Ржавое солнце

Ближе к вечеру в небольшую квартирку вернулась её хозяйка, среднего роста женщина с блекло-рыжими волосами и слегка мутными голубыми глазами от усталости. Женщина, оставив сумки с недавно купленными продуктами, с удивлением подметила несвойственную их дому тишину. Подходя ближе к комнате младших детей, она испуганно охнула, когда чьи-то крупные ладони, откуда ни возьмись, обхватили её за талию и прижали к себе в крепких объятиях. Из комнаты выбежали двое мальчиков в сопровождении одной девочки, громко смеясь и радуясь удавшемуся плану. Блёклые омуты заглянули за плечо, разглядев ярко-рыжую макушку. Парень позади продолжал так же крепко сжимать в объятиях свою мать, приглушённо хохоча в чужую спину. Женщина улыбнулась и погладила своей ладошкой ладонь сына, после чего довольный смех сменился на болезненное шипение. Парень согнулся, чтобы натяжение чужой руки и его многострадальческого уха сошло на нет. — Сколько раз я просила меня так не пугать, а тебе всё одно. Рыжеволосая женщина устало вздохнула, продолжая теребить пальцами кончик уха сына. — Я тоже рад тебя видеть, мам. А теперь ты бы не могла меня отпус… — Пойдём, дорогой, поговорим о твоём поведении. Два силуэта медленно поплыли в сторону кухни, что целый день была эпицентром всех возможных и невозможных событий. Юноша пытался сопротивляться, но из цепких маминых рук вырваться было невозможно. Тоня скрестила ручки на груди и с сочувствием посмотрела в след удаляющимся фигурам. Чайлд подошёл в сторону двух увесистых пакетов на полу. Спустя несколько минут убеждений своей родительницы в том, что он вполне себе справится с расфасовкой содержимого, юноша принялся осторожно выкладывать всё на свои законные места. Рыжеволосая женщина с еле заметной улыбкой на губах наблюдала за своим сыном, что, напевая какую-то только ему известную мелодию, раскладывал остатки из пластикового пакета на верхние полки холодильника. — Давно ты к нам в гости не наведывался, — На лице женщины между бровями появилась неглубокая морщинка. Она присела на край стола, опустив взгляд куда-то в пол. — Отец сегодня не придёт, у него ночная смена. На несколько мгновений Чайлд завис в пространстве, думая о чём-то своём. Отгоняя непрошенные мысли, что так и норовили заполонить его голову, как рой жужжащих пчёл, юноша улыбнулся. — Всё хорошо. Я понимаю — он работает днём и ночью, чтобы вас обеспечить. Не на что тут обижаться. Женщина втянула носом воздух, рвано выдохнула, приводя чувства в порядок. Оба знали, как на самом деле обстоят дела. Оба знали, но никто из них не решился продолжить больную тему, вороша старые раны. Остаток вечера прошёл размеренно, за очередными чашечками свежезаваренного чая и настольными играми в кругу семьи. Младший из ребят — Тевкр, недовольно раздувал ноздри, в очередной раз проигрывая старшим. Мальчик каждый раз пытался уличить других в жульничестве, на что все лишь дружно хохотали, соглашаясь, в шутку, конечно же, с ребёнком. — Сегодня я буду ночевать с Аяксом! Рыжая девочка гордо задрала подбородок, цепляясь ручками за шею брата. Маленький Тевкр подхватился с места, яростно размахивая ручками. — Так не честно! Ты в прошлый раз ночевала с братиком! Антон с матерью безучастно сидели в сторонке, допивая фруктовый чай. Сам же виновник детской стычки чувствовал себя между двух огней, что вот — вот разорвут его на части. — Ребятки, не ссорьтесь, — Чайлд взял со стола белый кубик из какой-то настольной игры, — Давайте так: кто угадает, в какой руке кубик, тот и будет сегодня ночевать со мной. Тоня и Тевкр переглянулись. Между братом и сестрой мелькнула вспышка активного соперничества. Дети сосредоточили всё своё внимание на двух сжатых