Поле, камера, меч

Не самый тёплый день сентября Чонин встречал в 6:30 утра сонным с недовольный лицом в собственной кровати, а из одежды на нем была лишь футболка на пару размеров больше. В его единственный, на этой неделе, выходной, ему поступил звонок от Чана, он же Крис и близкий друг Яна, который, сколько себя помнит Чонин, всегда ходил с камерой. Он дышит фотографиями, его галерея забита целиком и полностью самыми разными видами, Будь это что-то изящное, а также противоположность этого — туалет в местном кафе. Искусство у него течет по венам, он его любит до кончиков пальцев. Помимо фотографий, ему нравится ещё рисовать картины и писать музыку. Ян не зависит от творчества так же, как и Чан, просто будучи другом второго, он всегда выступает для него моделью, стоит тому только попросить. Это уже как своего рода договоренность: Крис помогает тому согреть холодную кровать, перекрывая чувство одиночества хотя бы на ночь, а Чонин в любое время суток поедет с ним фотографироваться куда угодно, хоть на край света. Они никогда этого не обговаривали, оно прижилось как-то само и воспринимается как нечто обыденное, но они и не против. — Что? — Голос Яна звучал мрачнее тучи. Ещё пару мгновений, и он всё разорвет в пух и прах. — Я нашел потрясающе место, оно создано для тебя! — Голос по ту сторону трубки звучит так, будто он действительно откопал восьмое чудо света, — собирайся, реквизит я уже собрал! — Чан, я даже не ел — Накормлю за свой счёт. Чтобы через полчаса ты уже стоял у подъезда! — Чонин даже возмутиться не успел, ведь Бан уже скинул трубку. А ведь он просто хотел выспаться сегодня. Как и полагалось, через полчаса, Чонин, наспех собравшийся, уже кутается в свою кофту. Утренний осенний воздух неприятно морозит. На улице не то, чтобы совсем холодно, ближе к обеду погода разойдется, но сентябрь на то и сентябрь. Хотел бы он сейчас развернуться, уйти обратно к себе домой, но к нему уже подъехала знакомая машина и пути назад нет. Ян уселся на переднее сиденье, и не успел он даже поздороваться, как ему уже пихают в лицо бумажный пакет. Тот удивлённо похлопал глазами, но пакет взял. — Это твой завтрак, наслаждайся, — Чан кинул на него ещё разок краткий взгляд и поехал. На его губах растягивалась мягкая улыбка, она, несомненно, подняла настроение Чонину. — А Хенджина ты уже разбудил? — Ян уже достает из пакета сэндвич и кофе, начинает трапезу. — Зачем нам Хенджин? — Брови на лице Криса сместились ближе к переносице. — А кто меня красить будет? — Никто. Сегодня будем только ты, я, поле, камера и меч, — Чонина это удивлённо вскинул брови, а Бан, заметив это, хихикнул и принялся объясняться, — спокойно, меч нам нужен потому что концепт фотосессии такой. Остальные пятнадцать минут поездки прошли в тишине. Чонин все не отлипал от телефона, а Чан следил за дорогой, пусть иногда и позволял себе взглянуть лишний раз на милое лицо друга. За окном проносился пейзаж за пейзажем, Крису оставалось лишь восторженно поглядывать, но ни сфотографировать, ни хотя бы задержать свой взгляд более чем на пять секунд он не мог, иначе лежали бы они уже где-то в кювете. Недолгое время спустя они остановились, мотор машины затих, и хотел было Чонин уже посмотреть где они, но его глаза накрыли чужие теплые руки. — Закрой глаза, Йени. Откроешь тогда, когда дам добро. Руки с его лица пропали, а глаза он послушно закрыл, после он почувствовал, что на его глазах появилась, кажется, маска для сна. Видимо там вправду было нечто прекрасное, раз Чан так подготовился, что взял с собой в поле маску для сна. Дальше Бан помог ему вылезти из машины и повел куда-то по траве, мокрой от россы. Чонин пусть и чувствовал, что идёт определенно по зелени где-то в поле, но даже примерной картины того, что его могло там встретить, он не представлял. — Я себя чувствую так, словно мне снова шестнадцать и меня пригласили на свидание, — Чонин шагает аккуратно, сжимает чужую руку в своей, боясь споткнуться и упасть куда-то. — Если тебе будет удобнее считать, что это свидание, то хорошо. — Ты не оставляешь мне другого выбора, — не без улыбки отметил Чонин, на что Чан лишь смеётся. Буквально спустя меньше минуты их пути Крис его остановил и стянул с него маску. Он даже не в окно не смотрел, пока