Тишина задних парт

      Кабинет зельеварения.       Снейп на свое садистское усмотрение распределяет студентов с Гриффиндора и Слизерина так, чтобы они работали друг с другом в парах. Перемена мест сопровождается сердечной матерщиной и от самых культурных — сокрушенными вздохами.       Не в первый раз зельевар пользуется возможностью подпортить школьную жизнь главным врагам его змеиного факультета. Благо до драки не доходит, но душа Гермионы не находит покоя — она всегда переживает за всех, особенно за друзей. Этим только дай повод вступить в конфликт. На них она еще может повлиять, а вот на слизеринцев, увы.       — Итак, — приступает Снейп к теме урока, расхаживая между столами. — Запомните, перед началом приготовления зелья «волшебного сна» плотно закрывают в помещении все окна и щели… опустите руку, мисс Грейнджер.       Слизеринцы гадко смеются, гриффиндорцы плюются от несправедливости системы образования — вместо поощрения за старания в учебе профессор не дает студенту слово, а то и вовсе снимает очки с факультета. Причем только с гриффиндорцев.       — Мандрагору ему в за… — доносится до слуха Гермионы проклятья с парты, где сидят Рон и стерва Паркинсон. Та учебником отвешивает ему подзатыльник. Снейп, запечатлев такой подарок, поблагодарил бы студентку.       — Отсутствие внешнего — естественного источника света позволит увидеть солнечные пылинки, светящиеся исключительно при свете синей лампы или свечи. Всё собрались запоминать? — грозно добавляет Снейп. — Почему никто не записывает?       Гермиона было порывается поднять руку вверх, с вечно наготове пером, но предпочитает не высовываться.       — После завершения подготовки к подходящим условиям необходимо взять небольшую емкость, учтите, ни в коем случае не железную — только глиняную или деревянную, — рассказывает зельевар, проверяя вдоль рядов, насколько исполнительны студенты. — В емкость наливают воду, мелко крошат горький перец и по частям всыпают мандрагору.       — Говоря о мандрагорах, — мстительно шипит Рон, поглядывая на шкаф с ингредиентами. — Живая найдется?       — Шагай, рыжий, — пихает его в плечо слизеринка после приказа Снейпа открыть учебник на сорок второй странице и взять инструменты со всеми составляющими для приготовления зелья.       — Я принесу, — ведет себя Теодор поразительно (как всегда) учтиво. Гермиона настороженно оглядывается, после чего лихорадочно кивает, будто дала добро на совершение преступления.       Качая кудрявой головой, слизеринец отходит занять очередь. Студенты толкаются, пытаясь первыми добраться до шкафа, а то и просто назло стараясь задеть недруга. Пока творится суматоха, брюнет оборачивается назад и подмигивает напарнице. Развязно-нескромное поведение парня вгоняет ее в краску смущения.       Вокруг всё же люди, кто-нибудь на беду заметит заигрывания слизеринца с гриффиндоркой, пусть и ради прикола. Гермионе переживать высмеивания приходится со дня поступления в школу, но это уже другое — под раздачу может попасть не только она.       Теодор крупно рискует. В кайф ходить по тонкому льду. Да какое ходить, выплясывать, минуя кинжал за кинжалом.       — Потти, твою мать, убери локоть, — потирает Драко ушибленный бок. — Купи вторые очки.       — Пожалуйся папочке, что тебя до полусмерти избили бедного, — брызжет ядом Томас и в качестве добавки пихает блондина под другой бок.       Всё это время Снейп с невозмутимым видом наводит порядок на своем рабочем столе. Урок сдвоенный, спешить некуда. Студенты успеют выполнить задание. Гермиону детский сад уже не удивляет, а конкретно так раздражает. Но сейчас ее внимание сосредоточено вовсе не на уроке и взбалмошных студентах.       Нотт. Душка Теодор Нотт. Украшение факультета Слизерин: умный, рассудительный, с отличным чувством юмора. Куча достоинств. При желании он с легкостью обогнал бы по учебе лучшую ученицу.       Когда шум стихает, профессор продолжает лекцию:       — В отдельной посуде нужно поджечь клочок шерсти и быстро всыпать жемчуг, который должен прекратить гореть.       В процессе объяснения студенты готовят зелье. Гермиона усердствует, подбирая верные пропорции и всыпая ингредиенты, чтобы не получить неуд на практике. Это трудно даже для нее, ощущая мужскую ладонь на голой коленке.       Пожалела еще после выхода из спальни, что не надела брюки. В глубине души Гермиона ждала «рукотворных» фокусов от слизеринца под столом, отсюда и задачу не стала усложнять.       — Перемешиваем приготовленные части зелья, затем помещаем в котел чашечку с пылинками.       Гермиона от стараний высовывает язык, чем всегда веселит Теодора. Без умиления невозможно наблюдать за этим зрелищем. Щеки ее краснеют пуще прежнего от прикосновения ладони прямо ко внутренней стороне бедра.       — Если всплывшие на поверхность пылинки становятся голубоватыми и опускаются на дно — тогда можно вынуть чашечку.       