он словно читает мои мысли

В классе зельеварения Хёнджин за своей партой наклонился вперёд, опершись локтями о поверхность стола. Собственные пальцы запутались в волосах, поддерживая голову, а сам парень выглядел так, словно испытывал настоящую агонию. Никто не поднял на него глаз, никто не был удивлён очевидным нервным срывом. Учитывая, что они варили чрезвычайно сложное зелье, все были в отчаянии, плюс у Хёнджина уже была репутация королевы драмы. «Почему у моего зелья неправильный цвет? Что я делаю не так?» — Ещё одна мигрень? — спросил Феликс, наклоняясь к Хёнджину и нежно проводя пальцами по волосам друга. Несмотря на то, что дружба между факультетами до сих пор оставалась не очень распространённым явлением, префекты Хаффлпаффа и Слизерина были неразлучны. Они встретились в поезде по пути в Хогвартс и не позволили никакому распределению — Феликса в Хаффлпафф, а Хёнджина в Слизерин — их разлучить. «Я так сильно облажался, как мне всё исправить?» Хёнджин до сих пор помнил их первую встречу ясно, как божий день. Он ехал в одном купе Хогвартс-экспресса со своим старшим братом Чаном и их друзьями Минхо, Сынмином и Джисоном, когда вошёл Феликс, чтобы спросить, может ли он занять оставшееся свободное место. Феликс бросил один взгляд на Хёнджина, а затем заявил, что у него природный талант к прорицанию и он чувствует, что звёздами писано Хёнджину стать его лучшим другом на веки вечные. «Я даже не понимаю инструкций, что, чёрт возьми, это вообще значит?» Они вдвоём провели остаток дороги вместе, и хотя Хёнджин не был силён в предсказаниях, он не мог отрицать, что что-то тянуло его к другому пареньку. К тому времени, когда они прибыли в Хогвартс, Хёнджин уже сидел, свернувшись калачиком, на коленях у Феликса (отчасти потому, что к ним присоединился ещё один друг Чонин, из-за чего им не хватило одного места в купе), и с этого момента их уже ничто не могло разлучить. Они рушили неписаные правила проведения времени лишь со своими софакультетниками. Они каждый раз кушали вместе, один из них всегда оказывался не за тем столом (иногда оба, когда присоединялись к кому-то из своих друзей по Когтеврану). Они вместе посещали все занятия, какие только могли, и в итоге оба стали старостами своих факультетов. Феликс назвал их родственными душами, и Хёнджин мог только согласиться. «Я завалю этот предмет. Мои родители меня прикончат». Так и сложилось, что Феликс был также единственным (помимо Минхо), кто знал истинную причину его частых мигреней. Хёнджин никоим образом не мог хранить такой большой секрет от своей платонической второй половинки. — Они такие громкие, Ликс, все такие громкие. Странное заявление, учитывая, что все были так сосредоточены на приготовлении своего зелья, а в классе стояла мёртвая тишина. Единственными звуками, разрывавшими тишину, были случайные перешёптывания и проклятия. «Какого хрена я вообще пошёл на этот предмет? Я даже зелья не люблю». — Сосредоточься на моих мыслях, Хёни. Я буду думать о щенках, просто сосредоточься на этом и отфильтруй остальное, — тихо прошептал Феликс, чтобы никто больше не мог услышать. В то время как у Феликса был врождённый талант к прорицанию, Хёнджин от рождения был одарён легилименцией. Он родился со способностью чтения мыслей, что получалось у него настолько хорошо, что люди ничегошеньки не замечали, если только сами не были искусны в окклюменции… а его одноклассники её очень сильно недолюбливали. «Щенки наимилейшие. Мне так жаль, что ты не смог взять Кками с собой в Хогвартс, но мы увидимся с ним снова, когда поедем навестить твою семью на рождественских каникулах! Кками будет прижиматься к тебе на коленях и лизать твоё лицо». Как правило, людям от этого было очень неуютно, что приводило к тому, что другие — как дети, так и взрослые — избегали его, когда он был моложе и открыто говорил о своём даре. Итак, когда его приняли в Хогвартс, он решил хранить всё в секрете ото всех, кроме своего брата, а позже и Феликса. Тому, к счастью, было всё равно, заявив, что он всё равно уже поделился каждой своей мыслью с Хёнджином, так что ему было только легче не произносить их вслух. «Профессор отстой. Эти инструкции отстой. Порядочный профессор убедился бы, что мы их понимаем». Но, к сожалению, храня всё в секрете, он также не получал указаний о том, как дар контролировать. Сейчас его контроль был лучше, чем в юношестве, но в определённые моменты было по-прежнему невыносимо. На таких занятиях, как сейчас, на которых было трудно и где каждый сидел в расстроенных мыслях, вот где он по-настоящему страдал. Мысли нападали на него со всех сторон, и оттого было довольно тягостно. Он не мог отфильтровать их