ехал, так что и вправду даже примерного представления об этом месте не имеет. Первые десять секунд он щурился от солнца, пытался привыкнуть к его яркости, а после заметил, что стоял посреди огромного поля ромашек, границами которого являлся лес по его краям. И вот эту красоту Чан ассоциировал с Чонином? — Какая красота! — Чонин восторженно оглядывается по сторонам, словно ребенок, — Взял бы ты с собой кого получше, конечно. — Отставить такие мысли, Чонин. Ты буквально создан для этого места. Точнее, нет, это место создано для тебя, ты же идеален! — Прекрати говорить так, словно ты мой парень, — Совершенно беззлобно кинул Ян, хихикая и толкая того в плечо. Ребята ещё пару минут повосхищались красотой поля, после чего они отправились к машине. Крис пару минут покопался в багажнике, а потом достал ему оттуда костюм. Чонин быстро переоделся прямо в его машине. Одели его сегодня в белые одежды, что были схожи с одеждами принца из сказок, но при этом на них были красные пятна, что очень напоминали кровь. Что ж, концепт вроде понятен. Ян вылез из машины, оглядел себя, а Чан протянул ему роскошный меч, который тоже был «запачкан кровью». — Нравится? Кровь я сам рисовал. — Бомбезно, обожаю твои золотые руки! — Чонин взял наконец-то из его рук меч и стал разглядывать. Совсем как настоящий. А дальше начались съёмки. Бан, наладив все с камерой и штативом, принялся указывать Чонину как вставать и что делать, а тот покорно выполнял указания. Все прошло без лишних людей, типо всяких Хван Хенджинов, которые отвечали за макияж Яна. Чонин не спорит, он любит этого парня, они совсем как братья, но в присутствии Чана тот всегда как натянутая струна, а Кристофер и вовсе молчит всю фотосессию, хмурясь. По этой причине Чонину больше спокойно фотографироваться с Баном наедине. Спустя полчаса работы, Чан наконец объявил, что они могут закругляться, поэтому они сели прямо среди ромашек, не боясь собрать на себе целый табор клещей. Пару минут они сидели в полной тишине, Чонин разглядывал цветы, а Крис тайком им любовался. Самым красивым цветком за всю его жизнь он считал только Яна. Но тут, заметив, что тот подрагивает на холоде, Бан вспомнил, что костюм не совсем по погоде и порывы ветра наверняка пропускает. — Сходи-ка ты переоденься, я подожду — Да, сейчас, — Чонин быстро поднялся с места, оттряхнулся и двинулся в сторону машины. Какое-то время Чан сидел один. Рассматривал покрывало из цветов на поле, любовался облаками, быстро летящими на небе. Это место и вправду похоже на Чонина: спокойное, невероятно красивое. Оно имеет свою особую атмосферу. В таких местах нужно держать за руку любимого человека. И если Чонин совсем как это поле, то тогда Крис правда искренне надеется, что Яну нужна будет его рука и ничья больше. Он сделает для этого все, что в его силах. Его мысли прерывает Чонин, приземлившийся рядом уже в своей одежде, правда меч почему-то снова принес с собой. Бан скользит по нему взглядом и понимает, что тому просто необходима одна вещь в его образе. Он срывает ближайшую пышную ромашку и сует ему в волосы, чтобы та красиво выглядывала из-за уха. — Я бы сплел тебе венок, но не умею, — Чан пожимает плечами стыдливо, — а почему ты меч в машину не отнес? — Чтобы я мог кое-что сделать, — Ян поднялся с места и встал прямо напротив него, а после коснулся мечом сначала одного его плеча, а после другого, — Тебя, Бан Кристофер Чан, я посвящаю в самого-самого близкого и лучшего человека в своей жизни! — Ваше высочество, это такая честь для меня, — Крис поднялся с колен, на лице его зацвела улыбка, что в сто и один раз красивее, чем все вместе взятые ромашки с этого поля. по крайней мере, так казалось Чонину. В одно мгновение Ян уже был на чужих руках. Откинув меч в сторону, он схватился за шею Бана, прижимаясь сильнее, а то уж упасть ему не хватало. Чан закружился вместе с ним, держа как можно крепче и бережнее, боясь уронить его главное сокровище. Если это поле можно считать восьмым чудом света, то Чонина — девятым. Ян смеялся звонко, по-ребячески, волосы его развивались как в романтических фильмах, и тут Крис определенно точно закрепил для себя понятие счастья, которое не мог понять ни много, ни мало, а все свои 27 лет. Счастье, это тогда, когда счастлив он.