Пальцы забираются под ткань трусиков. Гермиона, ерзая на скамейке, пошире раздвигает ноги, не переставая периодически озираться по сторонам. При положении их парты никто ничего не заметит, но гриффиндорка привыкла действовать с осторожностью.       — В зелье используется одурманивающее свойство мандрагоры, которое сейчас применяется лишь магами-врачевателями. Такой настой необходим, если для лечения нужно погрузить человека в сон, — дополняет информацию Снейп, которая не прописана в учебнике. Гермиона тут же всё конспектирует. — Можно, конечно, воспользоваться маятником или простым гипнозом, но зелье «волшебного сна» дает стопроцентный эффект уже через три минуты после приема.       Конспектом, очевидно, придется делиться не только с друзьями — Нотт ничего не записывает. У него отличная память, да и Снейп не станет ругаться.       — Готовому настою необходимо дать постоять пару минут в темном месте, после чего можно использовать для своих целей.       Студенты оживленно возятся со своими котлами — в основном пререкаются, показывая, как правильно нужно готовить, по типу: «Идиот, ты кинул вместо пять грамм все десять» и тому подобные замечания.       — Я всё положила? — заглядывает шатенка в дымящийся котел и сверяет с рецептом. — Мандрагора измельченная — пятьдесят грамм, перец горький — один стручок, жемчуг порошковый — пять г… грамм, — ей приходится втянуть губы и зажать руку слизеринца, чтобы в голос не застонать. Теодор не прекращает двигать пальцем, прибавляя второй. При этом с его губ не сходит ухмылка. — Шерсть кошачья — клочок и солнечные пылинки просеянные — десять грамм. Может, порядок перепутала-а-а?! — громко протягивает она, держась за край парты. — Мерлин тебя…       — Молча работай, Грейнджер, — сердито одергивает ее Забини. Видимо, тоже зелье не получается.       — Всё в порядке, Герми? — любопытствует Парвати, следя за перемещением зельевара по кабинету. Не хочется потерять очки факультета, лишними же не бывают. Нотт слегка налегает на парту, закрывая собой напарницу, свободной левой рукой подпирает голову и невинно хлопает глазками.       — Ногой нечаянно стукнулась, — спешно отмахивается Гермиона, собирая длинные волосы и откидывая на спину. Взгляд карих глаз инстинктивно опускается на ее шею. — Пожалуйста, Тео, не сейчас, — шепчет парню.       А глаза выдают.       Она хочет кончить. Хочет у всех на виду, ведь примерная девочка Гермиона Грейнджер жить не может без риска.       — Повтори, — добавляет он третий палец. Гриффиндорка мычит сквозь поджатые губы и прикрывает глаза. Разрядка быстро не наступит. Теодор мучает подолгу, наслаждаясь девичьими стонами. Кричать сейчас нельзя. Вопрос в том, сколько страдалица сумеет продержаться? И продержится ли вообще?       — Используй…       — Что? Подручные средства? — заинтересованно нашептывает парень ей на ухо. — Тебе моих пальцев мало?       — Силенцио, Нотт.       — Не получится. Мы на уроке, тебя же могут спросить.       — Но…       — Без «но», малыш-котенок.       — Найдем повод выйти в коридор? — спрашивает с дрожью в голосе. Глаза блестят, щеки раскраснелись, губы истерзаны зубами. Великое испытание для Нотта — не нагнуть гриффиндорку и не отыметь прямо на парте.       — Останови меня, — разжигает он в Гермионе большее желание достичь кульминации. — Это же так просто, верно?       С каждым новым скользящим движением пальцев девушка забывает о лекции, о зелье, об однокурсниках, о Снейпе, об осторожности в целом. Есть только нарастающий жар внизу живота. Парень так долго мучит ее, что влажные звуки услышали бы с передних парт, но по кабинету, к счастью, разносится рой голосов студентов.       — Я получу неуд, если…       Она встречается с издевательской улыбкой слизеринца. Для волнения нет причин. Это прописная истина. Теодор не оставит ее в беде, не позволит в одиночку отдуваться за промах: поможет доделать зелье или в случае надобности исправить. Гермиона это знает. Они оба получат высшие оценки, вместе же трудятся над зельем.       — Перестань выдумывать, котенок.       — Тео…       — Ну-ну, тише.       Напору его пальцев сложно сопротивляться. Гриффиндорка хватается за перо, притворяясь, что делает заметки на пергаменте. Текст расплывается — удовольствие становится невыносимым. Стоны рвутся из горла, но приходится их подавлять. Настоящая пытка.       Гермиона прижимает ладонь ко рту, сдерживаясь из последних сил. Конец близок, она это чувствует. Почти. Еще чуть-чуть. Совсем немного… она цепляется за ладонь парня, подгоняя его двигать пальцами быстрее.       В этот самый момент она выглядит до безумия прекрасно.       Но Теодор неожиданно вытаскивает из нее пальцы и вручает носовой платок с вышитым семейным гербом.       Гермиона в немом шоке смотрит на слизеринца.       — Закончим в коридоре? Я уважаю твою волю, малыш.       В каком коридо…       — Нотт!