от собственных, он изо всех сил пытался сосредоточиться на мыслях Феликса, несмотря на обещанных щенков. «Помнишь тот раз, когда мы случайно заколдовали мех Кками, чтобы он стал розовым? Твои родители были так злы на нас». «Хван выглядит так, будто ему больно. Надеюсь, с ним всё в порядке». Брови Хёнджина нахмурились в замешательстве от обеспокоенной мысли, кто там наблюдал за ним? Мысли о себе всегда были немного громче, чем о других, но откуда взялась эта? «Его задница выглядит так блядски хорошо, когда он вот так наклоняется. Мне не стоит думать о таких вещах, когда ему явно больно. Но, мерлинова борода, посмотри на эту задницу в этих брюках». А вот сейчас что-то новенькое. Хёнджин был привлекателен, и сам он знал об этом. Трудно было не знать, когда можешь прочитать первое впечатление людей о тебе. Что само по себе в той же степени проклятие, как и благословение. Люди не могли лгать ему. Они могли бы попытаться, но он бы сразу понял, о чём те на самом деле думают, и это было приятно, но он также понял, что часто случается так, что не хочешь знать, что люди на самом деле о тебе думают. «Если бы только я мог остаться с ним наедине, я бы перегнул его через парту и сделал с ним всё, что хотел. Мне было бы всё равно, если бы все остальные ученики смотрели, лишь бы я мог потрогать эту задницу». Итак, Хёнджин знал, что он привлекателен, но он никогда не слышал, чтобы у кого-то были томимые откровенной жаждой мысли о нём. Это заставило его слегка оживиться, намеренно выгнуть спину и ещё больше выпятить задницу, его кинк на похвалу задели и вызвали у него желание большего. «Как жаль, что он далеко не в моей лиге, он даже ни разу не взглянул на меня». Ладно, значит, ни один из его одноклассников по Слизерину, он поговорил со всеми ними. Учитывая, что у того парня, очевидно, был хороший вид на его задницу, он ещё должен был сидеть где-то позади них. — Ликс, не будь подозрительным, но ты можешь проверить, кто сидит за партой позади нашей? Феликс вопросительно посмотрел на Хёнджина, но всё равно послушался, незаметно оглянувшись через плечо на парту позади их. — Капитан Когтеврана по квиддичу. Со, я думаю? А что? Вот это было интересно. Хёнджин никогда не разговаривал с Со. Одноклассник с Когтеврана был чертовски шумным, но в основном тусовался со своими соседями по факультету. Но нельзя было отрицать, что он был адски горяч, и разве не всегда говорят, что в тихом омуте водятся именно ботаники из Когтеврана, самые сумасшедшие в постели? Что могло бы доказать сей интересный факт. «Он, вероятно, ещё и с Ли встречается, они всегда друг на друге. Хоть мысль и неплохая, даже если бы я хотел быть на его месте, они так красиво вместе смотрятся. Интересно, кто сверху? Я полагаю Ли, задница Хвана заслуживала того, чтобы её оттрахали». Погодите-ка, что? Тот думал, что он встречается с Феликсом? Так не пойдёт. — Эй, Ликс, как прошло твоё вчерашнее свидание с Чаном? Я всё ещё не могу поверить, что ты встречаешься с моим братом, — сказал Хёнджин достаточно громко, чтобы капитан Когтеврана услышал. Феликс просто уставился на него в замешательстве, он буквально рассказал всё о своём свидании во время их совместного завтрака в тот же день. «О… значит, не встречаешься с Ли? Интересно». «У него приятный голос, жаль, что я не могу услышать, как он стонет. Он звучит знойно, даже когда просто разговаривает, держу пари, его стоны — чистый грех». «Я хочу довести его до слёз, хочу, чтобы он подавился моим членом». «Чёрт, теперь у меня встаёт. Я в край испоганил своё зелье из-за этой задницы. Надо убедиться на следующем занятии выбрать другое место». Хёнджин теперь мог полностью настроиться на мысли Со, слыша только его, что давало ему передышку от насилия над его мозгом. Он вздохнул с облегчением, мгновенно выглядя более спокойно и непринуждённо. — Что такое, Хёнджин? Щенки помогают? — спросил Феликс, лучезарно улыбаясь Хёнджину в тот момент, когда заметил, что его лучший друг, казалось, больше не страдал. — Ахм, да, щенки… — пробормотал Хёнджин, выглядя рассеянным. — Нам, вероятно, следует продолжить с нашим зельем, пока мы не напортачили, как другие неудачники здесь, — сказал Хёнджин с неловким смешком, заставив Феликса снова вопросительно поднять бровь. Феликс не был глуп, он мог читать Хёнджина как открытую книгу, он знал, что что-то происходит, и он разберётся с этим до конца урока. — Дай-ка я возьму это… — сказал Хёнджин, потянувшись за банкой с ингредиентами. Демонстрируя худшую актёрскую игру, которую Феликс когда-либо видел, Хёнджин сбил банку с их стола. Она с грохотом упала на пол, привлекая внимание окружающих их студентов. Большинство из них сразу