тайная связь

      the weeknd — double fantasy

      Стрелка наручных часов из коллекции Panthеre De Cartier достигает времени долгожданного обеда. Лучи весеннего солнца Нью-Йорка пробираются через панорамное окно, находящегося сбоку от рабочего места, ложатся на открытые документы, папки-скоросшиватели и лениво мажут по рукаву пиджака.       Не забыв сохранить вордовский файл, Чонгук откидывается на спинку кресла и, выдохнув, расплывается в предвкушающей улыбке. Скоро в офисе не останется сотрудников, те уйдут в близлежащее кафе, что находится буквально в двух шагах от тридцатипятиэтажного стекольного бизнес-центра. А пока ставит сумку на идеально убранный рабочий стол, выуживает увлажняющее масло и, приподнимая карманное зеркальце, педантично мажет несколькими слоями кисточкой по приоткрытым губам. Бессмысленно прихорашиваться, но не может не, зная, как один статный человек бесится, если видит блестящие губы, от которых остаётся ощущение липкости на собственных. Тот грубо всегда стирает блеск или масло пальцами, прожигая твёрдым взглядом, да так, что по-мазохистки клокочет эйфория у Чонгука.       — Чонгук-а, а ты чего сидишь, на обед не спускаешься? — любопытствует мимо проходящая Сиель, останавливаясь возле стола парня, на которое ставит карамельное маккиато со льдом из Starbucks.       — Я взял с собой, поэтому перекушу тут, — дежурно улыбается ей Чонгук, закручивая люксовое масло для губ. Он едва ли не зевает, наблюдая, как молодой бухгалтер накидывает на костлявое тело песочное пальто и завязывает длинные русые волосы в хвост, чтобы от ветра они не растрепались.       — Жалко, — отчего-то печально опускает уголки тонких губ. — Ну ладно, приятного аппетита заранее. Я побежала, а ты тогда отнеси кофе господину Киму, он просил его купить, — кивая на прозрачный стакан.       — И тебе приятного аппетита, — уже в спину девушки говорит ответную любезность Чонгук.       Парень встаёт с насиженного с девяти утра кресла и стягивает пиджак, в котором знатно неудобно, наскоро поправляет шоколадные волосы, заправляет тщательнее рубашку в зауженные на бёдрах брюки и, прихватив для генерального директора кофе, направляется к тому в кабинет. Господин Ким не терпит сотрудников на своей закрытой территории, куда боятся лишний раз сунуться, если слышат рычащие нотки в его голосе через дверь. Но Чонгук бессмертный, как изумлённо думают про секретаря многие, потому что он без стеснения может вломиться в кабинет и порой даже огрызнуться. Все боятся пронзительных карих глаз, оттого опускают голову рядом с генеральным директором, мямлят как сопливые подростки и никогда не начинают разговор первыми, если это не по делу. И тут Чонгук отличается, ощущая некое превосходство.       Ким Тэхён — чеболь в третьем поколении, наследник главы крупнейшей банковской холдинговой корпорации в Нью-Йорке. Умён, образован, донельзя хорош собой в свои тридцать шесть. Мужчина женат на дочери одного бизнесмена, что естественно в светских кругах, однако брак — пустышка, отношения, которые таковыми не назвать, у них по расчёту. Сплетни вокруг этой баснословно богатой парочки растут в СМИ каждодневно, кости им перемывают нехило. Детей, к горю главы, у Тэхёна и Минхи нет за три года брака, к которому у простолюдинов пробирает зависть: все хотят себе в мужья роскошного во внешности миллиардера.       Он, наверное, был бы одним из таких людей, если бы не малюсенькое но.       Бесподобный член Ким Тэхёна невыносимо, до закатившихся глаз хорошо ощущается внутри тщательно растянутого Чонгука.       