Излюбленная привычка Му Цина.

«Теперь мы в самом разгаре спора на тротуаре»

      Когда вы в отношениях более 3 лет, вы начинаете узнавать привычки друг друга и понимать, к чему же они приводят. Вот так, например, Фен Синь узнал о привычке надувания щек во время усердной работы, когда Му Цин работает или что-то готовит, он незаметно для себя надувает щеки, а если действие затягивается, надуваются еще и губки. Шатен любит подходить и чмокать те, чем вызывает матерный монолог в ответ, но точно знает, что брюнет ужасно смущен и скрывает то за оскорблениями. Да, за множество лет проживания вдвоем, Му Цин все так же бросается оскорблениями. Хотя те и не причиняют боли Фен Синю, но изредка обида заседает где-то в груди. Обижают не только слова, но и действия.       Как то была ситуация, от которой Фен сильно пострадал из-за халатности Му, после чего младший усердно старался извинится, но не словами или действиями, а шоколадкой. Простой батончик, реклама которого звучала, что-то вроде: «С нашей помощью, вы сможете похудеть и стать красивым...». С такими слоганами Му Цин еще неделю был в игноре.       Так вот, это пришло к привычке. Теперь каждый раз, как только Му Цин как-либо провинился, он молча подкидывал шатену батончик, теперь уже его любимой компании, чистый шоколад с молочной начинкой. Вот и теперь, Фен Синь сидел за работой, стараясь составить новое меню в кофейню, он полностью игнорировал провинившегося младшего, что всеми силами «игнорировал» в ответ. Разделяла их всего пара метров, ведь студию нельзя было назвать большой, не спрячешься от неловкости — никуда.       Тишина казалась убийственной, в кармане при движении подло шуршала обертка. Брюнет изредка кидал взгляд в сторону стойки, за которой сидел парень, искал подходящего момента, ведь Фен был слишком раздражен, не хотелось попасть под руку снова. Вдох — выдох, и вот брюнет уже мнется с другой стороны стойки, усаживаясь напротив Синя и протягивает батончик, даже не утруждаясь смотреть на старшего:       — Ты же знаешь, что это был пьяный бред?- спокойно произносит Му, зная как сильно облажался, ведь:

      — ...С чего ты вообще взял, что дохера важный? Откуда ты знаешь, что ты один у меня, а? Уйду к другому, там хотя бы любить будут, отсоси, блять.

      Отсосал, только не тот, кому было адресовано, ведь Синь, тот час же, ушел прочь с квартиры. Сейчас же, получая в ответ игнорирование, Му Цин паниковал. Настолько сильно, что его возмущению не было предела, а потому, он лишь:       — Пошел к черту, мудака кусок, ты и вправду такого обо мне мнения? Я всегда знал, что ты считаешь меня полнейшим мусором, но чтобы еще и шлюхой...- ответа же так же нет, плечи старшего напряжены, он торопливо что-то печатал а своем ноутбуке,- Да ты! Уебок, блять, глаза б мои тебя не видели, блять.

«ее парень ревновал,

с привилегией друзья — разве это опасно?».

      Тело Му Цина еще никогда не было так быстро раздето. Еще никогда, он не ощущал такую боль от удара об гладкую поверхность стойки. Еще никогда он не ощущал что-то холодное в своей заднице.       Громкий крик, боль отзывалась где-то в пояснице, медленно и тягуче расплываясь по спине до лопаток и обратно вниз, стекая по дереву. Кровь, он не был подготовлен. Вцепившись в плечи Фен Синя, он яростно старался отбиться или хотя бы отстраниться от возлюбленного, что сейчас жестоко, без подготовки и на сухую, яростно толкал в него тот самый, прощающий шоколад. Острые рубцы на основании неприятно царапали внутренние стенки, оставляя следы крови в разрезах и складках ануса, отзываясь жгучей болью. Голос надрывался от волнения и страха, пока взгляд диким зверем метался на сосредоточенном лице шатена:       — Чтоб тебя, успокоился? Сам дьявол мной руководит, блять, - вздрагивая от своего же хриплого голоса, хватка на плечах становится более мягкой, хотя царапины от ногтей все так же жгут, а движение внутри Му прекращаются, упаковка слетает на пол, - Надеюсь, ты получил ответ на пьяные выходки. Раз ты понимаешь только наказаниями, будем решать проблемы так,- уже подтающий шоколад проникает внутрь, а руки начинают блуждать по тему Цина.       Ощущать ласки было более чувственно и нежно, чем когда-либо. Лицо брюнета воспылало эмоциям, но он позволял проявляться лишь одной — наслаждению. Он таял как чертов шоколад в его заднице, он извивался и мурчающе простанывал имя возлюбленного, старательно ласкаясь об губы старшего. Он чувствовал себя чертовой змеей, что ползала по всей стойке, поднимая грудь вверх на укусы, отпуская задницу ниже и наоборот, его плечи елозили из стороны в сторону, никогда ему не казалось так твердо, как сейчас.       — Не смей пролить хоть каплю, услышал?- тихо проговаривает Фен, спускаясь к бедрам и покрывая те свежими метками поверх старых, пока они еще не завяли и радовали глаз.       Му Цин лишь слабо кивнул и зажмурившись, громко простонал, ощущая жидкую тяжесть в себе, стараясь прислушаться к телу и прочувствовать все действия. Блядствующий язык Фен Синя проводит дорожку от центра бедра к машонке, оставляя парочку поцелуев уже на стоявшем члене, вновь спускаясь вниз. Поворот, ничуть не маленького тела, был слишком резким и сильным, отчего напуганный брюнет разжимает столь напряженный до этого зад. Тепло мгновенно покрывает бедра, старательно пробегая вниз, оказываясь у самых колен, когда Фен грубо смеется:       — А ведь я уже говорил, что нельзя пропустить и малость, верно?- молчаливый кивок, колени вздрагивают, как только к ним прикасается горячий язык, тропинка от колена вверх оказывается слизанной, а Синь довольно усмехается,- Будем спасать, значит.

«но боль ведь исключительно вопрос эстетики»..

      Язык проникает внутрь, пока брюнет старательно пытается нащупать подходящую опору ногам, ибо те начинают подводить от таких экспериментов Фен Синя. Громко ахая, вновь содрогаясь от напоритости, Му Цин ощущает все изнутри: и чертов язык, и как он старательно «очищает» стенки от шоколада. Чавканья позади смущают еще сильнее действий. Чертов извращенец. Сволочь. Маньяк.       —Мудак!- вырывается само, помогая покрыть стойку белесой примесью его стыда и извинения.       Теперь Фен Синь его простил, раз и навсегда, за все те года проживания вместе, за все грехи и чертовы батончики. Только вот…       — Извини,- проскальзывает через пару недель у Му Цина вновь, а на диван рядом падает излюбленный батончик шатена, от чего он истерически смеется.       Жизнь не научила, а Фен Синь тем более не сможет.