же вернулись к своему зелью, но краем глаза Феликс заметил, что взгляд Со задержался на Хёнджине. Оставаясь там, пока Хёнджин преувеличенно нагибался, собирая ингредиенты. А дальше Феликсу было не слишком сложно сложить два и два. Хёнджин спросил о том, кто сидел позади них, обозначая, что ему интересны их мысли. Хёнджину также внезапно, казалось, больше не было больно, и теперь он разыгрывал этот маленький трюк с соблазнением средь бела дня. Очевидно, что Хёнджин почувствовал себя лучше не из-за щенков. Парень теперь следил за тем, чтобы мысли от Со, на которых он мог сосредоточиться, продолжали приходить. «О, чёрт возьми, у него нереальная задница. Он должен быть порнозвездой. Я бы заплатил, чтобы увидеть его, я бы купил его фильмы». «Шлюшка», — дразняще подумал Феликс очень громко, зная, что Хёнджин подхватит эту мысль, как только вернётся к их столу. Тот просто улыбнулся ему с притворной невинностью, утверждая, что понятия не имеет, о чём говорит Феликс. «Ты выпендриваешься перед Со, я тебя раскусил. Не знал, что тебе нравятся гики», — подумал Феликс, на что Хёнджин просто покачал головой и хлопнул Феликса по плечу. Феликс часто пользовался навыками Хёнджина подобным образом, общаясь с помощью безмолвных мыслей, когда знал, что тот не может ответить, не потревожив класс. «На самом деле, я, возможно, хочу, чтобы он оседлал меня даже больше, чем нагнуть его над партой. Так я мог бы им любоваться, у него такое красивое лицо». В этот момент Хёнджину пришлось побороть румянец на щеках. Его не должно было это так будоражить, ведь он знал, что привлекателен, слышал это прежде много раз, но почему-то в словах Чанбина казалось было больше искренности. Конечно, это всё ещё просто похотливые мысли, но то, как он с самого начала беспокоился о том, что ему больно, показало, что под всем этим скрывался слой нежности, с которой Хёнджин был незнаком. «Особенно его губы, они такие пухлые. Держу пари, он потрясающе целуется». Эта мысль заставила Хёнджина задуматься о поцелуе с Чанбином, и он должен был признать, что против такой мысли он возражал. Не то чтобы он когда-либо мечтал об этом, он едва знал этого парня, но нельзя было отрицать, что тот был привлекательным. И шкафом, таким чёртовым шкафом. Он был высоким, широкоплечим, и хотя их формальная одежда была довольно мешковатой, он определённо обратил внимание на бёдра в обтягивающей форме для квиддича. Чанбин был подтянут наилучшим из возможных способов. — Эй, Ликс, — позвал Хёнджин очень громко, что заставило Феликса закатить глаза от абсолютной очевидности. — Да, Хёнджин? — спросил Феликс, поддакивая Хёнджину. — Думаю, хочу хорошенько и подольше помыться в ванной Префектов сегодня вечером после просмотра матча по квиддичу Когтевран-Слизерин, — сказал Хёнджин. — Ничто так не радует, как окунуться в эту ванну после долгого дня. — Хм, звучит как хорошая идея, может быть, я присоединюсь, — ответил Феликс, на что тут же его одарили убийственным взглядом. Очевидно, это не входило в планы Хёнджина. — Хотя, у меня другая встреча, — добавил он, снова закатывая глаза в ответ на ухмылку Хёнджина. «Что случилось с «братки важнее сучек», Джин? Ты правда отказываешься от потенциальной свиданки со спа со своим соулмейтом ради возможности, что Со заглотит наживку и присоединится к тебе?» — Но я забыл пароль, не можешь напомнить мне, Ликс? ~ «Ты, по сути, живёшь в этих ваннах, ты абсолютно точно не забыл пароль. Седьмое пекло, актёр из тебя никудышный». — Пароль в этом месяце — «вихрочупчик», — сказал Феликс ужасным сценическим шепотом, достаточно громким, чтобы Со услышал. «Просто знай, что ты у меня в долгу за сотрудничество в этой схеме. Ты реально думаешь, что он придёт? Он даже не Префект, разве когтевранавцы не слишком порядочные, чтобы вот так нарушать правила?» — О, я правда надеюсь, что он войдёт, — ухмыляясь очевидному двусмысленному смыслу своих слов, ответил Хёнджин, на этот раз слишком тихо, чтобы Чанбин смог расслышать. «Принять ванну должно быть так приятно после квиддича… почему в общежитиях только душевые? Я и раньше слышал, что игроки в квиддич после матча ходят в бани Префектов, чтобы расслабить мышцы. Наверное, игрокам это втайне разрешено, … а я капитан, так что мне должно быть тем более, верно? И теперь у меня есть пароль». «Если Хван спросит, я могу настоять, что мне его префект Когтеврана дал. Очевидно, Ли иногда присоединяется к нему, так что он не против делить ванну. Смогу ли я вынести, если увижу его голым? Я не думаю, что смогу, он слишком горячий. Хотя, если там будут пузырьки, его тело будет скрыто, так что всё в порядке, верно? Должен ли я это сделать?» — Давай добьём наше