Между первой и второй

Энджел всё ещё любит Валентино - той болезненной, травмирующей любовью, которой зависимый тянется к объекту своего насыщения. Отношения между ними давно уже не те, что раньше, и Вэл всё чаще просто смотрит на то, как Энджел трахается под камерами в самых немыслимых сюжетах и позах. Энджел же подчиняется контракту - и ненавидит его, себя, Валентино и каждого из осточертевших ему мудаков, с которыми он вынужден проводить одну томительно долгую ночь за другой. Раньше всё было иначе. Попав сюда, Энджел был никем. Валентино рассмотрел в нём тот потенциал, который привёл паука на пьедестал самой известной дырки города: за растерянностью и скованностью из-за шока, вызванного передозом и скоропостижной смертью, прятался развязный, готовый на любой хер ради дозы сесть наркоман, ослепительно прекрасный в пьяном угаре. Таким он Валентино и привлёк. Вэл, в свою очередь, понравился Энджелу по более прозаичным причинам. Хищный, наглый и пиздецки богатый психопат, он по одной просьбе давал Энджелу всё то, о чём он просил, и жарко забирал назад каждый должок. Энджел сбился со счёта, пытаясь уложить в голове, сколько раз на дню они трахались, когда он предлагал попробовать что-то новое или с живостью соглашался на очередной эксперимент. Иногда Вэл был с ним даже мягким - когда чувствовал, считывал по одному выражению лица трясущегося под ним Энджела, насколько его распирает от контраста грубой асфиксии и медленной, размеренной долбёжки в задницу. Или видел, в каком восторге горят глаза Энджела, когда он с хищной ухмылкой выдыхает терпкий алый дым прямо ему, наркоману блядскому, в лицо. Словом, Валентино его баловал. Потом Энджелу стало мало, а Валентино неожиданно для него весьма жёстко выдвинул свои условия. Контракт, работа на студию - нужно всего лишь делать всё, чего хочет от него Вэл, и это приведёт его к таким вершинам, до которых Энджел даже не мечтал доползти ни в одной из своих жизней. Мог ли он тогда сказать «нет»? Сейчас Энджелу хочется думать, что не мог. Ну куда бы он пошёл, в конце концов - сосать хуи за копейки или протирать стаканы в каком-нибудь захудалом клубе, строя глазки всем подсаживающимся к нему самцам? Ему нужны были наркотики, а на наркотики нужны были деньги. А для денег нужен был Валентино. В общем, нет, убеждает себя кривящийся под весом навалившейся на него туши адской гончей Энджел, выбора у него не было. Закусывая губу и чувствуя, как стекает по подбородку смесь крови, спермы и слюней, он отстранённо пялится в круглый объектив снимающей их камеры и разводит ноги шире, дыбя волосы на груди и брюшке от дискомфорта. Какое-то время было действительно классно. Энджелу нравилось чувствовать себя непревзойдённой звездой экрана, развязной шлюхой, героем любых смелых фантазий самого ублюдского извращенца в Аду. Рад был и Валентино - его смешные, похожие на колосья усы на голове разве что в сыр-косичку не скручивались, когда Энджела имели раком трое сразу или когда он, уже весь дрожащий от сухих оргазмов, полз к нему на коленях в перерыве между съёмками, прося ещё немножко «вдохновения». Потом Энджел начал чувствовать, что что-то меняется. Сюжеты становились всё извращённее, жёстче, к ним прибавились эфиры у Вокса и походы по элитным клубам. Они стали всё реже оставаться наедине, Вэл как будто наигрался - спихивал его развлекать каких-нибудь клиентов или уходил со съёмок, чтобы заняться другой работой, звонил всё реже и по делу, чаще всего напоминая, что Энджелу нужно приехать в студию. Со временем куда-то пропали даже игривые напоминания не забыть с собой ведро смазки и смайлики с поцелуйчиками. Хуйня, казалось бы. Первое время Энджел и правда пытался абстрагироваться от своих переживаний и честно продолжал делать всё, чего от него хотел Валентино - в конце концов, у них теперь был контракт, который Энджел обязан исполнять, хочет он того или нет. Только чем дальше всё шло, тем отчётливее Энджел чувствовал, что ползёт всё ближе к отметке «…или нет». Его откровенно затрахали. Энджел никогда бы не подумал, что секса в жизни может быть слишком много. Если походы по клубам с Валентино и другими его шлюхами держали прежнюю планку интереса паука благодаря тому, что там он неизменно накачивался наркотой и алкашкой, то забываться на съёмках Вэл ему не давал - его торкало только от искренних эмоций и откровенной порнухи, а выжать из себя весь максимум Энджел мог только на трезвую голову. Ну, или не очень трезвую - но, словом, достаточно ясную для того, чтобы не быть аморфной дыркой для членов. Что-то треснуло между ними одномоментно, как по щелчку. Стоило Энджелу только заикнуться о том, что он устал и хочет взять небольшой перерыв, как Валентино изменился в лице - привычный оскал уступил место неверящей брезгливости вперемешку с агрессией. «Что ты, блять, сказал?» - спросил он тогда прежде, чем получить от Энджела ответ и всыпать ему пиздюлей впервые. В то утро растрёпанный и совершенно потерянный Даст выполз из студии унылым, еле живым куском говна и первый раз за долгое время отказался покуролесить по городу с Черри. В конце концов его оставляют в покое, игриво шлёпнув по заднице на прощание. Энджел даже не реагирует - он слишком заёбан физически и морально, чтобы препираться с очередным одноразовым