ладонях брата, вытянутых перед ними. Девочка указала пальчиком на правый кулак, Тевкр же на противоположный. Чайлд расжал кулачки, демонстрируя кубик в правой руке. — Ну нееет! Так не честно! Жулики! Тоня схватила брата за руку, показав на последок язык недовольному Тевкру. В их семье ещё с самого детства Аякса завелась традиция время от времени ночевать со старшим братом в одной комнате. Младшие очень любили этот своего рода обряд единения с братом. Сама «ночёвка» подразумевала под собой совместный сон на одной кровати, не исключая, конечно же, полуночных шутливых сражений чем угодно. Возникла эта традиция на самом деле не спроста. Когда Аякс не уехал учиться в другой город, а его старшие всё ещё сидели на шее у родителей, места в небольшой квартирке катастрофически не хватало. Поэтому-то и приходилось теснится сразу нескольким людям в одной комнате. Если, будучи ещё ребёнком, Аякс не приветствовал подобного рода единение, как никак мальчик был подростком, ему требовалось личное пространство, и возится с ещё совсем маленькими детьми ему не хотелось, то сейчас же он с удовольствием во время своих приездов проводил ночёвки с братьями или сестрой. Было в этом «ритуале» что-то особенное, душещипательное. — Ну вот я ему и говорю, а он знаешь что? Тоня активно жестикулировала, рассказывая очередную историю брату. Девочка, поглощённая эмоциями, очень сильно елозила по краю кровати, тем самым мешая Чайлду расплетать её косу. Парень слушал сестру вполуха, полностью сосредотачивая внимание на расплетании его творения. Не хотелось лишний раз причинять девочке боль: случайно выдрать несколько волосинок или запутать шелковистые волосы. Длинные густые пряди золотисто-ржавого цвета разметались по маленьким плечам. Чайлд осторожными неторопливыми движениями, больше для своего расслабления, нежели из-за практической нужды, ладонью прочёсывал свисающие локоны. Задев пальцем на затылке небольшой шрамик, он начал его поглаживать, хмуря светлые брови. Как под гипнозом, юноша завис в пространстве на одном единственном участке кожи головы. Этого шрама не должно было быть у маленького ребёнка. Никогда. Столько времени прошло, а он всё ещё… — Аякс, приём! Ты меня вообще слушаешь?! Парень встрепенулся, проснувшись от некого наваждения. Девочка помотала головой, сбрасывая чужие ладони со своей головы. Повернулась в сторону брата, обиженно хмурясь. — Ах, да… И что он потом сказал? — Я ведь сказала ещё в самом начале! Ты совершенно меня не слушаешь. — Выдала окончательное заключение она. Морщинка между бровей разгладилась, когда Тоня заметила потерянный взгляд брата. Своей ручкой она потянулась к месту где до сих пор ощущались фантомные прикосновения Чайлда. — Так ты… Уф, ты не выносим, честное слово. Я ведь сто раз тебе говорила, что не злюсь. Хватит себя винить в этой ерунде. Маленькие ладошки легли на щёки юноши в отрезвляющем жесте, аккуратно похлопав. Чайлд удивлённо вскинул брови. — Повторяй за мной. Я-се-бя-ни-в-чём-не-ви-ню. Парень всё же принял смирение. Спорить с ещё более упёртой, нежели он сам, сестрой было той ещё невыполнимой задачей. Да и что ему, сложно что-ли сказать коротенькое предложение? Никто и никогда ведь не узнает его настоящих мыслей. Сколько бы времени не прошло, Чайлд всегда будет считать себя виновником сложившейся ситуации. Неосторожные, намеренные действия, и вот уже совсем ещё маленькая Тоня летит затылком об острый угол невысокого комода. Раскаивался ли тогда юный Аякс? Нет, ни разу. Единственное, что мелькало в его рыжей макушке — это страх. Страх, что его накажет отец, накажет мать своим тяжёлым, разочарованным взглядом. Ещё больше адреналина разлилось по его венам, когда острый уголок окропился алыми пятнышками. Осознал ли свою вину Аякс? Конечно, осознал, но уже потом. Тогда, когда ещё совсем плохо разговаривающая девочка встала между разгневанными родителями и пристыжённым мальчиком, разводя ручки в стороны, загораживая собой брата, не позволяя взрослым и дальше его ругать. Тогда мать с отцом переглянулись и, так уж и быть, успокоились.