зелье, урок скоро закончится. Пора сосредоточиться, — напомнил Феликс Хёнджину, дёргая его за рукав мантии, чтобы заставить сфокусироваться. «О, мерлиновы кальсоны, зелье, точно. Теперь придётся работать вдвое усерднее, как же я так отвлёкся». Остальная часть урока пролетела как в тумане, все ученики усердно трудились, чтобы довести сложное зелье до такого состояния, когда можно бы было разлить его по бутылкам и сдать на оценку. Несмотря на отвлекающие факторы, Хёнджину, Феликсу и Чанбину удалось сдать зелье и получить достойную оценку. После этого они все разошлись по своим общежитиям, Хёнджин с Феликсом надели повседневную одежду, пока Чанбин переоделся свою форму для квиддича и отправился на поле пораньше, чтобы размяться. Матч был захватывающим, но, к большому разочарованию Хёнджина, Слизерин проиграл команде Чанбина. Хёнджина даже не было в команде, но большинство слизеринцев по-прежнему яростно соревновались, и это раздражало его и выводило из себя. Как они могли проиграть Когтеврану? Им предполагалось быть заучками, а не спортсменами. Но, по крайней мере, у него была возможность принять ванну, и, если повезёт, появится Со, и он сможет преподать ему урок, как загладить свою вину. Он покажет ему, что слизеринцы всегда побеждают. — Удачи, Джин~ — сказал Феликс с ухмылкой, игриво шлёпнув Хёнджина по заднице, когда они расстались после матча, Феликс направился в подземелья общежития Хаффлпаффа, в то время как Хёнджин поднялся к ванным. Когда он туда прибыл, они, к счастью, были пусты. Присутствие других префектов в тот момент действительно нарушило бы его задумку. Пока всё шло по плану. Даже если бы Со не объявился, у него всё равно был бы расслабляющий вечер в спа. Он наколдовал появление нескольких свечей и повозился с многочисленными кранами, чтобы приготовить расслабляющую ванну с ароматом лаванды, температура которой была как раз подходящей для расслабления мышц, но при этом не слишком тёплой. Он незамедлительно разделся, а затем вошёл в ванну размером с бассейн, с довольной улыбкой на лице погрузился в воду, закрыл глаза и расслабился. Хёнджин был настолько расслаблен, что уже почти заснул, когда звук Чанбиновых мыслей предупредил его о появлении капитана ещё до того, как тот вошёл в ванные. «Я правда на это иду? Чёрт, всё так плохо. Я почти уверен, что прямо сейчас нарушаю несколько школьных правил. Что, если из-за этого меня исключат? Что, если Хван донесёт на меня? Хван всегда казался достаточно любезным. Пугающим, но любезным. Тот милашка-префект Хаффлпаффа не был бы его другом, если бы он не был любезным, верно? Я просто сделаю… Я могу это сделать. Я сильный, независимый мужчина». — Вихрочупчик. Дверь мгновенно распахнулась, ведя Чанбина в расположенную рядом с ваннами зону раздевалок и умывальников. Хёнджин снова закрыл глаза, притворяясь, что ничего не замечает. Чанбин всегда казался немного пугливым, и он не хотел отпугивать его, проявляя излишнюю настойчивость. «Ладно, я сделал это, я внутри. Я здесь. Я вижу ванны. Блядь. Он здесь. Я знал, что он будет здесь, но, чёрт возьми, он на самом деле здесь. Почему я ничего кроме входа не спланировал заранее. Как, во имя магии, я должен себя вести? Я что, должен просто раздеться? Я сто лет не был в общественных банях. Стоило ли взять с собой плавки? Он ГОЛЫЙ, я вижу его грудь. Почему я не учёл наготу? Я не могу этого сделать. Я ухожу». — Привет, — мгновенно вмешался Хёнджин, чтобы помешать Чанбину уйти, решив высказаться, вместо своего первоначального плана помолчать. — Со, верно? Ты, должно быть, устал после того матча по квиддичу. Не стесняйся присоединиться. Если только ты не хочешь уединения, тогда я мог бы уйти? — Нет, не уходи! — Чанбин ответил слишком нетерпеливо, из-за чего ему захотелось умереть от смущения на месте. — Кхем, я имею в виду, я не против поделиться. Ванна большая. Кхем, я получил разрешение от старосты Когтеврана. А ещё да, Со, это я. Со Чанбин. — Хмм, правда? Минни такой щедрый~ Как мило с его стороны, — ответил Хёнджин, улыбаясь Чанбину, забавляясь тем, каким ужасным лжецом был Чанбин. — Хван Хёнджин, приятно с тобой познакомиться. «Ох, добейте меня квоффлом, я подумал, что поставить на старосту будет понадёжнее, чем на его приятеля-префекта, но они с Минхо на короткой ноге. Он поймёт, что я солгал, и расскажет Минхо, и тогда мне крышка. Меня точно оставят после уроков и снимут баллы. Ебать…» «…Но я уже здесь, меня всё равно накажут, так что я могу извлечь из этого максимум пользы… верно?» — Не нужно стесняться, ничего такого, чего бы я раньше не видел, мы все здесь мужчины, — поддразнивающе улыбнулся Хёнджин, когда Чанбин снова застыл на