнее прижмёт его к стенке, окончательно отрезав все пути отступления. И он знает: Нил будет извиваться до последнего, пытаясь найти выход, пока наконец не сдастся. — Что это значит? — повторяет с нажимом Миньярд. Нил стискивает зубы, как будто это спасёт его от необходимости отвечать. — Это значит «я тебя ненавижу», — сдавленным голосом отвечает наконец Нил. И Эндрю готов прибить его только за то, как тот аккуратно балансирует на тонкой грани между правдой и ложью. Точно самый настоящий Лис. И Миньярд не знает, какой приговор ему вынести. Фактически, с точки зрения точности перевода — Нил врёт. Но! Это если считать, что Нил перевёл с французского на английский. А ведь Миньярд не уточнял. Тогда Нил — не врал. Потому что на языке Эндрю Миньярда фразы «я тебя люблю» и «я тебя ненавижу» эквивалентны друг другу, и если Эндрю действительно кого-то ненавидит, то это, как правило, видно и ясно как день и сопровождается градом ножей в сторону объекта неприязни. И у Нила даже вопросов касательно двойственности его интонации не возникает: Эндрю всегда честен. Что ж, молодец, Нил. Выкрутился. Эндрю ничего не остаётся, кроме как: — Тогда, Je t'aime aussi, Neïl, — отвечает ему в губы Эндрю, а после отстраняется, вызывая у парня сильное замешательство, отразившееся на лице. — Seul l'interprète de toi est nul, — он поднимается с постели и, лениво потягиваясь, выходит из комнаты, оставляя Нила наедине со своими мыслями. Пусть подумает над собственной правдой. Иногда это полезно — думать. Особенно прежде, чем собираешься что-то сделать. Эндрю проходит в кухню. Из приоткрытых дверей долетает тихий храп и сопение остальных Монстров. Конечно, они спят и ухом не ведут, какие страсти тут разворачиваются между Эндрю и Нилом. И это к лучшему, как считает Эндрю. Он не любит, когда в его личную жизнь влезают посторонние. Даже если эти самые посторонние — его семья. Он включает электрический чайник, вода начинает бурлить, а кнопка выключателя щёлкает уже через пять минут, пока Эндрю стоит, облокачиваясь спиной о край стола, и потирает заспанные глаза. Губы жжёт и покалывает: они ещё хранят следы поцелуев Нила. Вода вскипела. Слишком быстро. Он надеялся, что чайник предоставит ему куда больше времени на раздумья. Но электрические чайники на то и нужны — быстро кипятить воду. Эндрю тянется к ручке верхнего шкафа, где обычно хранятся их чашки, надеясь, что справится без стула. И открыть дверцу не составляет особого труда. Но он слишком самонадеян: со своими 152 сантиметрами Эндрю едва ли может достать одну из чашек, стоящих ближе к краю нижней полки. Он привстаёт на цыпочки, добавляя себе несколько сантиметров, но толку от этого всё равно никакого. Эндрю стискивает челюсть, напрягается всем телом, тянется с таким рвением за чашкой и, кажется, вот-вот лопнет от перенапряжения. Тёплая шершавая от ожогов ладонь скользит вверх по его спине, и Эндрю чувствует жар рук Нила — этот парень буквально живая печка — даже сквозь футболку: они обжигают, из-за чего кровь закипает в венах и густой лавой приливает к щекам. Дыхание Эндрю сбивается, он резко выпускает воздух через нос, и сам того не осознавая, поддаётся назад, потому что прикосновения Нила почти невесомые, едва ощутимые сквозь ткань одежды — и Эндрю этого мало. Они лишь распаляют. Нил хмыкает, его рука доходит до шеи и останавливается у горловины футболки. Нил поднимает руку дальше, чуть задевая кончики волос Эндрю, но Миньярд этого не чувствует, а после, когда Эндрю разочарованно пыхтит, пытаясь успокоить колотящееся в груди сердце, Нил скользит ладонью по его пальцам, но не останавливается и тянется