Заплетающимся языком, с совсем ещё плохими навыками формирования предложений, она повторяла одни и те же слова. Повторяла, что не злится на братика. Крупные солёные капли покатились по бледным щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Аякс упал на колени, сжимая в своих руках сестру. Он больше никогда, никогда не посмеет обидеть ни её, ни Тевкра, ни Антона. Сможет ли он когда-нибудь простить себя из прошлого? Нет, не сможет. Сможет только на словах, которые от него требуют, но никогда — по настоящему, в его собственном понятии прощения. Удушающее чувство вины останется навсегда. Парень потряс рыжей макушкой, возвращаясь в мир нынешний, выплывая из воспоминаний прошлого. -Я-се-бя-ни-в-чём-не-ви-ню. Нормально? — Да, так уж и быть. — Вот блин… — Совсем внезапно Чайлда прошибает важная мысль- Я ведь забыл позвонить владельцу квартиры и спросить на счёт Чжун Ли. Парень запрокинул голову, издав какой-то непонятный страдальческий звук. Добравшись до телефона на низком столике, Чайлд посмотрел на время. — 23:40… Ну вот, уже поздно. Придётся завтра на ходу договариваться. Тоня тихонько захихикала. Наблюдать за растерянным братом было крайне забавно. Ему не хватало только схватиться за голову и начать расхаживать по комнате из стороны в сторону, издавая всё новые и новые нечеловеческо-разочарованные звуки. — Вы с господином Ли будете жить вместе? — Ага, какое-то время. И почему ты вообще зовёшь его господином? Вопрос так и остался без ответа. Для Тони однозначно было той ещё проблемой запоминать иностранные имена, поэтому-то Чжун Ли и сократили до Ли. Но почему с приставкой «господин»… — Эх, вот он-настоящий мужчина! Почему мои одноклассники-одни сплошные глупые и некультурные мальчишки? — Пф, не староват ли для тебя «господин Ли»? Когда тебе исполнится хотя-бы пятнадцать, он уже будет глубоким стариком, — Юноша продолжил притворно-расстроенным тоном, — Придётся тебе подносить ему постоянно выпадающую вставную челюсть. Тоня злостно ударила задыхающегося от смеха брата. Вот-вот, ещё чуть-чуть и его порвёт на части от слишком сильного хохота. По сути, Чайлд не мог осуждать свою сестру за симпатию к мужчине в разы старше неё. Ведь и сам он. Разумеется, это неправильно. Но что плохого в наивной детской влюблённости? Влюблённость не ровня настоящей, крепкой любви. Она ещё встретит своего единственного и неповторимого, который будет наверняка ровесником самой девочки. — Дурак. — Прошипела Тоня сквозь зубы, в недовольстве раздувая ноздри. — Ладно-ладно, не злись. Я же шучу. — Парень подхватил сестру под мышки и затащил на середину кровати, — Давай-ка уже пойдём спать. Я, между прочим, тоже уже своего рода старичок. Чайлд лёг на спину, потягивая в стороны затёкшие руки. Девочка подползла ближе к изголовью кровати. — Даже страшилки не посмотрим? — Не посмотрим. Мне завтра рано вставать, рыжик. — Лааадно. Спокойной ночи, старичок. — Спокойной ночи, маленькая злюка. Юноша сгрёб в охапку своих объятий сестру, вжимаясь подбородком в шелковистую макушку. Девочка в цепких руках кое-как перевернулась лицом к брату и обняла его за шею. Тоня хитро улыбнулась и прикрыла глаза. Ночь длинная и безмятежная, сама собой наводила сонливость. Чайлд отключился почти сразу как его голубые омуты оказались сомкнуты веками. Завтра его ждёт много немыслимых поворотов судьбы.