месте. Казалось, парень много думал. Если бы Хёнджин на самом деле не мог слышать эти мысли, он, возможно, подумал бы, что парень, уставившийся в пустоту, был немного странным, но здесь и сейчас он знал, что у того просто внутренние монологи с самим собой. «О Мерлин, в этом-то и проблема, он мужчина, а я до ужаса гей. Подождите, он вообще знает, что я гей? Я знаю, что он, по крайней мере, би, он некоторое время встречался с тем одноклассником Сынмином, но он может обо мне не знать. Кажется притворно это скрывать, раз мы вместе принимаем ванну. Не хочу, чтобы он чувствовал, что я воспользовался преимуществом». — Я гей, — выпалил Чанбин на середине раздевания, мгновенно становясь свекольно-красным, потому что, вероятно, так не следовало поступать. — Рад за тебя, я тоже, — весело фыркнул Хёнджин, не в силах сдержать довольную ухмылку, расползающуюся по его лицу. — А теперь залезай, ты нагоняешь неловкости, просто стоя там голым. — Точно! Да! — пискнул Чанбин, практически в спешке запрыгивая в ванну, расплёскивая воду во все стороны, прежде чем устроиться на безопасном расстоянии от Хёнджина. «Он такой чертовски красивый, я никогда раньше не видел его так близко. Мы никогда по-настоящему не разговаривали. Я имею в виду, мне приходилось пялиться на его задницу, но он всегда стоял ко мне спиной. У него такое красивое лицо, вау, и мне нравятся его волосы». Хёнджин просто улыбнулся, проводя пальцами по своим теперь уже мокрым (спасибо, что забрызгал всё, Чанбин) волосам. «Ох, лоб, вау. Я не знал, что кого-то могут сексуально привлекать лбы, но вот он я». — Ты обманывал? — внезапно спросил Хёнджин. — Что? Что ты имеешь в виду? Я ни с кем не встречаюсь! — ответил Чанбин с выражением остолбеневшего в свете фар оленя. — Как печально, такие милашки, как ты, не должны быть одиноки, — поддразнил Хёнджин. — Но я имел в виду во время матча. Я не понимаю, как ваша команда обыграла Слизерин. «Конечно, он имел в виду матч. Мерлин, я такой идиот. Как я только что признался, что я гей и одинок, и всё это в течение пяти минут после появления? Однако же как он смеет предполагать, что я жульничал, я бы никогда, наша команда намного сильнее физически. То, что его команда не умеет обращаться с шарами, не значит, что я не могу… ох… это прозвучало очень неправильно, я рад, что хоть раз в жизни не сказал чего-то вслух». — Я не жульничал. Никто в моей команде не жульничал. Мы просто играем лучше, — раздражённо ответил Чанбин, что только ещё больше позабавило и разозлило Хёнджина. — Хм, я сомневаюсь в этом, — сказал Хёнджин, придвигаясь ближе к Чанбину на скамейке, расположенной вдоль стены большой ванны. — Ты не кажешься достаточно сильным, чтобы победить их, — добавил он, положив руку на бицепс Чанбина. Конечно, это большая жирная ложь, Чанбин был одним из самых накаченных игроков, которых он когда-либо видел, но он пытался заставить когтевранца сорваться. Способность читать его мысли, чтобы знать, на какие кнопки нажимать, была приятным для этого бонусом. — Не знаю, достаточно ли сильны эти руки, чтобы бросить квоффл. «Он намекает, что я слабый? Я тренируюсь почти каждый день, я мог бы поднять его мизинцем. Нахальство. Мне всё равно, насколько он пугающий, я ему покажу». — Я уверен, что если я могу бросить тебя, я и квоффл смогу, — внезапно сказал Чанбин, и прежде, чем Хёнджин смог даже осмыслить его слова с вертящимся на языке: «Подожди? Что?» — его подхватили за талию и буквально отбросили на добрых два метра назад в воду. Оказалось, что Чанбин принял решение настолько опрометчиво, что Хёнджин даже не успел прочитать его мысли и предвидеть, что произойдёт. Это удивило Хёнджина даже больше, чем то, что его швырнули через весь бассейн. Он тупо стоял и моргал в непонимании, когда вынырнул обратно с прилипшими к лицу волосами. — Итак, похоже, ты не ценишь свою жизнь, — сказал Хёнджин, когда снова взял себя в руки, приглаживая пальцами волосы. — Эмм… я… — заикаясь, пробормотал Чанбин, вся его прежняя бравада внезапно покинула его тело, когда он понял, что только что закинул префекта Слизерина через половину бассейна. «О нет… Я проебался. Я так сильно проебался. Он собирается превратить мою жизнь в сущий ад. Какого хрена я это сделал? Чёрт, он всё ещё выглядит таким сексуальным, весь мокрый. Сейчас даже хуже, чем когда он сидел, я теперь вижу каждую каплю воды, стекающую по его точёной груди. Стойте, чёрт, у меня снова встаёт. Нет, нет, нет». Чанбин внезапно снова сел на скамейку, пряча всё тело от шеи и ниже под мыльной водой. Однако это не помешало Хёнджину подойти к нему, остановившись прямо перед Чанбином и опершись руками по обе стороны от него на край ванны. Внезапно