Взросление.

Обычный день. Зимний вечер. За окном метель и вьюга, заметающая тропки и дороги снежными, белыми хлопьями. Время идёт, прямо как прохожие на улице, спешащие домой, к семье: Маме, папе, дочке, сыну, и к любимому человеку. Который любит его также как и он его. У них есть смысл жизни — жить ради друг друга, детей, любви. А у кого-то тоже есть любовь, но не взаимная. Это самое сильное плохое чувство. Жгучее. Равносильное смерти. Но знает ли он что на самом деле его огонь чувств взаимный? Знает ли, что на другом конце верёвки отношений, тоже горит спичка, готовая поджечь всё и вся своей любовью. Нет, не знает, вот и загоняется. Приспичило же вспомнить об этом в самый ненужный момент! Конечно, когда твой возлюбленный сидит рядом с тобой, и вы смотрите вместе телевизор. И это было бы прелестно, если бы не ещё 6 особ, которые мешали всей картине. Как вы поняли уже, дорогие читатели, один из клонов влюбился в другого, думая, что будет отвергнут, но это взаимно. Ах, знал бы он это — не было бы его страданий. Хотя кто сказал что другой тоже не страдает? Они сами едят себя изнутри, своими же чувствами друг к другу. Так, надо собраться, не подавать виду, спокойно смотреть телевизор. Там вообще что? Роман какой-то вроде… Два главных героя любят друг друга. Не прекрасно ли? Блин, опять он задумался о своей влюблённости. Ладно, надо зациклиться на фильме. Что там показывают? Герои целуются. М-да. И кому это интересно? Что они там дальше делают? Постельная сцена? Серьёзно?! Эх, вот бы в этой сцене был он, со своим предметом обожания. Возбуждение накрывает волной, почему вообще клоны выбрали именно этот фильм? Кровь приливает сначала к щекам, ушам, носу, а потом и к паху. Герой тихонько, но слышно проговаривает короткое «Фу. » и убегает в свою комнату и смотрит на себя в зеркало. Как ребёнок, слишком хороший и невинный. Ни одного греха. Но проблема в штанах говорит обратное. Он уже взрослый, и немного грешный. Надоело, хочется повзрослеть. Надоело чувствовать себя полностью правильным ангелом. Если он кончит пару раз, никто же не узнает? В любом случае, надо как-то избавиться от эрекции. У него где-то была коробка для лучшего случая, он думал что никогда её не достанет, но щас он решился. Он тянется за табуретом, ставит перед шкафом. Залезает на шкаф и достаёт самую дальнюю коробку с красными надписями «НЕ ОТКРЫВАТЬ! ⚠️», написанными большими печатными буквами от руки. Начинает шариться в ящиках в своём столе. Где то достаёт ножик, который он когда то припрятал для защиты, но забыл про него. Он аккуратно разрезает скотч и открывает коробку. Брови хмурятся и постепенно движутся к переносице, его даже одолевает небольшой, хмм, страх? В коробке лежат множество «игрушек», вот если бы они были плюшевыми… Вибратор и пульт от него, ротатор, пульсатор, фаллоимитатор, вагинальные шарики, плеть, кляп, наручники, затычка в уретру, лубрикант со вкусом «лесных ягод», презервативы со вкусом клубники и какой-то секс костюм зайчика. На первый раз он достал вибратор с пультом, затычку и смазку. Коробку он отставил на тумбочку рядом с кроватью, а вещи пока положил на саму кровать. Потом он стал стягивать шорты с боксёрами и садиться на кровать, рядом с выбранными вещичками. Одной рукой он прикоснулся к возбуждённой коже, которая пульсировала, и стал делать возвратно-поступательные движения, надрачивая себе и издавая тихие стоны. На 3 пальца второй другой руки намазал лубрикант и помассировал колечко мышц, потом вошёл одним. Из уст посыпались стоны, прям как сахар, хотя нет, даже слаще. Потом он ускорил темп, и добавил второй палец. Он бы хотел сказать, что ему для удовольствия и ублажения, больше ничего и не нужно, но нет, ему нужен тот, кого он любит. Тот, кому он нужен, пусть как и игрушка для издевательств и насмешек. Добавляется третий палец, темп сходит на бешеный, конец подступает. Белая жидкость течёт в руку пареньку, и стекает на кровать. Это