неразумный пляс

ни линч, ни джон никогда даже не бывали в этом клубе. но сегодня особенный день.. вернее, ночь. полдесятого. джон уже успел вдоволь наворчаться по поводу недышащей ткани парадных костюмов, и линч на этот раз не стал его затыкать - сейчас, когда им прислали приглашения в такое известное, из-за чего странное место, ссориться по поводу и без совсем не хотелось. журналист настраивался на встречу с одним старым, но весьма неприятным знакомым. очень непохоже на лембтона - в представлении обоих этот сорокалетний пенсионер проводит свои редкие выходные в элитных ресторанах, в театре, опере.. да где угодно, только не в клубах! "ну решил дед развеяться, с кем не бывает." - предположил джон, когда ребята получили письмо. может, он и прав, и генри лембтону действительно может надоесть такая однообразная жизнь. но что-то линчу подсказывает, что совсем она не ожнообразная. хрен его знает, этого лембтона. увидев на конверте выведенное тонким почерком это имя, джон сразу хотел избавиться от письма. благо линч оказался рядом и вовремя его остановил. до последнего первый твердил, какая это плохая идея, и только сейчас смирился. вместо этого прицепился к "слишком неудобным костюмам", которые были посланы им вместе с приглашениями. странно, егору они показались вполне удобными. в последнее время джон вообще нервничает больше, чем раньше - то придирается к чему попало, то мрачно затихает и ведёт себя так, будто умер кто-то, то ещё что-нибудь выкинет. только одно линча смущало - зачем им с джоном приглашения? клуб же, как он узнал, открытый.. ничего, приедут - всё он с лембтона спросят. сколько там осталось? — ещё полчаса ехать.. я ебал. - плечи, одетые свитером, поникли. джон протянул, - скуучно. — не матерись. - сухо осадил линч. джон вяло фыркнул: — куда тебе такая правильность! сам, сука, материшься как грёбаный сапожник, когда запись накрывается. егор закатил глаза и, на своё удивление, потянулся к бутылке Колы, из которой уже было отпито попутчиком. легким движением руки он открутил жестяную крышечку. запрокинув голову, он стал нагло глотать, словно желая захлебнуться до тошноты сладким пойлом. впрочем, сейчас сойдёт - горло промочит и бензин, если хороший. — эй! - водитель возмущённо округлил глаза и даже пальцем приспустил очки, впрочем, сразу придавив их обратно к переносице. линч усмехнулся самым краешком рта и чуть ли не бросил почти опустевшую бутылку обратно. довольный собой, он невозмутимо откинулся на спинку кресла и беспардонно зевнул, не прикрыв рта. — слушай, культяпками своими к моей девочке не прикасайся пожалуйста! игнор. джон не любит, когда его игнорируют. когда слишком тихо, тоже не любит. наверное, в этом заключается формула его ужасного состояния.. минут на десять, пока не скука не перевесит обиду и очкастый снова не примется донимать уже полусонного друга путём мучительных пыток при помощи нытья по поводу и без и, конечно же, своего главного оружия... — лиинч, я в туалет хочуу! "нет.. это же..." — я устал, смени меня! "..страшный.." — когда остановимся? "..беспровсетный..." — есть хочется... "..ад." линч, прежде чем начать убивать этого мерзавца, выждал немного. наверное, решил для начала дать ему минуту, чтобы подсознательно проститься с родными и близкими, а себе пятьдесят девять секунд, чтобы провести их в молчании и заранее почтить память первого и единственного в мире человека, который способен довести егора до белого каления. — остановимся? - легко улыбнувшись, заботливо спросил он. — наконец-то! - обрадовался ничего не подозревающий джон и, подкатив к обочине, заглушил двигатель. как только чёртова колесница, как в тайне от джона её ласково окрестил линч, затихла окончательно, водитель выскочил на свежий воздух. егор, усмехнувшись на такую пёсью радость, вышел следом. в глаза, нос и рот ударил отсыревший от дождя ветер. линч закашлялся и закрыл лицо тёплыми руками; холодок облапал шею маленькими ручонками и пролился за шиворот, окатив спину, отлепив потную одежду от привыкшего к духоте старой машины тела. плечи передёрнулись, и по всей спине пробежали ледяные мурашки. чтобы не вымерзнуть совсем, парень немедленно подпирает руками поясницу и с восхитительным хрустом выгибается в спине. "о боги, спасибо вам за то сиденье - спины немое наслажденье.." - с тоской подумал про себя журналист. уже через несколько минут ему надоело стоять на, конечно, очень приятном, но всё-таки неслабом ветру. линч одиноко присвистнул, прикрикнул на скрывшегося где-то в траве джона, чтобы тот поторапливался, и забрался в машину. — не машина, а гроб на колёсиках, бес её дери.. - не забыл, как всегда, в отсутствие дражайшего приятеля отпустить недоброжелательный комментарии в адрес дряхлой пузотёрки (впрочем, не скупясь на красноречие и при нём).