Чанбин почувствовал себя очень маленьким, несмотря на то, что был в два раза больше Хёнджина. «Мне прямо сейчас стоит бояться, но это так сексуально. Это похоже на сцену прямо из плохого порно. Вау, я так возбуждён… и напуган… Возпуган? Я возпуган». Хёнджин не смог сдержать тихий смешок, вырвавшийся из-за мыслей парня, и удивлённо приподнял бровь, глядя на когтевранца. — Я жду. «Что? Чего он ждёт? Чёрт возьми, я был так возбуждён, что не слышал, как он о чём-то спрашивал? Почему я такой?» — Я жду, когда ты извинишься передо мной, — произнёс Хёнджин командным голосом. «Мне совсем не жаль, если это заставило его вести себя так, словно моя эротическая мечта воплотилась в жизнь. Но я ценю свою жизнь, поэтому извинюсь». — Мне жаль, Хёнджин~ — сказал Чанбин с притворной нежностью. — Не похоже, что искренне, — ухмыльнулся Хёнджин, наклоняясь ещё ближе. — Возможно, ты сможешь придумать способ загладить свою вину передо мной. «Стойте? Что это значит? Он флиртует? Это флирт? Это похоже на флирт, но это разве он? Мерлин, мне было бы так неловко, если бы я всё понял неправильно и сделал шаг, а он просто хотел искренних извинений. Он бы никогда не позволил мне загладить вину после такого. Нет, нет, нет, нет, не буду этого делать». Хёнджин закатил глаза, внутренне посмеиваясь, прежде чем смело сесть верхом на колени Чанбина, делая свои намерения более чем очевидными. — Я уверен, что такой умный когтевранец, как ты, сможет что-нибудь придумать. Может быть, я прощу тебя, если ты будешь умолять об этом. «Ох, разорви меня Василиск, он у меня на коленях. Он у меня на коленях, и я возбуждён. Я в опасности. Он только что сказал, что хочет, чтобы я умолял? Мои мысли блуждают там, где не должны быть, я уверен, что он не это имел в виду». Хёнджину захотелось застонать в этот момент, с трудом веря, что Чанбин до сих пор не понял, что Хёнджин заигрывает с ним, но он был полон решимости сохранить свои навыки чтения мыслей в секрете. — Пока что у тебя не очень хорошо получается вымаливать. Ты собираешься быть хорошим мальчиком и начать заглаживать свою вину сам, или мне придётся заставить тебя, маленький ворон? — насмешливо проворковал Хёнджин, лицо которого находилось всего в нескольких сантиметрах от лица Чанбина. «Маленький ворон? Почему так возбуждающе, почему он так снисходительно поступает со мной? Мне нужна помощь, у меня проблемы. И всё же так похоже на флирт… стоит ли мне? Что самое худшее, что может случиться? Он отвергнет меня, и меня нарекут подонком. Ладно, это плохо… но если он правда флиртует, я мог бы заполучить в свои лапы эту идеальную задницу». Хёнджин слегка пошевелил своей задницей на коленях у Чанбина, чтобы убедиться, что он почувствовал движение мягкой плоти. «Ох, чёрт, к чёрту всё это, я сделаю это. Я рискну. К чёрту последствия. Один раз живём». — Я могу быть хорошим для тебя, — в конце концов ответил Чанбин, всё ещё несколько нерешительно опуская руки на бёдра Хёнджина, медленно скользя ими вверх и внимательно следя за реакцией парня напротив на предмет любых признаков дискомфорта. — Вот сейчас ты хороший мальчик, — соблазнительно сказал Хёнджин, ластясь к прикосновению Чанбина. — А теперь, может, мой маленький ворон придумает, как загладить свою вину передо мной? «Ох, я могу придумать так много способов, хочу выебать тебя так сильно, что ты забудешь собственное имя. Или, может быть, позволить тебе трахнуть меня в горло так грубо, что мне придётся наведаться в больничное крыло с больным горлом. Мерлин, я такой дегенерат, я уверен, что у него не это на уме. Уверен, он просто хочет… Я не знаю, массаж или что-то в этом роде». «Ты, должно быть, шутишь надо мной», — подумал Хёнджин, с трудом веря, что Чанбин до сих пор думал, что Хёнджин был какой-то невинной фасолинкой, которая не разделяет мысли Чанбина. — Ничего? Ничего не можешь придумать? А я-то думал, что когтевранец должен представлять из себя что-то большее, чем просто симпатичное личико. Ты что, просто тупой, безмозглый качок? «Он откровенно оскорбляет меня, и я никогда не был так возбуждён. Что, чёрт возьми, со мной не так? Меня что, теперь привлекают унижения? Такая теперь шиза? Блядь, он всё ещё ждёт ответа». — Эм… Что ты хочешь? Я сделаю всё, что угодно, чтобы загладить свою вину перед тобой? «Ну вот, теперь решение принимать ему, как мне себя дураком выставлять. Я такой умный». — Да неужели? Всё, что угодно? Вообще всё? — спросил Хёнджин с дьявольским выражением лица. «Я совершил ошибку, не так ли? В конце концов, я не такой умный. Честно говоря, я даже забыл, за что извиняюсь. В голове пусто, там один только Хван». — …Да? — Ну, раз уж ты доказал, что ты просто