Бинго! Вы всё правильно поняли. Парень, устроившийся секретарём в Wells Fargo & Company, спит со своим директором практически на регулярной основе. На минуточку, с мужчиной, который старше него на двенадцать лет и у которого есть жена. Чонгуку наплевать на какие-либо нормы морали, потому как от Тэхёна в первый же рабочий день потёк не только мозг. В памяти до сих красочно отложился их первый секс, случившийся совершенно спонтанно из-за того, что он пьяным вдрабадан позвонил и попросил забрать из ирландского паба. Заплетающимся языком одаривал мужчину двусмысленными намёками, когда уселся на пассажирское сидение Maserati, а после так вообще перелез через коробку передач на крепкие бёдра, растеряв всякий стыд и терпение. Чонгук не помнит — спасибо имбирному элю, кто первый обрушился с поцелуем, но навсегда отпечаталось на подкорке то, как его грубо насаживали на член, сжимая до отметин задницу и несдержанно кусая призывно подставленную шею.       Их служебный роман длится без малого год. И сегодня как раз таки годовщина.       Чонгук не стучится, нет, ему эта элементарная привычка несвойственна, входит в просторный кабинет и, слепо закрыв дверь на ключ, устремляет пляшущий огнём взгляд вперёд. Сзади листающего документы Тэхёна такое же панорамное окно, как и в коридоре, мужчина не обращает внимания на постороннего, что плавной походкой подходит к нему.       — Я занят, — твёрдо и не отвлекаясь от злосчастных бумажек.       — А я кофе принёс, — подобно мурчанию произносит секретарь, вставая позади крепкого тела. — Твой любимый, — томно шепчет на ухо, задевая губами кожу, и ставит стаканчик перед сосредоточенными глазами.       — Чонгук, я не в настроении на твои игры, — режет холодом, однако парень, фыркнув, не собирается уходить ни с чем.       — Что на этот раз? — тянет устало.       С тяжёлыми выдохом Тэхён откидывается на офисное кресло из натуральной кожи, поворачивая голову к беспардонно усевшемуся на край стола парню. Блуждая взглядом по стройным ногам, обтянутым костюмной тканью, инстинктивно кладёт ладонь на выпуклую коленную чашечку и поглаживает. Чонгук победно поднимает краешки губ.       — Минхи, захотев ни с того ни сего отдых на Мальдивах, проела мне мозг. Звонила пару минут назад, просила забронировать ей с подружками президентский номер, — объясняет мужчина, потирая переносицу. Чонгук спрыгивает со стола. — Вдобавок ещё какие-то проблемы с активами общественного банкинга в международной локации Канады.       Руки младшего плавно массируют напряжённые плечи, растирают мышцы костяшками согнутых пальцев, отчего Тэхён блаженно прикрывает веки. Чонгук, наклонившись, касается носом вкусно пахнущей парфюмом шеи, сильнее надавливая на плечи, собирая складки белой рубашки.       — Запряги портфельного менеджера, пусть Юнги разберётся, что там с активами, — вполголоса предлагает секретарь, обдавая смуглую кожу горячим дыханием. — А мы можем немного расслабиться, пока обеденное время у всех, — шаловливо и возбуждённо оглаживает грудную клетку, проезжаясь ладонью по соскам мужчины.       Тэхён ловит чужую проворную руку, поворачивается на кресле и, усмехнувшись, рывком тянет секретаря за мягкую круглую ягодицу так, что тот оказывается между его расставленных ног. Глядит снизу вверх в чернющие глаза, на дне которых плескается лукавство, и, когда блестящие губы привлекают внимание, недобро скалится. Он тут же тянется к задней стороне шеи Чонгука и притягивает за неё ближе, лицом к лицу, под чоновый смешок давит пальцами на пухлые губы и бесцеремонно стирает липкое масло.       — Я же просил не мазаться этой дрянью, — щурит раскосые глаза.       — Дрянь — твоя расфуфыренная жена, а это косметика от Dior, — поясняет с важным видом Чонгук, будто директору есть какое-то дело до французской фирмы. Морщится слегка, стоит кимовым пальцам сильнее сжаться на загривке. — Мне, вообще-то, больно.       — Сколько у нас осталось времени? — сухо усмехается на язвительный ответ, отпуская парня, и расслабляет давящий галстук.       — Где-то сорок минут, — от желания всё зудит внутри, растекается лавой. Чонгук без слов опускается на колени, медленно ведёт ладонями по крепким бёдрам, глотая слюну, когда задевает виднеющийся бугорок. — А в 15:10 у вас, господин Ким, назначена встреча с председателем правления банка. В ваших же интересах трахнуть меня быстрее, — вытягивая пуговицу из петли на классических брюках и вжикая молнией.       