Под светом прожекторов.

      Парень устало ввалился в квартиру, но завидев вещи друга заулыбался, как можно быстрее стягивая кроссовки с толстовкой, чуть ли не забегая в спальню.       Друг и правда был там, мирно лежал на кровати, закутавшись с головой в одеяло. Простояв пару секунд в проходе, Илья всё же приблизился к кровати, «разворошив кокон». Послышалось мычание, означающее недовольство, что из-под его бока вытащили одеяло, пропуская холод внутрь, но старший только тихо захихикал, укутывая уже их обоих, крепко сжимая друга в объятиях, но поморщился, стоило ему уткнуться в чужую шею. Коряков повёл носом по коже, пытаясь понять, не кажется ли ему.       — Вов, ты прям горишь весь… — парень приподнялся, нависая над Володей. Второй только лениво разлепил глаза, притянув за шею крашенного поближе.       — Морозит пиздец, и жарко при этом. Полежи тут просто. — промямлил тот, пытаясь греться от чужого тела.       — Тебе врача надо, по-хорошему. — отлепив от себя Володю, Илья вскочил, начиная поиски телефона.       — Нет! Загугли просто, что надо… Врачей ещё не хватало.       — Ладно, ладно. Ты пил жаропонижающее?       — Да, наверное..часа три назад. — взглянул на настенные часы тот, снова закутываясь в одеяло. Было одновременно жарко и дико, просто невообразимо холодно, заставляя крупно дрожать.       — Сейчас принесу горячую воду с вареньем, выпьешь. Поспишь потом, я зайду в аптеку и магазин, суп сделаю, выпьешь жаропонижающее ещё, хорошо? — ответом послужило очередное слабое мычание. Вздохнув, парень заторопился включить чайник, пока Вова окончательно не отрубился. **       Влад устало разливал алкоголь по рюмкам и стакан, пытаясь на лету запоминать всё, пока теперь уже его начальство внимательно наблюдало за действиями, окликая, когда тот ошибался или хотел подать напиток не тем людям, бывает и вовсе слабо дёргая за локоть, лишь бы парень не подал что-то не то довольно влиятельным людям, что не брезговали заходить в одно из известных заведений. Время близилось к вечеру, и пока дел особо не было можно было и понаблюдать за другом. Учиться тому надо, получая как можно больше практики, и последить за тем было не плохой идеей, тем более что времени учить его отдельно нет совсем. Пока что тот отработает сегодня вечером и ночью, завтра выходной, а там утром и днём будет херачить.       Вечером людей становилось больше, что пытались сократить время до ночи, где уже начиналось самое веселье. И отчасти Антон их даже понимал, часто выпивая, без какого-то предлога и просто от скуки, но всё же отличался от них. Люди здесь не любят вечер, и даже очень. Недостаточно поздно и весело для ночи, но и не безопасно, как днём или утром, поэтому люди в основном либо вечером отсыпались, либо пили, или ещё что, лишь бы наконец пропустить этот отрывок дня. Но Антон, нет... Антон очень даже любил вечер. Вечером у него мало работы, вечером его персону мало кто тревожит и тот может себе позволить отдохнуть, пока время снова не ударит девять часов, люди не проснуться и толпами завалятся сюда, да и за пределами клуба будут слышны крики, а когда двухметровый захочет выйти на пару минут перекурить, дорогу будут заслонять девушки и женщины, в характерных для их рода деятельности белых лёгких платьях, которые даже в зиму носили. В принципе, по этому белому одеянию и отличали обычных женщин от проституток.       Заметив излишне задумчивого Антона, Влад вздохнул, продолжая работать. Тыркать его не будут, но и получить в лицо за ошибки не хотелось. Но несмотря на его подозрения, Тоха всё также внимательно вслушивался во всё вокруг, следил за действиями друга, хоть и хотелось забить на всё это. Сесть по другую сторону стойки, набухаться до состояния беспамятства и приходить в сознание ещё неделю, а клуб оставить на попечительство, например, Зеле… Но единственный заработок дороже, хоть он иногда удивлялся своей выдержке. Да, бывает клуб закрывался на пол недели или целую, пока Калюка вежливо не ломился к нему в этот самый клуб или чёрный ход, чтобы тот в край не спился. Тогда было грустно, но вставать на работу приходилось. Ну на следующий день, два, три… Как погода расположит к себе, в общем. И плевать, что иногда Абрамов неделями солнце не видит.       