безмозглый, тупой качок, как насчёт того, чтобы доказать мне, что ты на что-то годишься, и найти достойное применение своим большим мышцам и большому члену? — Б-большому ч-чему? «Не может быть, что я правильно расслышал. Ни за что на свете». — О, ты меня правильно расслышал, думаешь, я его не заметил, буквально сидя у тебя на коленях? Ты такой твёрдый для меня, — ухмыльнулся Хёнджин, дразняще опуская руку вниз и смело кладя свою маленькую ладонь на толстую длину Чанбина, его пальцы даже не были в состоянии полностью обхватить его. — Может, ты ещё и глупая потаскушка, а не просто тупой спортсмен? — спросил он, сжимая его руку. «Ладно, да, у меня действительно есть кинк на унижение, определённо есть, почему это так возбуждает? У него такие тёплые руки, он такой милый, я взорвусь на месте. Я так возбуждён, что возбуждение пересиливает моё бушующее смущение, вау. Как в «камень-ножницы-бумага», где неистовый стояк побеждает неистовое смущение. Вау». — Сейчас самое время тебе что-нибудь сделать, а не сидеть и пялиться на меня в шоке, маленький ворон. Мне правда придётся учить тебя всему, да? — спросил Хёнджин с притворным раздражением, закатывая глаза, безмерно наслаждаясь тем, что выводит Чанбина из себя. — Подожди, ты девственник? — Что? Нет, я не такой! — А ведёшь себя очень похоже, — нахальным тоном ответил Хёнджин. Ему нравилось, какой эффект он производил на того другого студента, преисполняясь чувством собственного могущества. — Не думаю, что ты даже знаешь, как им пользоваться, — добавил он, еще раз сжав его руку. — Нахуй тебя, — раздражённо и смущённо выпалил Чанбин. — Это то, что я и пытался заставить тебя сделать, давай. Рад, что ты, наконец, начинаешь въезжать. Опять же, ты немного медлителен: уверен, что тебя правильно распределили? Хаффлпафф по-прежнему может забрать тебя к себе, если ты вежливо попросишь. «Он такой раздражающий, но такой адски сексуальный. Я ему покажу, насколько могу быть хорош. Я ему докажу и заставлю его вместо себя извиниться передо мной». Хёнджин ухмыльнулся невысказанному вызову, сейчас будет так весело. — Ладно, значит, ты по-прежнему будешь сидеть. Это нормально — быть неопытным, знаешь. Я могу научить тебя. Итак, сперва ты должен засунуть свои пальцы в мою… Прежде чем Хёнджин смог закончить предложение, его мир перевернулся с ног на голову, Чанбин легко его поднял и перегнув через край бассейна, опустил грудью вниз. Его грудь легла на холодные плитки, ноги оставались в воде, а задница торчала в воздухе. — Я знаю, что делать, Хван, — почти прорычал Чанбин, крепко схватив его за задницу обеими руками и грубо сжав её, прежде чем раздвинуть ягодицы. И теперь настала очередь Хёнджина чувствовать себя неловко, пока Чанбин без единого движения слишком долго просто пялился на его обнажённую задницу. К счастью, его способность чтения мысли давала понять, что Чанбин на самом деле не колебался, просто опять витал в облаках восхваления в своих мыслях. «Мерлин, он красив, так чертовски красив. Если бы я хорошо его не знал, сказал бы, что он вейла. Стой-ка… Разве я его хорошо знаю? Что, если это правда, и он просто скрывает это? Вероятность вполне реальная, никто от природы не бывает настолько хорошеньким, верно? Подождите, значит ли это, что я сейчас под его чарами? Если да, то я не против? Не думаю, что я против. Чёрт, он симпатичный. Эта задница такая шикарная, я никогда не трогал ничего мягче. Хочу вылизать его. Точно его вылижу. И ведь правда могу прямо сейчас, мне так чертовски повезло. Кто-то подлил немного феликс фелицис мне в напиток?» Затем Чанбин снова начал действовать, ныряя вниз и впиваясь ртом в задницу Хёнджина. Немного переусердствовав от нервов и возбуждения, компенсируя всё поддразниваниями, он полизывал и посасывал край. Хёнджин громко ахнул от удивления, хватаясь за плитки в поисках опоры, но не мог ни за что ухватиться. Он не ожидал, что когтевранец примется с таким упорством. — Ч-Чанбин, — простонал он. «Так-то, посмотрите, кто теперь умоляет. Не могу дождаться, когда увижу, как эта идеальная задница растягивается вокруг меня, я научу тебя не сомневаться во мне. Я покажу тебе, почему мы выиграли тот матч, я покажу тебе, насколько я силен». Язык Чанбина был слишком занят, чтобы произнести всё вслух, но Хёнджин мог слышать его мысли, и они были достаточно грязными, чтобы стать причиной румянца на его щеках. Двойственность когтевранца была приятным сюрпризом, его грязные мысли и сексуальный — в некотором роде соревновательный — энтузиазм резко контрастировали с его застенчивостью и тем, как легко он возбуждается. Хёнджин снова ткнулся своей задницей в лицо Чанбина так, что тому пришлось положить