дальше, наконец дотягиваясь до нужной кружки. — Тебе помочь? — раздаётся над ухом Эндрю. Игривый тон прячется в невинном вопросе. Горячее дыхание Нила опаляет шею и затылок Миньярда, и кожа в тех местах покрывается мурашками. Лето давно кончилось, на улице декабрь, отчего в общежитии немного холодно, однако Эндрю впервые становится настолько невыносимо жарко, что он готов раздеться догола. Градус между ними стремительно растёт, и искра, которая возникла из-за заигрываний Нила, постепенно превращается в настоящий разряд электрического тока. Напряжение уже зашкаливает. Нил не дожидается ответа и хватает две чашки. Эндрю фыркает, но не благодарит. Вот ещё. Он не просил Нила о помощи, потому не собирался рассыпаться в благодарностях, тем более, что действовал Джостен из корыстных и выгодных (в первую очередь для самого себя) побуждений. В голове Миньярда это звучит вполне логично и обоснованно. У них разница в 8 сантиметров, но, кажется, эти 8 сантиметров всё решают. Эндрю закатывает глаза: жизнь несправедлива. Джостен не отстраняется и ставит чашки на столешницу недалеко от них. Эндрю прерывисто выдыхает, прикрывает глаза, старается вернуть себе самообладание. Руки Нила тем временем блуждают по спине Эндрю, сводя его с ума невесомыми прикосновениями через футболку. — Oui ou non? — наконец спрашивает Нил. Эндрю даёт согласие. Тем временем руки Нила проскальзывают под ткань футболки и начинают поглаживать бледную кожу лопаток. Миньярд резко разворачивается — его глаза горят похотливым огнём. Одним рывком он меняется с Нилом местами, хватая парня за бёдра, усаживает его на столешницу. Нил довольно ухмыляется, радуясь, что так быстро смог завести Эндрю. Пальцы блондина тем временем поглаживают коленки с их внутренней стороны, кожа Нила покрывается мурашками, и в ответ на это Джостен шире раздвигает ноги, скрещивая их за спиной Миньярда, и сокращает последние крохи расстояния между ними. Эндрю наконец замечает, что на Ниле слишком узкие, слишком короткие шорты, едва прикрывающие ягодицы. Они замирают в этой позе, смотря друг другу в глаза. — Ce short est mignons, — шепчет Эндрю, кончиком носа утыкаясь в щёку Нила. Он слышит прерывистый вздох парня, когда его пальцы забираются под штанину шорт, поглаживают тазовые косточки и складку между бедром и пахом. Нил хмыкает, его взгляд опускается вниз, на свои шорты, и он едва сдерживает лукавую ухмылку. Джостен расценивает этот комплимент по-своему. И догадывается, что Эндрю не рассмотрел этот злосчастный элемент одежды до конца. Иначе бы его сейчас вывернуло. Нил ожидал другого комментария. Эндрю всё-таки разглядывает принт на одежде и теперь замечает: шорты сплошь усеяны одним словом, от которого у него на уровне рефлексов появляется тошнота в горле. Exy… Три буквы, которые бесят его больше, чем Аарон, Ники и Кевин вместе взятые. Можно добавить сюда и Нила, но с пометкой «в случаях, когда он бубнит об экси». Кстати о Кевине. Эндрю не удивится, если у Дэя в гардеробе окажется точно такая же пара. Они в одном магазине закупаются?! Эндрю только начал радоваться тому, что Нил теперь одевается более-менее адекватно (до стильно он пока не дотягивает, но Эндрю это со временем исправит), выбросил свои потрёпанные в бегах кеды и заменил безразмерные растянутые футболки на рубашки и поло. Но ситуации это не меняет: Эндрю до сих пор окружён помешанными на экси психопатами, которые не думают больше ни о чём в своей жизни, кроме этой чёртовой игры. Ёбаные наркоманы. — Как предсказуемо, Нил, — ворчит Эндрю и отстраняется, скрестив руки за спиной. — Ночные тренировки с Кевином плохо на тебя влияют, — добавляет