ещё не конец. Он берёт вибратор и пульт от него, и начинает вводить в анальное отверстие, включая первый режим. Тихие стоны льются из покусанных, пухлых губ влюблённого парня. *** — Я за ним схожу, посмотрю чё у него там. Чёто его долго нет, и не звука от него. — Ладно. Но если он придёт в слезах и будет мне жаловаться то тебе не жить! Понял?! — Да понял я, понял. *** И вот, уже не такой уж и невинный парень, собирается переключится на второй режим, томно вздыхая, ведь он додумался что его могут услышать, как его прерывает стук в дверь и язвительный голос. — Чё там у тя? Ты что дрочишь там что-ли? Или уже нашёл себе любовницу которая сможет умело отсосать? Как будто ошпаренный, парень в комнате судорожно пытается выключить вибратор, но вынуть успеть уже не надеется. Он одевает одежду, которую, слава Богу не отбрасывал далеко а сложил рядом, и нечаянно нажимает не на выключение, а на 1 режим, из-за чего так и хочется стонать, но нельзя. Отбрасывает пульт куда подальше и выкрикивает: «Нет! Я щас, подожди секунду…», после чего открывает дверь, странно улыбаясь. Штука в анусе между ног сковывает движения, он пошатывается и еле держится на ногах. Приколист в двери замечает это. — Всё нормально? — Д-да. — 1 слово далось ему трудно, он чуть не застонал. Он рвано и томно дышал, но не подавал виду. — Всё х-хорошо… Тебе что то надо было?.. — Да нет особо. Просто пришёл тебя проверить, а то ты не возвращаешься, и ни звука. Может зайти к тебе. — Зачем з-зайти? — Не знаю… А чо у тя там в комнате? — Ты п-про что? — Коробка на кровати. Чо там? Я вроде был у тебя, ни разу не видел. Да и написано что лучше не открывать. — Амм. Это. Т-там. Ничего там нет! — Надпись там не просто так написана. Не хочешь говорить то я сам посмотрю. — После этой фразы наглому нарушителю «покоя» хозяина комнаты закрыли путь своей маленькой тушкой в дверном проёме. На что были взяты за талию в руки и отставлены в сторону. Жалобный писк и полу-стон на это вызвал ещё большие подозрения. Когда в чужую комнату таки пробрался другой клон, он заглянул в коробку и удивился, после чего язвительно сказал, как будто ему больше надо прикольнуться над бедным, но уже взрослым мальчиком, скрывая своё удивление: — У-ля-ля! Так ты уже совсем повзрослел! Вот, оказывается, чем ты занимаешься постоянно у себя в комнате. Ой, как будет рад твой король если узнает! Хехе. — Н-нет! Не надо! Мгх~ — Стон всё же вырвался наружу, потекли слёзы. Если он расскажет, то будет плохо. Уже пофиг, пусть его спалят, пофиг на репутацию. Главное нет упасть на самое дно и не пробить его ещё ниже, зарываясь в песок. Хотелось кого то обнять, но нет того, кто может утешить, вытереть слёзы, сказать «прости» и полюбить. Или. Есть? — Ой всё, не хнычь, иди сюда. — Валет расставил руки для объятий, к нему осторожно подошли и потом обняли, рыдая в чужую футболку. — Прости. И не бойся, я не расскажу Курилке. — С-спасибо… — Опять в самый не нужный момент, он вспомнил, что любит его. Может, это взаимно? И правда, раньше он о таком и не думал. Но, решив что уже нечего терять, тихо прошетпал, сквозь слёзы и стоны: — Я. Я люблю тебя… — Что ты там бормочешь? Я не слышу! — Я люблю тебя! — Я тоже люблю тебя. — Что?.. — У тебя проблемы со слухом? Взаимно говорю. — Ответа не было, он только крепче обнял другого валета и опять издал какой то писк, в перемешку со стоном. — Мне надоело слушать твои стоны. Чо у тебя там? — А. Эм. Ну. — Ну? Нормально скажи. — В-вибрат-тор… — Аргх… Зачем ты вообще полез в эту взрослую жизнь? — Ну. Мне надоело быть как р-ребёнок-ангел. Захотелось в-выйти за рамки и границы… — Давай вынимай свой «В-вИбРаТ-тОр» — Последнее слово подлежало передразниванию. — В-выйди хотя бы… — Зачем? При мне не судьба? — Мне с-стыдно! — Тебе же надоело быть правильным, стыдливым пай-мальчиком? Я разве не прав? — Ответа снова не последовало, он просто зарделся, став как помидорка и стал стягивать шорты и трусы. Он