Джисон съесть его хочет

      Джисон залипает на то, как Минхо кормит грудью Юнхёна. Он кривится, и непонятно, ему приятно или больно. Омега гладит ребёнка по голове, задевая коротенькие кошачьи ушки, и тот морщит крохотный носик, продолжая вгрызаться в сосок Ли.       Минхо кусает губы, укачивая сына, и снуёт по комнате, будто места себе не находя. Иногда делает глубокие вдохи и задерживает дыхание.       Наверное, это всё-таки больно.       Джисон никогда не спрашивал, но с тех пор, как родился Юнхён, ему интересно. Вот уже несколько месяцев.       Минхо не выглядит удовлетворённым. Скорее — раздосадованным. Но почему? Зубов у Юнхёна пока нет, а разве можно сделать больно дёснами?       Это не укладывается в голове.       Джисон старается не придавать значения навязчивым мыслям. Смотрит на своих любимых омег и тепло улыбается, замечая, как их ушки покачиваются в унисон.       Красивые.

🐾🐾🐾

      Минхо прижимается к Джисону спиной, лежа в кровати, и Хан ненавязчиво ведёт ладонью от ключиц омеги к низу живота, задевает край ночной рубашки и проникает пальцам за кромку. Он поглаживает нежную кожу рукой и поднимает её чуть выше, чтобы аккуратно коснуться груди.       С губ Минхо слетает короткий смешок, и он суетится, поворачиваясь лицом к альфе. Его колено тут же оказывается зажатым между бёдер Джисона, а талия — в плену чужой руки.       — Если Юнхён проснётся, ты пойдёшь его успокаивать, — угрожает Минхо, прижимая указательный палец к губам альфы, а тот лишь улыбается в ответ.       — Хитрый ты, однако.       Джисон не собирается перечить, но упрекнуть — дело житейское. Он убирает руку омеги от своего лица и мягко целует его в губы, проводя ладонью по шее и спускаясь ею ниже, чтобы расстегнуть пуговки на хлопковой рубашке.       Поцелуи смещаются к линии челюсти, а затем — на ключицы, когда мягкая ткань слетает с плеч омеги. Хан нависает над Минхо, заставляя того раздвинуть колени шире, и выкладывает мокрую дорожку от шеи к груди. Он дотрагивается кончиками пальцев до вздёрнутых сосков, чувствуя влагу на коже, и заменяет их на губы.       Джисон прикасается к Минхо с осторожностью. Всегда так. Потому что с ним иначе не получается. Он весь такой нежный, хрупкий. С ним хочется быть ласковым.       Джисон обводит языком твёрдые горошины по очереди, слабо сжимая их губами, и Минхо это заставляет широко улыбнуться. Когда Хан поднимает голову, он уже откровенно хихикает.       Омега приподнимается, отрывая голову от подушки, и, обвивая лицо Джисона ладонями, широко мажет языком по его губам, слизывая белые капельки.       — Почему это заставило тебя улыбнуться? — томным шёпотом спрашивает Хан, чувствуя неловкость.       — Потому что теперь я думаю, что у меня целых два ребёнка, — морща нос в улыбке, так же тихо отвечает Ли.       — Это странно?       — Нет, мне нравится. До тех пор, пока ты не делаешь это так же больно, как и Юнхён, я совсем не против, — немного смутившись, продолжает Минхо.       — Так это всё-таки больно? — роняя голову набок, Джисон смотрит с интересом в глаза омеги.       — Конечно, — обиженно шипит он. — Он же вгрызается в меня, как зверь в жертву!       — Дёснами?       — А как же, — фыркает Минхо. — Ты давно своему сыну в рот заглядывал? Там настоящие зубища. По ощущениям так точно.       Минхо дует губы и хмурится, обижаясь на то, что Джисон не понимает его мучений. У него даже уши в трубочки сворачиваются.       — Не злись, котёнок, — воркует альфа, чмокая его в насупленный нос. — Мне жаль, что я был так невнимателен, — и ещё один нежный поцелуй в щеку, а следующий — в уголок губ.       Минхо шумно выдыхает и цепляет пальцами подбородок Джисона, заставляя на себя посмотреть.       — Учти, Юнхёна я тронуть не могу, а тебя стукну, если укусишь. Ясно?! — очень недовольно заявляет омега.       — Я бы не стал, — обещает Джисон и тянется к тому за поцелуем.       Минхо быстро расслабляется в руках своего альфы, сменяет гнев на милость и проводит ладонями по чужой спине, складывая футболку гармошкой, чтобы стянуть её с Хана.       Джисон откидывает вещицу в сторону и снова припадает губами к тонкой шее, чтобы скользнуть ниже. Он облизывает твёрдые соски, совсем не сильно зажимает горошины между губами и посасывает так, будто во рту пустышка. Только не усердствует. Вылизывает чувствительную грудь так, как обычно лижет немного другие части тела омеги. Он стирает капельки молока, сочащиеся под слабым давлением, и оставляет мокрые следы от собственной слюны, которой переполнен рот.       