пора прекращать?

Марат Кощея позвал, он долго до брата достучаться пытался. А тот сидел на кровати и не двигался, родителей дома нет, да и беспокоить их не хочется. А кого ещё просить.. –Вов? Ты слышишь меня, Вов? А Вова не слышит, он сидит и смотрит прямо куда то, трясется весь.. *** Давно этот кошмар начался, когда Суворов только с войны вернулся. «–Ну давай, че ты, я же вижу. Вова только вернулся, в форме своей ещё сидит, перед Кощеем. Они вдвоём закрылись в комнатке этой, разговаривали долго, выпить решили и Сашка по доброте душевной и старой дружбе все свои запасы достал, и черняшку тоже. Они разговаривают ещё о чем то и первую выпивают быстро. После такого алкаша долго берет, тяжело и Кощей выпивает за раз несколько стопок, потом с бутылкой уже сидит, пока Вовчанский спокойно так глаза прикрывает, на спинку дивана падает. Он и сам не знает, зачем хуйню эту достал, но думает о ней постоянно. Сейчас бы отойти со словами «я щас, я быстро» ввести иглу в вену, уже покрытую синяками сплошь и рядом…Тогда да, тогда Кощею будет хорошо. Он слышит слова эти странные, хмурится, смеяться хочется нервно. –Перефразируй. Лицо Адидасовское ни единой эмоции не выдаёт, он расстроен слишком. И пьян. –У тебя на руках места живого нет. Я же понимаю, что похуй тебе на все эти бутылки. Он видит как Коще мнется, оправдываться пытается, говорит что-то быстро. А Вова спокоен. Он знал, что рано или поздно друг его придёт к этому. И сам он тоже. –давай мне тогда. И Сашка резко замирает. Смотрит на Суворова глазами круглыми. Хочет начать уже возражения свои читать, лекции, что плохо это на самом деле, что.. Не важно. Он не сделал этого все равно и не сделает уже. Его разум не его, им владеет зависимость. И все, что парень на самом деле хочет сейчас - влить в себя новую дозу. А Вова рукав сам задирает, на колено Кощеевское кладёт, удобно так. Под горячую попался, так сказать.. И Саша берет ампулу с тёмной жидкостью. Минута-другая и им вдвоём становится хорошо. Кощей мысли свои успокаивает, а в Адидасовской голове выстрелы исчезают, картинки эти ужасные.» А потом Вова перешёл на что потяжелее, денег на хорошее, сильное, у него было больше, чем у Кощея. «–Адидас где? Кощей с ним давно уже не общался нормально, вечно он пропадает где то. Сейчас вроде бы всех собрали, все пришли, а этого нет опять. "Да в качалке был" - раздаётся где то из толпы. Коще вздыхает тяжело. Он нужен ему здесь, нельзя начать так. Ребята стоят ещё какое то время, а потом Сашка психует и идёт в качалку эту. Не видит никого, дальше проходит. Вова на диване сидит, куртка на полу где то валяется. У самого и свитер его даже снят. Он сидит с иглой в руках дрожжащих, на грани истерики. Не обращает внимания сначала на пришедшего, потом смотрит на него глазами печальными. Вова дома был несколько дней подряд, не мог сделать ничего. А сейчас голову разрывало, болит все. Ещё нужно, ещё. Он не хочет о войне думать опять, о проблемах. О друзьях погибших. О чувствах больных. –Не могу.. Помоги мне, пожалуйста. Мне надо очень! ..Я не могу. Он тараторит что-то нервно так, чуть ли к Коще не бросается. И Коще помогает. Берет аккуратно так шприц со содержимым и вводит в исколотую руку новую дозу. Он дорожит Адидасом безусловно. Но в его голове, сделать лучше - помочь. И не в том смысле, в котором чаще звучит это слово к нарикам последним. Иначе бы Вова бы сидел и мучался. И было бы плохо. –Пойдём, ждут все. Вова расслабленно голову опускает, кивает тихо. Сидит так ещё несколько минут, а потом одеваться аккуратно начинает, скидывает все остатки на пол просто.» Суворов идёт с ним потом, к пацанам. Обсуждает, разговаривает вроде нормально со всеми. Синька берет всех по разному и неожиданно. Он после уходит за первый попавшийся угол, к стене прислоняется и вниз скатывается, руками голову зажимает. Черт знает, что у того в голове было. Но он не замёрз там чуть, навсегда. Сашка случайно его нашёл и переживать начал в заправду уже. «–Я думал много. –м? Суворов мычит вопросительно в ответ. Они вдвоём пьяные опять, сидят все на том же диванчике. У Вовы проблемы, а Саша осознавать начинает, во что друга втянул, в чем сам завис. –Прекращать пора. Ты убьёшь себя. И я тоже. –Не начинай, Шур. –Ну что не начинай, я ж.. –Не начинай говорю. Адидас подскакивает злой, раздраженный и в глаза Кощеевские смотрит. Вот так просто? Сам сидит, Вова сидит на хуйне этой, а сейчас "пора прекращать"? –Пора прекращать, Саш? Ты серьёзно? Адидас понимал сам прекрасно, что хуйня все это. Что ошибка это была, пьяная, импульсивная. Пугало его все больше каждый день, но больше он боялся мыслей своих.» Он уходит потом, Кощея избегает. Старается не разговаривать с ним, наедине не оставаться. Адидас скинул за время это несколько килограмм, и так будучи худым. Заметно было кошмарно. Там и родители начали волноваться. Вова стал перебарщивать. *** –Вова! Кощей кричит почти, сильнее парня за плечо трясет. Ждёт, пока очнется. Он не знает, на чем Адидас сидит, давно уже. С той ссоры много времени прошло. Суворов шевелится наконец, голову поворачивает в сторону друга, глаза на него красные поднимает, смотрит пару секунд, на губах улыбка лёгкая отражается. И он падает. С кровати падает, на которой сидит и дрожь усиливается, он бьётся чуть ли не в конвульсиях. Саша к нему падает, под голову что-то кладёт, успокоить пытается. Но он ничего не может сделать. Похороны организовали через несколько дней. Смотреть на родителей в панике было хуже всего. Навряд ли в жизни Кощея будет что-то хуже, чем это. Чем смерть Вовкина. Он завязать сам пытался после, на могилу к другу приходил, сидел долго, до талого, прощения просил. Но у него не получилось ничего. И однажды лже-Вова из глюков Кощеевских заберёт его с собой.