вытащил со стоном вибратор из нутра, нашёл пульт и выключил, а потом, увидев что на него пялится другой, стоящий в комнате, жалобно пропищал: — Не смотри! — После чего на нём снова оказалась нижняя одежда. — Имею право. Мы же ведь теперь пара, верно? — голубоглазый на это ничего не сказал, только с хмурил бровки и надул губки, отчего по мнению очкастого стал ещё милее. — А ты милый когда злишься.) — Хватит меня смущать! //// — Ой, ну что ты. Любишь когда с тобой пожёстче?) — ва-а-а! Хватииит! — Жалобная интонация смешалась со смущением и возбуждением. Он закрыл лицо руками. Очкарик подошёл к нему, убрал руки с его лица, и одной рукой придерживая подбородок, а другой талию, притягивая к себе как можно ближе, вовлёк в поцелуй. Сначала он был более-менее обычным, детским и невинным. Потом верхний одной из рук забрался в шорты нижнего, массируя через ткань боксёров пах. Тот простонал в поцелуй, и во время открытия губ, вышеупомянутый проник языком в рот, исследуя его и сплетаясь с чужим языком. Член младшего уже больно упирался об ткань. Казалось, он её щас разорвёт и вырвется наружу. Пятый уже залез и чуть подальше, к достоинству партнёра. Он стал сжимать его, проводить пальцами по всей длине, массировать головку и машонку. Нижний стонал прямо в поцелуй, но потом терпение вышло. Он отстранился, и выкрикнув имя старшего еле как сказал: — Всё! Ам-х! Х-хваа-атит! Это слишком! Мгх! — На такую фразу возбуждатель отстранился от ласок промежности возлюбленного. — А что? Тебе же нравится. Вот не зря говорят «Ты натворил, ты и разгребай». — Сначала шестой не понял, что имели ввиду этой фразой, но поняв, он засмущался ещё сильней. — Ненененене! Не надо! Нет! Пожалуйста! — Успокойся, будет не больно. — Всё равно нет! Без моего согласия это будет изнасилованием! А изнасилование уголовно наказуемое дело! — Аргх. Хорошо. Давай сделаем по другому. Я просто помогу тебе с этим справиться, а потом ты посмотришь? А? — Ну, я не. — Его прервал звук колен о пол. Так сказать ввёл в ступор. Но потом парень очнулся от того, как почувствовал себя уже на 1 элемент одежды раздетым. Тому, кто его раздевает предстал вид на ткань трусов, с сильно выпирающим возбуждённым органом и влажным, мокрым пятном. Сверху послышалось пищание, колени стоящего задрожали. Было понятно что он еле держался на ногах. — Д-давай перейдём на к-кровать?.. — Ладно. Иди садись. — После этой фразы шестой сел на кровать, его парень пошёл за ним, и продолжил дело. — Ноги пошире раздвинь. — Ответа, да и действий не последовало. Верхний боялся и смущался, несмотря на возбуждение. Нижний сам аккуратно раздвинул их и приступил. Всё ещё через ткань обхватил ствол, помассировал головку, потом аккуратно поцеловал. Но, подумав что ткань больше не нужна, ухватился за резинку боксёров и потянул их вниз. Он поцеловал агрегат во все возможные места, пару раз провёл языком по всей длине, взял в рот головку, покусывая и обводя языком её, одной рукой держась за бедро, другой надрачивая основание органа. Его уши стали ласкать сахарные стоны, которые сыпались с таких же приторно-сладких, сахарных губ. Позже почувствовал на своей голове чужую руку. Она не двигала, она просто лежала там, опиралась. Другая рука тем временем сжимала простынь. Глаза верхнего закатывались за орбиты, так как нижний брал уже всю длину, проводя языком по венкам и мыча, создавая приятную дрожь в теле верхнего. Такого удовольствия он ещё не получал, и не думал что можно получать. В этом он и нашёл плюс взросления. Так продолжалось около 10 минут, никто не считал, им не до этого. — А-ах. Мг. Ахм! Я. С-сейчас. Амм~ммх. — Так и не договорив шестой излился прямо в глотку пятого. Сначала он испугался, но услышав характерный звук, и поняв что его семя сглотнули, больше удивился чем испугался. Партнёр встал с колен, и тут другой вспомнили про то, что возбудился не только он, но было страшно терять девственность. — Если х-хочешь, я