Sounds of music

MILKOVSKYI — В другой раз Кроули раскинулся на диване в своей гостиной. Правая рука лениво свисала, вторую он положил под голову. Настроение было не к чёрту, он не знал, чем себя занять. На журнальном столике рядом с диваном стояла открытая бутылка виски, стакан был уже пуст. Навязчивые мысли по поводу Армагеддона заполонили его голову, хотелось на что-то отвлечься. Но Кроули не мог ничего придумать, кроме как продолжать заливать в себя алкоголь посреди белого дня. Он кинул взгляд на часы. Стрелки показывали 12:53. В целом, подумал он, раз ночью не спал, значит, вчерашний день всё ещё продолжается, так что было не так уж и рано. Азирафаэль обещал позвонить, как освободится со своими делами. Предполагалось, что это случится ещё пару часов назад, но нет — телефон продолжал молчать. Кроули тяжело вздохнул и налил себе ещё виски. Он всё думал о том, что их ждёт. Армагеддон, апокалипсис, конец света. Как ни назови — всё звучит плохо. Кроули не хотел всего этого. Шесть тысяч лет пролетели так быстро, он даже не успел ничего понять. При этом он успел привыкнуть к Земле, к людям и к своему заклятому врагу. Хотя «враг» — слишком громкое слово для их отношений. Отношений. Кроули усмехнулся своим мыслям. Какие уж там отношения. Даже если так получается, что Азирафаэлю приходится называть их друзьями на людях, его корёжит, будто адского пламени наглотался. Кроули никогда не акцентировал на этом внимание, хавал, улыбался и делал вид, что так и должно быть. Он привык и к этому. В начале времён Кроули смог себя убедить, что Азирафаэль прав: он демон. Он делает плохие вещи, ему нельзя доверять. И хоть в глубине души он в это не верил, потому что никогда не делал ничего понастоящему плохого, раз за разом проговаривая свой статус вслух, получилось обмануть даже себя самого. Кроули издал стон, полный отчаяния. Все эти мысли вгоняли его в отвратительное меланхоличное состояние. Он нехотя поднялся с дивана и, захватив стакан с виски, побрёл к себе в комнату. По пути наткнулся на собственное отражение в зеркале. Выглядел он, мягко сказать, неважно. Шкаф встретил его обилием чёрной одежды из разных эпох. Кроули не питал особой любви к подобному коллекционированию, но позволил себе некоторую слабость в отношении некоторых нарядов — тех, которые напоминали ему о встречах с Азирафаэлем. Взгляд остановился на пиджаке, который он носил во время Второй мировой. Занятное было время. Людям тогда казалось, что это и есть конец света. Полмира было охвачено пламенем, война затронула почти всё население планеты. Им и невдомёк, что по Божьему замыслу всё пройдёт менее драматично. Кроули не любил то время. Но было воспоминание, которое теплом отдавалось внутри. Он спас Азирафаэля от развоплощения в церкви, потом сам чуть не развоплотил его во время выступления в Вест-энде, а вечер того дня они провели в книжном магазине за бокалом изумительного вина. Кроули оставил себе на память статую из церкви. Иногда, проходя мимо неё, он задумывался, оставил ли себе Азирафаэль фотографию, которую сделал Фурфур. При всём неуважении к демону, фотка получилась хорошая. Но сейчас ему нужно было найти в шкафу что-нибудь чистое. Они собирались прогуляться по Сент-Джеймсскому парку, хотелось выглядеть прилично — насколько это вообще возможно в его текущем эмоциональном состоянии. Несколько футболок оказались на полу, прежде чем Кроули нашёл ту, которая его удовлетворила. На скорую руку привёл волосы в порядок и вернулся к своему изначальному положению на диване. Он не был склонен к самокопанию, всегда старался оставаться оптимистом и плыть по течению. Но Армагеддон буквально выбил его из привычного ритма. Сам того не желая, Кроули начинал думать о том, что произойдёт, если у них не получится его остановить. Как бы Кроули ни верил в третью сторону — в их сторону, — во время войны Ада и Рая сторон будет всего две. И им придётся сражаться друг против друга. Кроули не хотел умирать. Но ещё больше Кроули не хотел, чтобы погиб Азирафаэль. Зазвонил телефон. Кроули подорвался с дивана, отгоняя ужасные мысли из головы. Нельзя было об этом думать, даже теоретически нельзя было предполагать подобное. Мысли материальны, нужно было сосредоточиться на хорошем. Это было возможно только рядом с Азирафаэлем. — Да, — снял трубку Кроули. — Кроули, привет. Это Азирафаэль, — послышалось на другом конце провода. — Я догадался, — хмыкнул Кроули, делая глоток из стакана. — Закончил с делами? — Кхм, боюсь, что нет, — ответил Азирафаэль. Кроули поджал губы. — Думаю, сегодня не получится. Встретимся в другой раз? — А что, если мы завтра умрём? — фыркнул Кроули, всё же поддавшись своим недавним мыслям. Азирафаэль молчал, повисла неприятная тишина. — Забей, я уже накидался с утра. В любом случае, увидимся в Судный день. Я слышал, конец света встречают вдвоём. — Я позвоню тебе завтра. Не пей много, — сказал Азирафаэль и повесил трубку. Кроули невесело усмехнулся, крутя в руке стакан, потом осушил его залпом. Кивнув самому себе, положил трубку телефона, тихо повторив: — Встретимся в другой раз.