он. Джостен кривится, явно раздосадованный. — Всё могло быть иначе, ходи кое-кто вместе со мной, — незамедлительно отвечает Нил. Эндрю топает ногой в знак протеста. — Вот ещё! Мне и одного помешанного придурка хватает, — поморщился Миньярд, как будто ему в лицо сунули вонючий после тренировки носок Кевина. — Я едва терплю вас обоих на тренировках… По лицу Нила растекается разочарование. Он тяжело выдыхает, словно комментарии Эндрю приносят ему нестерпимую боль. Возможно, так оно и есть. — Кажется, мне пора купить тебе нормальные шорты, — добавляет Эндрю, скорее обращаясь к самому себе. — Если они тебя раздражают, я могу их снять, — торопливо говорит Нил, чтобы скрыть неловкость. А потом до него доходит смысл собственных слов. Глаза Нила расширяются то ли от удивления, то ли от шока; он немного краснеет, но взгляда не отводит, продолжает смотреть на парня с вызовом и молчаливой просьбой не уходить, не отталкивать ещё больше. Эндрю закатывает глаза, пытаясь спрятать довольную улыбку. — Tu es trés exy, — выдаёт Миньярд. Нил склоняет голову набок, пытаясь понять смысл слов Эндрю. Он только недавно начал говорить на французском и, понятное дело, иногда выдавал какую-то белиберду, нарушавшую законы грамматики и лексики (и логики). Нил порой начинал сходить с ума, слишком зацикливаясь на переводе и попытке понять, что ему сказали на ломаном французском. Это было как разгадывание загадок, и когда Нил всё-таки добирался до искажённого смысла, то исправлял ошибки Эндрю. — О нет, меня раскрыли! — рассмеялся Нил, а потом добавил, — Ты хотел сказать: Tu penses beaucoup à l’exy? Или Tu es trop excité? Но в любом случае ты произнёс неправильно, — снисходительно добавил Нил. Он спрыгнул со столешницы и встал вплотную к Эндрю. — Tu es trés sexy, Andre, — на выдохе произносит Нил. — Знаешь, во французском языке есть такое явление — liaison. В этом случае два слова соединяются и произносятся как одно: первое слово заканчивается на согласную, чаще всего непроизносимую, а второе начинается с гласной. S на конце trés тоже произносится, как «зэ», и … — Заткнись, придурок, я тебя понял, — с раздражением прерывает его Эндрю. Миньярд стоит с каменным лицом, хотя всё внутри него разрывается от желания кричать. В голос. Наорать на Нила. Потому что этот парень заставляет его сердце биться чаще, сходить с ума от его поцелуев и хотеть большего. Эндрю не думал, что вообще может испытывать такие сильные эмоции и острые ощущения из-за кого-то конкретного. Он никогда не воспринимал чувства к Нилу как что-то серьёзное, потому и не подпускал к себе слишком близко, чтобы не давать тому ложных надежд. Но правда была такова: он любил Нила, о чём сам сказал ему буквально пару минут назад. Это удивительно: Эндрю Миньярд кому-то признался в любви. Кажется, земля сейчас разверзнется под его ногами и утащит в преисподнюю. — Ты ведь не это имел в виду? — спрашивает Эндрю. — Конечно, нет, — не дожидаясь реакции Джостена, добавляет Миньярд. — Хватит намёков. Ты всегда говоришь одно, а подразумеваешь другое. Это тоже ложь, Нил. Пусть и не такая явная. На лице Нила, до этого немного недоумевавшего, появляется осознание. — Ты ведь перевёл мою фразу, да? — Эндрю понимает, о чём говорит Нил. Конечно, с неё ведь всё и началось. — Поэтому ты захотел изучать французский? Тихое «да» служит Нилу ответом. — Но переводчик выдал какую-то херню, — пожаловался Миньярд. Нил усмехнулся. Именно желание докопаться до правды и подстегнуло Эндрю выучить новый язык. Теперь стало ясно, что так сильно мотивировало Миньярда всё это время. Нил не смог сдержать довольной улыбки. Эндрю