Чонгук заведён до предела. Вот-вот и растечётся лужицей у ног директора. А оттого ловко проникает рукой под бельё мужчины, окольцовывает горячую плоть и размашисто двигает ладонью, возбуждая. Сверху доносится хриплый стон удовлетворения. Парень, ёрзая по прохладному полу, без промедления вытаскивает член и погружает рельефную головку в рот, языком вокруг совершая круговые движения. Мычит томно, чувствуя, как Тэхён зарывается в его отросшие волосы пальцами, прикрывает веки и принимается насаживаться на всю длину. Плавно скользит широко раскрытым ртом вниз до щекочущих лобковых волос, максимально расслабляя горло, чтобы вызвать оральными ласками более грубую реакцию. Чонгуку необходимо почувствовать всю дикую несдержанность мужчины, который дышит чаще, наблюдая потемневшим взглядом, как его член раз за разом пропадает между розовых губ. И он её получает — Тэхён, собрав шоколадные волосы в миниатюрный хвост, заставляет его опуститься ещё ниже, отчего в уголках глаз скапливаются слёзы. Берёт инициативу на себя, попросту трахая узкую глотку, из-за чего по кабинету разносится пошлое чавканье и приглушённые стоны.       Тэхён внезапно надавливает на затылок секретаря, отчего Чонгук ошалело округляет глаза от глубоко поскользнувшегося члена, давится собственными слюнями и естественной смазкой, впиваясь ногтями в крепкие бёдра. А потом только до слуха доносится повторяющийся несколько раз настойчивый стук.       — Господин Ким?       Чонгук закатывает глазные яблоки, судорожно втягивая носом воздух. Он тотчас спустит лишь от распирающего члена, что головкой упирается в заднюю стенку горла. Проклиная надоедливого бухгалтера за дверью, поднимает слезливый взгляд из-под полуопущенных ресниц на Тэхёна, который задрал голову и тихо шипит. Трясущимися руками тянется к собственному стояку, освобождается от плена брюк и, делая порывистое глотание и зажмуриваясь, кончает в ладонь. Боже, даже не притрагиваясь к себе… Под закрытыми веками белые пятна взрываются, ноги подрагивают, а сам Чонгук натурально задыхается.       — Сиель, ты не видишь, что дверь закрыта? — рычит сквозь стиснутые зубы. — Когда освобожусь, то обязательно дам знать. А сейчас проваливай!       — Прошу прощения…       Тэхён рывком оттягивает Чонгука за волосы, и тот заходится частым кашлем. Мужчина глядит на чужую сперму, стекающую меж тонких пальцев на пол, хмыкает и, не дав перевести дух, вгрызается в припухшие упругие губы. Напористо целует, ловя натруженное мычание, держит за шею, слизывая собственную смазку. Чонгук скулит в поцелуй, позволяя шершавому языку умело орудовать в ротовой полости, сплетаться со своим в безумном танце, от которого надлобковая область трепыхается спазмами.       — Детка, не знал, что ты так тащишься от моего члена в глотке, — разрывая пылкий поцелуй, прерывисто произносит Тэхён, поглаживая румяную щеку. — Поднимайся и ложись на стол животом, — приказ отдаёт жаром, что разливается по всему изголодавшемуся телу.       С трудом заставив онемевшие ноги функционировать, находившийся на грани секретарь упирается грудью в ламинированную поверхность стола. С него сразу же сдирают к щиколоткам брюки вместе с нижнем бельём и мнут ягодицы, пристраиваясь сзади. Нетерпеливо Чонгук расставляет ноги, скованные внизу брюками, в стороны для удобства, елозит щекой по бумажкам, наверное, суперважным. Но так кристально и алмазно похуй. Призывно виляет задницей, по которой Тэхён с наслаждением ударяет ладонью, отчего у секретаря вырывается стон, и член дёргается.       — Смотрю, кто-то с собой игрался, — дразняще надавливает пальцами на расслабленное колечко мышц, кружит по сморщенной кожице, но не проникая. — Использовал резину вместо моего настоящего? Да ты ненасытный, оказывается. Я ж буквально два дня назад был в тебе.       — А потом съебал с Минхи на выходные в Коннектикут, — злобно шипит Чонгук, за что получает ещё один хлёсткий шлепок. Правая ягодица горит огнём и пульсирует, и парень поскуливает от наслаждения в закушенное ребро ладони. — Блять, Тэхён…       — Это была вынужденная поездка, ты же знаешь, — с нотками недовольства в голосе в очередной раз поясняет мужчина больно ревнивому любовнику. Задирает чонову рубашку выше и очерчивает взглядом выпирающие позвонки и соблазнительные поясничные ямки, подмечая чужую дрожь. Ласково поглаживает Тэхён половинку, окрашенную красным от удара. — Следующие проведем вместе, как и планировали. Не выпускай ревнивые колючки, Чонгук, мне не по душе они.       Тот бурчит себе под нос, поджимая губы. Вечно его порывы припомнить собственный проёб осаждают. Хочет было огрызнуться, сказать, что уже всё, не хочет ни в какой роскошный ресторан в самом центре Манхэттена, как ошарашенно взвизгивает, дёргаясь на рабочем столе.       — Ты что творишь? — Чонгук поворачивает голову и привстаёт на локтях, чувствуя мокрый холодок у себя на коже, растерянно смотрит на ухмыляющегося мужчину.       — Остужаю твой пыл, Чонгук.       Тэхён неспешно скользит вынутым из маккиато кубиком льда по пояснице, оставляя влажный кофейный след на белоснежной коже, движется искусно к сжимающемуся заднему входу и кружит вкруговую. Чонгук утыкается лбом в смятые листы, смачивает слюной губы и шумно дышит, подрагивая тазом от прохладно-покалывающего ощущения.       — Т-только не вставляй его, — прерывается на глухой стон, стоит директору слегка надавить на сфинктер.       Жидкость от растаявшего льда течёт змейкой по тяжёлым яйцам, внутренней стороне бедра. Чуть согнутые в коленях ноги предательски дрожат. Оставив короткий поцелуй на плече парня, у которого каждая клеточка тела словно сплошная эрогенная зона из-за возбуждающей игры, Тэхён кидает кубик обратно в стакан и, сплюнув на член, головкой упирается в покрасневший анус, ладонями раздвигая мягкие ягодицы. Дразнит, потираясь вверх-вниз между них затвердевшим органом, ощущая лёгкий холод; Чонгук же отзывается просящим хныканьем от заводившихся манипуляций. Зацепившись ладонями за довольно узкую для мужского пола талию, Тэхён через пару секунд толкается внутрь тесноты, входит без резкости, в медленном темпе раскрывая своим членом рефлекторно сжимающие мышцы. Секретарь охает от жгучей и такой долгожданной наполненности, жмурит глаза, чувствуя каждый сантиметр, проникающий в него, и падает щекой на стол, постанывая.       — Я, конечно, без ума от твоих стонов, но, детка, будь потише, — сквозь сбившееся дыхание проговаривает тягучим голосом, от которого по телу Чонгука разбегаются мурашки.       Тэхён двумя пальцами вторгается в горячий рот, надавливая на язвительный в ненужных моментах язык, а затем затыкает его ладонью, выходя наполовину и вновь толкаясь внутрь секретаря. Двигает бёдрами быстрее, тем самым набирая скорость фрикций, скользя по гладким и расслабленным стенкам. Из глаз Чонгука брызжут слёзы удовольствия, он цепляется за край стола крепче и прогибается в пояснице сильнее, умирая от стимулирующего его изнутри крупного члена. До звёзд перед глазами и дрожащих коленей. Влажные хлюпающие звуки заставляют в очередной раз издать скулёж, заглушенный кимовой ладонью, которую обдаёт дыханием, пачкает слюной. Собственное возбуждение качается от каждого глубокого и размеренного толчка сзади, болезненно пульсирует. Его трахают страстно и со вкусом, так, как только умеет генеральный директор банковской холдинговой корпорации.       