Пять, десять, тридцать минут, время всё близилось к ночи, новый работник уже более спокойно подавал напитки, хоть и при необходимости смешивания глаз не отводил от Антона, что также смотрел в ответ, готовый в любой момент дать по рукам за глупую растрату алкоголя.       Устав в край, крашенный сам не вытерпел, чуть ли не перепрыгивая барную стойку, прося самого обыкновенного пива, что лежал специально для хозяина заведения. Влад цыкнул, подавая обычную стеклянную бутылку.       — Ну чё как вы тут? — Белобрысый громко говорил, пытаясь перекричать уже огромное количество людей в помещение.       — Заебался, спать буду сегодня как убитый! — отвлекаясь от очередного клиента, также громко кричал Амеличкин, наклоняясь поближе к друзьям. Антон одобрительно закивал, привлекая внимание к себе.       — А ты опять упадёшь в беспамятство хер знает насколько?       — Мне нужен отпуск, слишком много работы. — пробубнил Абрамов, делая очередной глоток пива. Влад только закатил глаза, прося чего попить, лишь бы не спиртного. Хватило ему уже.       После одной бутылки пошла вторая, а там и стопки, что Антон и пропустил момент, когда Влад скрылся из поля зрения, а второй друг мило забеседовал с какой-то девушкой. И было всё равно, раз Влад работу и дальше выполнял, люди подходили всё меньше, но одежда на ней приковала внимание. Сам образ был довольно яркий: волосы ярко синие, будто бы смешанные с каким-то цветом ещё, кофта насыщенно розовая, макияж был хорошо заметен, но не выглядел неприятным глазу, а платье… Лёгкое белое платье, и что-то не помнилось Антону, чтобы в рабочее время девушкам разрешали хоть как-то прикрывать своё одеяние. Но не пыталась куда-то увести, предложить, хоть мужчине и было сложно сконцентрироваться на их тихом диалоге. Девушка просто мирно сидела, хихикала и пыталась перекричать толпу. Закрыв глаза на это, светловолосый закинул в себя последнюю рюмку, задремав на стойке. **       Парень сидел на подоконнике, тоскливо смотря куда-то сквозь окно, совсем не обращая внимание на прохожих.       — Хватит пялиться, будто собака, ждущая хозяина. — отвлёкся старший от залипания телевизора, что включали пару раз в год.       — Почти, я всё равно что на домашнем аресте.       — Ты забыл, что несколько дней назад чуть ли не отрубался от сильного озноба и температуры?       — Да я тут целую вечность!..       — Всего четыре дня. — за короткое количество времени Илья почувствовал себя мамкой, что вынуждена всё своё время просиживать с отпрыском, слушая его нытье и чуть ли с ложечки не кормля. Хотя пару раз всё же пришлось, когда Володе было особо плохо, что голову от подушки поднять не мог. А сейчас скачет, как козочка — Тем более ты не любишь совать нос из квартиры, разве нет?       — Есть большая разница между вынужденном сиденье и добровольным, да и дома я давно не был.       — Только не говори, что хочешь в ту мусорку вернуться?       — Да там все заначки спиздили по любому. — почти взвыл темноволосый, усаживаясь рядом с другом.       Тот хотел было сказать что-то ещё, но просто вздохнул, в край устав от этих разговоров. Хоть Вова и был частым гостем в его доме, да и сам Коряков часто виделся с друзьями, но настолько часто, буквально круглые сутки видеть человека и вертеться рядом он совсем не привык. По крайней мере, сейчас больному намного лучше, температура была не столь сильна, да и он стал способен издавать полноценные предложения, а не отдельные слова или просто звуки, заливаясь кашлем.       Больной завалился в объятия из чужих рук, также всматриваясь в бессмысленные телепередачи, рекламы и останавливаясь на новостях. Хотелось услышать хоть каплю интересных новостей, но всё было как обычно, оставалось лишь надеяться, что положение страны не ухудшится.       