Shooting star

      Звёзды. Для нас, обычных людей, всего лишь маленькие светлые вспышки на слишком далёком от земной жизни чёрном небе. Привычка и обыденность. Для науки — огромные газовые гиганты, таящие в себе множество неизведанных вещей даже спустя сотни веков изучения. Загадка и тайна.       Звёзды. Кто-то за всю жизнь задумывается об этих странных газообразных телах от силы раз в год, а то и не задумывается вовсе, предпочитая отдаваться чему-то более приземлённому и значимому. Кто-то же посвящает их изучению, наблюдению за ними всю свою жизнь, а может и вовсе больше. А кто-то просто находит в них своё утешение в те дни, когда ничто другое и никто другой не может отвлечь, выслушать. Для каждого человека, живущего на Земле, звёзды имеют самое разное значение, но при этом остаются просто небесными телами, каковыми их создала Вселенная. Ни больше, ни меньше.       Звёзды. Единственное, что видел перед своими глазами Джисон, когда лежал посреди пустыря на колючем холодном снегу. Волосы на затылке намокли, пальцы на руках окоченели. Лёгкие жгло от морозного воздуха, который попадал в них с каждым резким вдохом и выходил клубами пара при таком же резком выдохе. Голова кружилась, а в ушах отчего-то звенело. И ни одной мысли в голове. Кромешная тьма. Бесконечная пустота. Его всего с головы до ног заполнило то самое чувство, когда ты не ощущаешь себя собой, не ощущаешь, что ты — реальный человек со своими мыслями, чувствами и переживаниями.       В тот момент Джисон не думал ни о чём, не чувствовал ничего, не переживал ни о чём. Джисон не был тем Джисоном, каким был ещё неделю назад, месяц назад, год назад. Он просто смотрел на россыпь ярких звёзд в небе и даже не думал о них, не воспринимал прекрасную картину, что предстала перед его глазами этой великолепной морозной ночью.       Время шло мимо, не обращая своё внимание на парня в расстёгнутой куртке, легких спортивных штанах и кедах с развязанными шнурками. Не замечало сигареты в правом кармане, зажигалку и две смятые купюры по тысяче вон — в левом. Игнорировало стучащие зубы, покрывшиеся корочкой губы и застывшие в глазах слёзы.       В этот момент Джисона больше не существовало в этом мире. Он не чувствовал себя реальным.       Но Джисон всё ещё лежал посреди пустыря на колючем холодном снегу. Волосы на затылке намокли, но не от снега, а от свежей горячей крови, что текла не переставая и окрашивала белый-белый снег в ярко-алый цвет. Пальцы на руках окоченели, но не от мороза, а от сильных ударов по чужим скулам, носам, головам. Лёгкие жгло, но не от морозного воздуха, а от того, что рёбра были переломаны. Голова кружилась от множества ударов кулаками и битами, а звон в ушах смешивался с глухими криками и звуками ударов.       «Я умер».       Джисон неосознанно улыбнулся проскользнувшей в голове мысли. Смешанная с кровью слюна потекла с едва растянутых в противоположные стороны уголков губ. Джисон резко поперхнулся, начал захлёбываться, но его это не волновало. Как не волновали и новые удары тяжёлых ботинок, приходящиеся в живот, рёбра, ноги и руки. Его продолжали жестоко избивать, не жалели даже голову и лицо, пока он неподвижно лежал и глотал собственную кровь.       «Почему я всё ещё не умер?», — подумал он, потратив последние силы на то, чтобы сжать деревянными пальцами истоптанный десятками людей снег.       Вот же он, самый что ни на есть настоящий, живой Джисон лежит посреди пустыря, сжимает в пальцах комья снега, вокруг него продолжается бойня, его самого бьют так, будто он и не человек вовсе, будто его не жалко совсем. И он чувствует. Всю боль, что электрическими разрядами пронзает каждую клеточку его тела, всю свою жалость, беспомощность и никчёмность. А ещё чувствует невероятной глубины сожаление. За всё, что сделал и чего не сделал. За всё, что сказал и о чём умолчал. За то, каким человеком, каким сыном, братом и другом он стал.       — Мне жаль, — в последний раз хрипит он, глядя на звёзды, но обращаясь совсем не к ним.       И с последним ударом в бок он наконец чувствует, как жизнь покидает его тело окончательно и бесповоротно.