Длинные тонкие пальцы мужчины щекочут кожу, покрытую испариной, плывут по изгибам стройной фигуры и сжимают упоённо бока, после чего небось останутся бледные следы. Тэхён плотнее накрывает высохшие от частого дыхания губы и ускоряется, двигает напряжёнными бёдрами резче и жёстче, вышибая сдавленные мычания. Стол из серии «Консул» принимается раскачиваться и скрипеть. Позвоночник Чонгука простреливает словно разрядом тока, когда по его простате, чувствительной перед скорым оргазмом, неистово проезжается член, давит выпуклой головкой безостановочно. Сжав внутренние мышцы, которые жадно смыкаются вокруг плоти, парень слышит хриплое шипение, и Тэхён наваливается так, что крепкой грудью соприкасается с чоновой спиной. На их рабочей одежде, неприятно прилипшей к телу, следы пота, отчего он сквозь туман в голове ставит галочку послать водителя за новой. Мужчина смахивает всклокоченные шоколадные волосы с раскрасневшегося лица, прижатого к столешнице, ловит поплывший взгляд Чонгука и, совершая резкий выпад под установленный зрительный контакт, скалится довольно от чужого визга. Как же Тэхён сходит с ума от такого Чонгука — скулящего, распадающегося на мелкие частицы из-за него.       — Ты бы видел себя со стороны, — вдыхает аромат сладкого парфюма, зарывшись носом в волосы, ведёт им по виску. — Мой, — с рыком припечатывается пахом к подрагивающим ягодицам, из-за чего смачный шлепок двух тел отскакивает от стен кабинета. — И только мой.       Прежде чем распрямиться и сделать финальные толчки, Тэхён ощутимо прикусывает верхнюю часть ушной раковины, на которой красуется прокол хеликс, отчего Чонгук вновь сжимается. Ухватившись за острое плечо секретаря, так и не отнимая вторую руку от сухих губ, мужчина максимально жёстко и размашисто двигается в хлюпающей заднице, на что получает впившиеся ногти в тыльную сторону его ладони. Сердце отдаёт в висках грохотом в ритм безумным проникновениям; Чонгук еле стоит на ногах, которые норовят подогнуться, жмурится до красочных фейверков и немо кричит, кончая во второй раз обильно и долго. Мир замер от оглушающей кульминации.       — Блять, Чонгук… Ты без рук, снова, — восхищённо выпаливает мужчина.       Тэхён не останавливается ни на секунду. Входит по основание и выскальзывает из сокращающегося анала, и так несколько раз, пока разомлевшее тело под ним мелко трясёт. Пресс напрягается, лёгкие сдавливает словно тисками, стоит Чонгуку специально сжать его. Тэхён замирает глубоко внутри и рычит сквозь стиснутые зубы, сдавливая плечевую кость. Почти что до боли. Почувствовав сильную пульсацию внутри, а затем и горячую струю, секретарь закатывает глаза с дрожащими ресницами, потому что вот-вот — и свалится в обморок из-за плывущего от нехватки кислорода сознания. Покидая донельзя расслабленные мышцы с пошлым чпоком, отчего мигом из них вытекает белёсая густая сперма, Тэхён наконец-то позволяет вдохнуть ртом, убирая вспотевшую ладонь. Чонгук тут же жадно хватает воздух и конвульсивно сжимается вокруг пустоты, заламывая брови домиком.       — Как думаешь, нас могли увидеть через окно те, кто находятся в соседнем здании? — задумчиво тянет Чонгук, лежавший на любимом теле и водивший пальцами замысловатые круги по груди.       — Не думаю, — коротко в ответ. — Даже если и да, то не забивай этими мыслями свою прекрасную голову, — целует в макушку Тэхён. — Я со всем разберусь.       Они лежат на диване, что стоит вдоль серой стены кабинета, и ждут водителя, которому мужчина приказал привезти для них чистую одежду. У Чонгука, как и всегда, после оргазма просыпается любвеобильность и тактильность, требующая поцелуев и объятий. Тэхён ему не отказывает, чувственно сминает упругие губы своими и обвивает жилистой рукой поперёк спины.       — Хорошо, — работать совсем не хочется из-за ленивой неги по всему телу, но надо, за это деньги получает нехилые. Поэтому секретарь, положив со вздохом подбородок между кимовыми ключицами, моргает и напоминает ему: — Надеюсь, Сехун скоро приедет, потому как у тебя встреча через, — кидая взгляд на наручные часы. — двадцать минут. А пока мне надо прибрать твой стол, я содержимое на нём немножко разворотил и заляпал.       — Я сам, лежи, — и прикасается губами ко лбу Чонгука, который улыбается от заботливого Тэхёна.

****