гандоном в его жизни. Не реагирует он и на то, что Валентино не исчезает за дверями в привычной ему манере, вдоволь насытившись зрелищем. Материал, надо думать, получился охеренный. - Далеко собрался? - Интересуется Валентино, наблюдая за тем, как Энджел тянется к своему халату и накидывает его на плечи. Раньше Энджел даже не подумал бы при нём прикрываться, но теперь одежда дарила хотя бы минимальное ощущение брони от цепкого взгляда его сутенёра и со временем становилась всё более и более закрытой. Разумеется, одеваться так в другое время Вэл ему не позволял, но перерывы между съёмками - это то время, когда Даста никто не видит кроме съёмочной команды, и Валентино это, в общем, не волнует. - Хочу сгонять в гримёрку. Припудрить носик. - В привычной уже, сладко-игривой манере отвечает Энджел. Он всегда начинает заискивать, когда понимает, что его ждёт какой-то очередной пиздец. - Ты и так красивый как блядь. - Информирует Валентино и поднимается с места. На несколько секунд его фигура возвышается над Энджелом, и паук непроизвольно отползает к спинке кровати, растягивая рот в вопросительной улыбке. Потом Вэл подходит к постели и присаживается на неё. Его длинные когтистые пальцы сгребают и отбрасывают в сторону одеяло, пропитавшееся спермой и смазкой. Энджел боится признаться себе, что ждёт того, что за этим последует. - Ты какой-то скованный в последнее время. - Валентино придвигается ближе, непозволительно близко для того, чтобы это осталось простым разговором. - Кто-то спиздил Хэппи Мил с твоим любимым дилдо? - Просто устал. - Энджел очень хочет увернуться от касания его пятерни. Правда хочет. Вместо этого он в последний момент тянется навстречу руке Валентино и подставляет ему свою щёку. - А по-моему, тебя давно не трахали как следует. - Размышляет вслух мотыль-сутенёр, и его рука опускается с щеки Энджела на его шею, а затем - на пушистую грудь. - Я только этим здесь и занимаюсь, Вэл. - В голосе Энджела - одна усталость и разочарование. Он правда не хочет продолжать этот цирк и делать вид, что всё в порядке, пока этот мудак наслаждается его страданиями и тем, что Энджел методично наступает себе на горло ради красивой картинки. Идеальной картинки. - Не со мной. - Валентино даже не раздевается - вжимает Энджела в кровать и залезает сверху прямо так, только штаны расстёгивает. Энджел даже не пытается отстраниться - знает, что это бесполезно, если Вэл чего-то хочет, то он возьмёт. Так и происходит. Закидывая одну из ног ему на плечо, Даст чувствует, как в него быстро и без сантиментов входит уже колом стоящий член. Остатки смазки после съёмки сглаживают движение, и Энджел отделывается тихим «ах», вздрагивая от ощущения резкого толчка внутри себя. Валентино никуда не торопится - имеет его с чувством, толком и расстановкой. Время от времени он прерывается, чтобы сделать очередную затяжку, или проходится языком по ноге паука, оставляя на ней вязкий розоватый след. С очередным толчком Энджел мычит и прикусывает губу, комкая пальцами простыню под собой. Это - совсем не то же самое, что ебля на камеру. Этот секс больше про эмоции, про моральное доминирование над ним Валентино, про ощущение его власти и безнаказанности. А ещё про то, как он над ним, Энджелом, издевается, прекрасно читая его как раскрытую книгу. Влюбиться в своего сутенёра - это надо быть сказочным долбоёбом, правда? - Ай. Блять! - Рычит и кривится Энджел, когда Вэл со смешком стряхивает на него ещё горячий, тлеющий пепел. - Что такое? Приоткрыть окошко? - Просто как бы между прочим интересуется Валентино, не прекращая его долбить. Толчки бёдрами становятся резкими, рваными, свободная рука сутенёра тянется к шее Энджела и сжимается на ней тугим кольцом, не давая ему и вдоха сделать, не то что ответить. Энджел непроизвольно дёргается, когда чувствует боль - в него впились ещё и когтями. О собственном возбуждении он в этот момент не думает. Старается не думать. Если во время съёмок Энджелу, как и практически любому актёру порно, было ровным счётом похуй на разрядку, то сейчас её хочется - а кончить под Валентино значит в очередной раз позволить ему удостовериться в том, что Энджел до сих пор от него тащится. Ещё и леща пропишет за то, что шубу запачкал. В конце концов воздуха начинает не хватать, и в ушах звенит, а перед глазами всё идёт пятнами и темнеет. Энджел делает судорожный вдох - пытается сделать, Валентино всё ещё держит его, не давая рыпаться. Затем ещё и ещё, прежде чем мышцы задницы непроизвольно сжимаются, стискивая в себе напряжённый член. И тогда Энджел не выдерживает. - Молодец. - Хвалит его Валентино и отпускает через несколько томительно долгих секунд, вытирая шубу от спермы об самого же Энджела. Затем, потрепав его по щеке, Вэл затягивается и напоследок выдыхает Дасту в лицо вязкий терпкий дым, прежде чем снять со своего плеча его ногу и отстраниться. Потом его зовёт Вокс, или репортёры, или Вельвет - похуй вообще, Энджел не слушает, Энджел провожает спину удаляющегося по очередным делам Валентино мутным взглядом и падает на подушку, поджимая ноги к груди. Больше всего ему хочется сейчас просто не существовать. Потому что Энджел до сих пор любит этого ебанутого фрика, и вряд ли что-то во всём ебучем Аду способно помочь ему это изменить.