Вдоволь наигравшись и насладившись тихими полустонами Минхо, Джисон стягивает с него пижамные штаны и спускается ниже. Оставляет несколько ощутимых поцелуев на мягком животике и тазовых косточках, прежде чем пройтись языком по головке члена.       Подушечки пальцев аккуратно проходятся по ложбинке между ягодиц, размазывая естественную смазку по колечку мышц, и надавливают на центр, проникая вглубь. С губ Минхо срывается едва уловимый всхлип, и Джисон не сдерживается. Вынимает член из-за щеки и, придерживая Минхо за бедра, касается губами влажной дырочки.       Джисон стирает с нежной кожи сладкую смазку с привкусом карамели и толкает язык внутрь, проводя кончиком по гладким стенкам. Он вылизывет Минхо как самое вкусное мороженое в мире.       На самом деле, он его съесть хочет — нельзя же быть настолько вкусным.       Джисон уже не выдерживает. Ещё немного, и точно кончит не тронутым. Чтобы миновать позора, он всё-таки отстраняется с пошлым чмоком, но оставляет напоследок парочку поцелуев на внутренней стороне бедра. Он тянет руку к собственному изнывающему члену и высвобождает его из тесной одежды. Проводит ладонью по всей длине и приставляет головку к мокрой дырочке, плавно толкаясь внутрь.       Джисон шумно выдыхает в унисон с Минхо, с трудом душа в горле скулёж, и, замирая буквально на мгновение, начинает осторожно двигать бёдрами. Губы сами тянутся к торчащему соску, а пальцы свободной руки, той, которой Хан не упирается в матрас, держа равновесие, накрывают второй.       Джисон в самом деле чувствует себя ребёнком, у которого молоко стекает по губам, и даже не очень важно, что он занимается совсем не детскими вещами с любимым мужем в пределах собственной постели.       Хотя... это всё-таки важно.       Важен кусающий губы Минхо, который отчаянно старается не стонать, и ещё очень важно то волшебное чувство, накрывающее с головой, пока Джисон толкается внутрь расслабленного омеги.       Когда Хан отлипает от покрасневших сосков, Минхо использует свои руки, чтобы крепко прижать ладони к груди. Он крепко жмурится, напрягаясь всем телом, и не сдерживает громкого всхлипа, изливаясь себе на живот.       Джисон целует его в губы, чувствуя грань собственного удовольствия, и вынимает раньше, чем кончить внутрь. Потому что дети — это хорошо, но два кричащих по ночам счастья их нервная психика пока не готова выдержать.       Джисон берёт немного времени, чтобы отдышаться, и ищет упаковку влажных салфеток на тумбочке, чтобы стереть ими все следы произошедшего. Минхо терпеливо ждёт, пока непутёвый альфа всё сделает сам, но стоит тому убрать салфетки в сторону, как начинает недовольно мычать.       — Ну, Сони! — шипит он, проводя ладонью по животу, стирая ещё теплое семя с себя. — Дай мне салфетки, — шёпотом, но очень агрессивно просит он, держа пальцы широко разведёнными.       Джисон посмеивается, вытаскивая из пачки ещё несколько бумажных салфеток, но не отдаёт их в руки омеги. Он хватает Минхо за запястье, притягивая его ладонь к своему лицу, и показательно берёт в рот липкие пальцы, слизывая с них сперму.       Минхо пытается одёрнуть руку, но Джисон сильнее, поэтому он просто тихо хнычет.       — Ну какой же ты дурак, — ругает его омега.       — А ты вкусный, — коварно улыбается Хан, вынимая пальцы изо рта, и широко мажет языком по внутренней стороне ладони.       Минхо снова шипит, его уши дрожат, а хвост недовольно болтается из стороны в сторону.       — Ну, всё-всё, чисто! — канючит он.       Джисон протирает салфеткой влажную ладонь омеги от собственной слюны и отпускает. Минхо тут же стукает его этой же рукой по лбу. Несильно. Но чтобы неповадно было.       Джисон смеётся.       Недолго, правда.       Детский плач из соседней комнаты заставляет дёрнуться обоих. Джисон не успевает оглянуться, как Минхо уже прячется под одеялом.       — Меня нет, — доносится приглушённый голос омеги. — Я в домике.       Джисон посмеивается с него, качает головой и, накинув на себя халат, идёт в детскую, чтобы немножко пообщаться с сыном перед сном. Он слышит тихий топот босых ног в гостиной и готов держать пари, что это Минхо улизнул в душ, выбравшись из своего укрытия.       Джисон с лукавым прищуром смотрит на сына и прикидывет: если у Юнхёна уши и хвост от Минхо, то и характер тоже его будет?       Это было бы чертовски мило.       И наверняка будет.