подумал, что та фраза была спланирована и вообще Нил придумал целый план для своего признания. Но он отбросил эти мысли, списав всё на свою паранойю. Конечно, Нил умён и талантлив, но не настолько коварен. Нет же? — Мне перевести тебе? — уточняет Нил. Эндрю качает головой. Теперь значение тех слов не имеет такой важности, как раньше. Эндрю всё понял, всё осознал и всё принял. Ничего больше нет. Есть огромное и растяжимое всё. Они существуют, они есть, их нельзя отрицать. — Мы, — говорит Эндрю. — Мы, — довольно повторяет за ним Нил. И да, всё настолько просто. Одно слово, две буквы — и разве была необходимость столько тянуть с этим? Эндрю Джозеф Миньярд только что признал, что они встречаются! Нил готов умереть от радости. Воздух искрит между ними от напряжённого выжидания, возбуждение окутывает обоих: оно настолько плотное, что его можно резать ножом. Эндрю, хватая Нила за запястья, притягивает к себе и захватывает его губы ртом. Эндрю теснит Джостена к столешнице. Он расставляет руки по обе стороны от парня, заглядывает тому в глаза: они синие от накатившего возбуждения. Эндрю склоняется к шее Нила, проводит по ней языком, выбивая из того тихий стон. Джостен закусывает губы, помня о том, насколько тонкие стены в их общежитии, и что Аарон будет гундеть весь чёртов день (или всю последующую неделю), если его разбудят стоны Нила в воскресенье в 6 утра. Эндрю повторяет своё движение и на этот раз в конце, у самого подбородка, слегка прикусывает кожу Нила. Скорее всего, позже там появится отметина его зубов. Но Нилу не привыкать, за то время, что они не встречались, он неплохо научился обходиться с косметикой (спасибо Элисон) и замазывать засосы и укусы Миньярда. Себя, кстати, Эндрю кусать не давал. Нил сжимает руками края столешницы, помня о том, что хоть Эндрю и разрешил ему прикоснуться к себе, но это было до того неприятного открытия с шортами. Эндрю оставляет несколько поцелуев на ключицах Нила, его губы опускаются ниже, пальцы оттягивают край футболки, оголяя больше участков кожи. Та слегка загорелая и полностью усеянная веснушками: Джостен каждое утро бегал по стадиону голым по пояс, потому что просто не мог выносить жару. Нил удивлялся, как Эндрю может надевать чёрные кофты и умудряется не свариться заживо при этом — магия вне Хогвартса. — Андрэээ? — выстанывает Нил. Снова это обращение, снова эта возбуждающая «рэ» и мгновенное «да, Нил», произнесённое в ту же секунду. На автомате. Без раздумий. Нил отрывает порозовевшие от напряжения руки от края столешницы и тянется к Эндрю, чтобы обнять того за шею. Звук разбитого стекла останавливает обоих. Нил и Эндрю смотрят на осколки чашек, которые случайно снёс локтем со стола Нил. — Это к несчастью, — грустно выдаёт Джостен, уже читая молитву за упокой его ещё даже не успевших толком начаться отношений. Эндрю хмурится. А потом разворачивает лицо парня обратно к себе и шепчет прямо в губы: — Ты же это несерьёзно? — с раздражением спрашивает он, проводя пальцем по слегка припухшей нижней губе Нила. Джостен молчит, как будто действительно раздумывает, верить ли примете. — Нет, — отвечает наконец он. — Глупости всё это, — держа Эндрю за плечи, Джостен целует его в губы, а Миньярд отвечает на поцелуй. — Пусть будет на счастье. — На счастье, — повторяет Эндрю, и Нилу действительно теперь кажется, что так оно и есть. А если кто-то скажет что-то против, то Нил просто сожжёт все книги о приметах и суевериях, которые только есть в этом мире. А потом напишет новые, не пророчащие скорый разрыв отношений с Миньярдом. Конечно, Нил не позволит какой-то дурацкой чашке разрушить его счастье.