тоже могу тебе. — Не надо. Спасибо. — Прервав другого, отрезал очкарик. — Ну… — Ещё немного подумав, он решили что можно и потерпеть. Как он говорил? Будет не больно. Он надеется что это правда. Он мог рассказать всё его королю, но только помог ему, не отверг чувства, ещё и ублажил так, что он запомнит на всю жизнь, и захочет повторять каждый день. — Можешь. Как там у вас. Т-трахнуть.? Да. — очкастый только улыбнулся и повалив возлюбленного на кровать, повиснув над ним. Потом, подумав, сказал: — Хотя. Если ты не хочешь то не соглашайся против воли, я не буду злиться, это твоё решение. — Нет-нет! Я готов. — После этого, старший продолжил, стал расцеловать его лицо, шею, потом, когда снял футболку стал целовать ключицы, грудь, живот, играть пальцами и ртом с сосками. Мычание, вздохи и тихие стоны, что заполняли комнату, заводили ещё больше. Разные метки, засосы, укусы стали заполнять всю чистоту кожи лежащего. Когда уже вся одежда была скинута с них обоих, смазка, которая была взята, открыта и намазана на пальцы, уже текла по стенкам ануса нижнего. Его стали растягивать, добавляя потом второй палец, делая элемент «ножницы», потом третий. Они вдалбливались в голубоглазого, в разные точки, ища ту самую. Вышеупомянутый стонал то ли от дискомфорта, то ли от приятного чувства. Но когда верхний нашёл ту самую точку, из него вышел сладкий и громкий стон удовольствия. Туда продолжали вдалбливать пальцы, но когда посчитали что он достаточно растянут, вышли, на что получили грустный и недовольный стон. Пока верхний потянулся за презервативом и натягивал его, младший приготовился, но после ещё одной волны запаха лесных ягод от смазки, и чувства как что то нечто большое упирается в анус, потекли слёзы. — Стой! Стой. Б-будь. П-пожалуйста. Максимально н-нежен! — Оу. Коть, не реви, я же говорил что будет не больно. Я буду максимально нежен! — После этих слов, младший был вовлечён в поцелуй, а старший стал медленно-медленно вставлять. Мыча в поцелуй, лежащий ёрзал пока в него не вошли полностью. После отстранения тот стал жадно глотать воздух, высунув язык. — Блять, ты даже когда просто дышишь меня возбуждаешь. Такой сексуальный и только мо-ой!)~ — пассив засмущался и закрыл лицо руками, потом тихонько кивнул, в знак того что привык. После чего последовали первые, лёгкие, небольшие, ритмичные и не резкие толчки и стоны наслаждения. Нижний уже не заметили как сам стал насаживаться бёдрами на чужой член. Ещё недавно вышеупомянутый не хотел секса, поэтому активу стало интересно. Что если… Он резко остановился, смотря на жалкое зрелище, как неумело пытались насаживаться на его половой орган. — Почему ты остановился? П-пожалуйста. Сделай это. — Так ты же недавно жизнь готов был отдать, чтоб я этого не сделал?) — Щас я хочууу… Пожалуйста… — Попроси достойно.! — Что? Ну. Кхм кхм… — Пассив выгнул спину, высунул язык, немного закатил глаза, обхватил свой возбуждённый агрегат, и немного надрачивая себе и массируя головку, заигрывая произнёс: — Ах! П-папочка! Оттрахай меня как сучку! Мх! ~ — Оу май, вот это дело! Молодец.) Хороший мальчик.~ — Актив продолжил движение, уже на среднем темпе, получая стоны удовольствия, которые ласкали уши. Пока он втрахивал мелкого в кровать, он ещё оставил пару меток на хрупком и уже не девственном теле. — Грубее, пожалуйста, папочка! — Хорошо зайчик.) — Темп сошёл на бешеный, очкарик обхватил достоинство голубоглазого и стал водить рукой вверх-вниз, дабы приблизить оргазм. Через неизвестное количество времени, проведённое с пользой и приятными ощущениями, в руку верхнего полилось горячее, тёплое семя, как и в колечко мышц нижнего. Последнее мычание, последний стон. Последние приятные ощущения за этот день. Но не последние за их жизнь. Парни не смогут без таких «процедур» прожить и месяца. Отдышка. Валеты оделись, помылись, закинули в стирку бельё и спокойно легли засыпать. — Я люблю тебя, Вару… — И я тебя люблю, Зонтик…)