Часть 1
***
К горлу подступил ком. Лезвие прошлось по тонкой коже на запястье. Штрих – раз, штрих – два, он считал их по силе пульсации в своей голове. Раз за разом действие продолжалось, это длилось дольше, чем когда-либо. Вся рука в мутных кровавых подтёках, а кровь обильно капает на пол, расплываясь в бездонных глазах смотрящего. Саша должен был горевать, видя алые полосы на собственных руках, но он не горевал. Не было чувства сожаления или вины, не было уже ничего. В какой-то момент конечность начала неметь, а напрягать её становилось только больнее. Он впервые резал вдоль, так глубоко и так резко.
Стук в дверь усилился раза в два. Они барабанили по ней кулаками без остановки, после начиная и вовсе выламывать ногами. Крики не прекращались. Саша больше не смотрел на дверь в ожидании неизбежного, он опустил взгляд на записку, написанную десятью минутами ранее. Угловатые очертания букв с трудом составляются в словосочетания и предложения, голова так кружится, что самому не удаётся ничего прочесть. Смазанные чернила оставили кляксы на бумаге, закрыв собой самые ненавистные слова. Это жалко. Оставить после себя признание, первое в жизни признание, единственную правду и искренность, которую он мог позволить донести, среди тонны лжи. Но адресат не найдет письмо. Хотя бы в последние минуты нужно было позаботиться об этом.
О чём человек должен думать перед смертью? Вся жизнь проноситься в голове как длинная фотоплёнка, с бессмысленными, глупыми фотками из далёкого и ещё беззаботного детства. Но совершенно не за что зацепиться. В этой жизни у него не было ничего правильного или неправильного, верного или неверного, не было момента, после которого всё пошло не так. Уход отца, смерть матери, первая сигарета, первая доза, первая безответная влюбленность, первое самоповреждение, первая попытка умереть. Ничего из этого не было «началом», есть лишь «конец». Как будто всё должно было сложиться так, как будто счастливого финала нет. Свобода и легкость, кой веяло от него – образ, которым хотелось быть и остаться в воспоминаниях друзей. Но Саша был готов навечно оставаться в тех моментах, вспоминать уютные прогулки после школы, весёлое и солнечное лето, однотипные учебные дни, все сыгранные вместе игры, пустые разговоры до ночи. Сейчас, лёжа присмерти в стенах серой, грязной квартиры, всё прошлое ощущается выдумкой, не больше чем плодом воображения, слепленным из не сложившихся мечтаний и грёзах о простой и свободной повседневности. Теперь это недосягаемо, ведь больше ничего подобного не произойдет. Тоша ведь так и не поймет этого предательства и ухода, не узнает правды. Быть может, в другой вселенной, всё могло бы быть иначе?
Конец близок.
Осознание ударило в поддых, ужасно, жестоко, несправедливо, страх вырывается наружу, вытесняя даже жалость к самому себе. Вспышки уже ослепили взор и затуманили реальность, рациональные мысли рассеиваются в омуте и пропадают вовсе. Пустота разума расслабляет тело, пока в глазах не начинает темнеть.
«Прости меня, Антоша»
***