Коряков же глубоко вздохнул в очередной раз, сгребая Вову в кокон из рук сильнее, утыкаясь в шею. Та была нормальной температуры, и это заставило облегчённо выдохнуть, позволяя себе забраться под домашнюю кофту, вырисовывая на боках незамысловатые узоры кончиками пальцев. В ответ на его действия послышалось только мычание, не выражающее ничего в протест, но и не выражая особой радости. В принципе, так было всегда, что молодой исполнитель уже научился различать тон мычания за года знакомства.       Слабые касания переросли в частые поглаживания чуть ли не по всему телу, а на шее оставили заметный засос, что будет сходить ещё несколько дней. Володя поморщился от не сильно приятного ощущения, и повреждённое место не стали зализывать, просто утыкаясь в шею, слабо лыбясь.       — Кстати, Лида пригласил на свой концерт через пару дней. — почти прошептал старший, валя темноволосого на кровать. Тот закатил глаза, не сильно радуясь поздней новостью, тем более в такое время.       И старший тихо захихикал, продолжая лыбиться и в поцелуй. По нёбу провели лишь раз, быстро находя чужой язык, и иногда казалось странным, насколько тот казался привычным и в какой-то мере приятным. Парень не воспринимал друга, как объект обожания, но секс с теми же проститутками или людьми из клубов казался чем-то невозможным, может просто потому, что те были незнакомцами, а Володя был тем, кто почему-то позволил подобную вольность Корякову однажды, и теперь это продолжает второй год точно. Сам Илья старался не задумываться над этим, радуясь, что их взаимоотношения не сильно портятся, но прекрасно понимая, что в какой-то степени он пользуется другом, что и с незнакомцами под алкогольным опьянением спать может. И старший всегда поражался этому, пытался спрашивать, что тем движет, но Володя только жал плечами, не желая обсуждать подобное.       Кожа покрылась мурашками от внезапного холода, стоило другу стянуть с него кофту, а позже и домашние шорты. Шею продолжили покрывать мелкими поцелуями, спускаясь ниже, но не став оставлять свои следы, пока взгляд не приковался к ключицам. Коряков заулыбался, а Володя только закатил глаза, привыкший, что весь удар в основном принимает эта верхняя часть тела, и ту поспешили целовать и закусывать до ярких следов и сами следов от зубов.       Парня быстро перевернули на живот, что тот и не сразу понял, что произошло. В шкафчике порылись, где и покоился тюбик, на котором даже появился тонкий слой пыли.       Мужественно вытерпел чужие пальцы в себе, успевая услышать смешок Илья и глупый краткий разговор, лишь бы на несколько секунд отвлечь ниже лежачего, ведь Володя отчего-то особо ненавидел этот этап, иногда желая вовсе его проигнорировать, но, к сожалению, самому же будет хуже позже.       — Как ты, живой? — слабая попытка поинтересоваться может и была оценена, но парень только опёрся щекой о пастель, зло хмурясь в ответ.       — Много пиздишь… — промямлил тот.       Пальцы наконец вытащили, вытирая о край покрывало, то всё равно и так в стирку надо, а парню ещё заново выдавливать жидкость из небольшого тюбика.       Толчки были спокойными и плавными, хоть темп и постепенно нарастал, и Володю это больше чем устраивало, выбивая лишь сбитое дыхание и тихое то ли шипение, то ли кряхтение.       Старший уткнулся в слегка влажный затылок, вслушиваясь в громкое дыхание. Младший всегда был таким тихим, и лишь редко из него можно было выбить что-то на подобии стонов, и от этого Корякову иногда было даже забавно, ведь в жизни тот вёл себя похоже, разве что шутил и активно разговаривал почаще.       — Блять, ты мразь, Илья… — чуть ли не зашипел тот, почувствовав липкую жидкость на своём боку и спине. Сам Илья снова рассмеялся, от больно хорошего настроения.       — Да секунду, смирно лежи. — быстро натянув на себя нижнее бельё, парень снова закопался в шкафчике, ища хотя бы пару салфеток.       Володя снова упал на кровать, в край устав опираться на локтях, молча принимая помощь в виде влажных салфеток, а позже и то, что его потянули в ванную, помогая намыться.