***

(бонус-сцена, не могла это не вставить, ахахах)

Ещё один «талант» Нила Джостена — полное отсутствие инстинкта самосохранения. И Эндрю долго ломал голову, но так и не нашёл ответ на главный вопрос в своей жизни: почему, блядь, этот придурок вообще выжил? И что самое интересное, если спросить об этом самого Нила, тот поймёт вопрос в буквальном смысле и начнёт перечислять все случаи, когда он был на грани смерти и чудом спасся. Великолепный в своей гениальности идиот, которому до сих пор удаётся избежать встречи со смертью — ещё одна магия вне Хогвартса или просто случайная удача? А может, загадка Вселенной? Ну действительно, если подумать, то Нил ведёт себя так, как будто он даже круче котов, у которых по девять жизней — у Джостена, кажется, девять в квадрате. Этот вопрос можно добавить в список вечных вопросов, на которых никогда не будет ответов. По типу: «Что случается с человеком после смерти?», «Что есть добро и что есть зло?», «Куда исчезают носки?», «Куда исчезают деньги в день зарплаты?» и … «Почему Нил Джостен до сих пор выжил?». Ладно, можно забить на почему (всё равно нет смысла искать в этом смысл), но вот как? Как он выжил? Если Нилу задать и этот вопрос, то он ответит на него так же, как и на первый — опять начнёт перечислять случаи, когда висел на волосок от смерти, и добавит к этому подробное описание своих травм (буквально всех своих сломанных костей, которых в человеческом организме, на секундочку, от 206 до 208). Итог таков: в склонности к самоубийству на инстинктивном уровне Нилу Джостену нет равных. И Эндрю окончательно в этом убедился после одного случая. — Слушай, Эндрю, если твоё второе имя — Джозеф, это значит, что я могу называть тебя Джо? — неожиданно спрашивает Нил, отрываясь от конспектов по испанскому. Первая мысль Эндрю, а точнее вопрос в пустоту (список вечных вопросов продолжает пополняться), была: какого хрена Нилу вообще пришло это в голову? Вторая мысль: с хера ли он думает об этом, когда учит испанский? Эндрю поворачивается к нему лицом, на котором буквально высвечивается обратный отсчёт до смерти Нила. 5… — Заткнись и учи свой испанский, — отвечает Миньярд как всегда резко и грубо. Эндрю затягивается слишком сильно, отчего в горле начинает першить, и он краснеет, потому что едва сдерживает рвущийся наружу кашель. Чёртов придурок, видит Бог (в которого Эндрю не верит) этот гений был посланником дьявола за все грехи, которые Эндрю совершил за свою короткую жизнь. Нил понимает ответ Эндрю как всегда по-своему, то есть читает между строк. Миньярд отворачивается от него, пытаясь скрыть смущение. Даже Аарон до такого не додумался бы, хотя его тоже можно записать в список изощрённых говнюков в жизни Эндрю Джо…кхэм… Миньярда. — Эээ, тебе понравилось, Джо? — снова открывает рот Нил, делая акцент на последнем слове. 4… Что ж, убить его у Эндрю рука не поднимется, но вот закопать заживо — вполне (можно вместе с собой). Блондин опять поворачивается к нему. Лицо горит, как рождественская ёлка, переливаясь всеми огнями смущения одновременно. — Нет, — отрицает Эндрю. Нил хмурится. Он определённо о чём-то думает. Идиот. — Ну да, согласен. Звучит слишком по-девчачьи. Как Джо Марч из «Маленьких женщин», — смеётся Нил. У Эндрю начинает дёргаться глаз. 3… Может, настал тот момент, когда пора его скинуть с крыши? Хотя зачем напрягаться, окно тоже подойдёт — и идти далеко не нужно. Господи, этот парень сама гениальность. Эндрю думает, что Нилу нужно написать книгу, но не о войне между севером и югом в США в 1860-х годах, а про разные изощрённые способы самоубийства, потому что он явно хочет умереть, раз у него язык поворачивается сказать такое. Да ещё и в лицо Эндрю. — Ммм, тогда, может… Джози?.. — задумчиво выдаёт Нил. Если Эндрю до этого думал, что сокращение его второго имени звучало убого (и по-девчачьи), то следующая вариация побила все рекорды. 2… Эндрю срывается с места, выкидывая недокуреную сигарету в окно. Он в один прыжок оказывается около Нила и, угрожающе на него смотря, нависает сверху, упираясь одной рукой в спинку стула, на котором сидит Нил. Нила нисколько не коробит сердитый вид Миньярда. Он спокойно сносит его уничижительный взгляд. Лицо этого парня говорит само за себя: он смущён, потому и угрожает. Но угрозы, когда Эндрю обескуражен словами Нила, как правило, звучат лишь для галочки, для прикрытия. Максимум, что может сделать ему Миньярд — это отшлёпать. Но Джостен будет не против. — Да или нет, Джооози? — растягивая последнее слово, спрашивает Нил. Грудь Эндрю сдавливает то ли от гнева, то ли от досады, что он так реагирует на это наитупейшее в своей тупости прозвище, то ли от негодования, что его мозг не способен придумать такую же слащавую кличку в ответ для Нила. Наркоман, придурок… Да, фантазия небогатая. 1… Эндрю прорывает. Он набрасывается на Нила с агрессией, на которую только способен в принципе. Но вместо удара Эндрю целует его. Как показала практика, это единственно верный способ заткнуть Нила Джостена.