свои большие руки на его талию и надавить, пригвоздив более миниатюрного, чем он парня к месту. — Со, пожалуйста, трахни меня, — простонал Хёнджин после нескольких минут сладкой пытки языком Чанбина, зная, что если он позволит Со продолжать, то может кончить только от его языка, а у него были планы посерьёзнее. — Конечно, детка, — ухмыльнулся Чанбин, чья уверенность разрослась от очевидного удовольствия Хёнджина. «Не могу дождаться, когда смогу засунуть в него свой член. Хотя сначала надо его растянуть, он такой блядски тугой. Стой… чёрт…… Я не захватил смазку. Нет, нет, нет, я не могу позволить испортить этот момент отсутствием смазки, мне больше никогда так не повезёт. Вселенная, мать её, выстроилась лучше не бывает, чтобы это произошло, и я расслышал разговор и пароль в день матча по квиддичу… такого больше никогда не повторится. Блядь, блядь, блядь, что теперь? Подождите, а масла для ванн сработают?» Хёнджин закатил глаза, прежде чем немного запаниковать, потому что он не позволил бы Со засовывать себе в задницу рандомные средства для ванны. Они же грёбаные волшебники, неужели этот человек просто забыл, что может колдовать магию? — Принеси мою палочку, Со, — сказал он, указывая на палочку, лежащую у края бассейна, радуясь, что волшебники всегда держат свои палочки при себе. «Его палочку? На хрена ему сейчас нужна его палочка? Но ладно». Чанбин выглядел озадаченным, когда протянул Хёнджину его палочку, пока тот не взмахнул ею, бормоча заклинание, и внезапно его задница засияла, смазка капала из его дырочки. — Чёрт возьми, это так круто, ты должен научить меня этому заклинанию, вау, — взволнованно воскликнул Чанбин, проводя пальцем по смазке и ободку, чтобы проверить, ощущается ли волшебная смазка так же, как и обычная. — Вау, на ощупь она как обычная. Она как обычная? — Нет, от неё твоя сперма засияет радугой и блёстками, — ответил Хёнджин саркастическим тоном. — Вау, ничего себе, правда?! — спросил Чанбин, слишком взволнованный перспективой и явно не уловивший сарказма. — Нет, конечно, нет, дурачок. Это просто смазка, ты можешь, пожалуйста, уже засунуть в меня свой член? — рявкнул Хёнджин, отодвигая свою палочку на небольшое расстояние от бассейна. — Нет, — ответил Чанбин с яркой улыбкой, медленно вводя внутрь один палец. — Сначала надо тебя растянуть. — Заклинание тебе уже помогло, — жалобно заскулил Хёнджин, не привыкший к тому, что не получал желаемого сразу, как попросит. «Как будто я отказался бы от возможности ещё раз поиграться с этой идеальной задницей, понятия не имею, доберутся ли к ней когда-нибудь ещё раз мои руки, я возьму от неё всё, что в моих силах». Хёнджин заныл, смиряясь со своей судьбой, и тихо застонал, когда Чанбин ввёл ещё один палец и начал ощупывать вокруг. Хёнджин выдохнул, вздрагивая и громко постанывая, когда тот нашёл его простату и начал безжалостно массировать её. «Он, блядь, произведение искусства, посмотри на него. Эта пухлая задница с тонкой талией. Такой блядски красивый, он и сам это знает. Уверенность в себе так заводит. Когда он был груб со мной, я думал, что кончу прямо на месте. Чёрт, это было бы неловко. Но посмотрите на него сейчас, извивающегося по моей милости, умоляющего о большем. Хотя я бы не возражал, если бы он продолжал доминировать надо мной. Похоже, я больше свитч, чем думал». Хёнджин ухмыльнулся на это, внезапно вывернувшись из-под досягаемости Чанбина и потянув его за собой, чтобы усадить на край бассейна. — Хватит, — коротко произнёс Хёнджин. — Если ты совсем не в состоянии дать мне то, что я хочу, я возьму это сам, — добавил он, оседлав Чанбина и одним движением опустившись на всю его длину. Он замер на мгновение, давая себе время привыкнуть и посмотреть на реакцию Чанбина, убедиться, что тот не против, и действительно хотел, чтобы Хёнджин снова вёл себя немного надменно. «Ох, сожри меня Василиск, это самое горячее, что когда-либо случалось со мной. Он может использовать меня как свою личную секс-игрушку, мне всё равно, я просто хочу большего». Конечно, Хёнджин часто считал своё умение читать мысли проклятием, но в такие моменты, как этот, оно было чистым благословением. Он мог бы свести Чанбина с ума, дать ему всё, чего тот желал, но был слишком застенчив, чтобы попросить, и этот парень никогда бы не узнал, почему Хёнджин был так идеально настроен на него. Плюс, это значительно повысило уверенность Хёнджина в себе, постоянный поток грязных комплиментов, исходящих из мозга Чанбина, ещё больше возбудил его, что он забыл о боли в коленях от твёрдой плитки, когда начал кататься на Чанбине единственным известным ему способом: с энтузиазмом. «Вау. Хван чёртов Хёнджин скачет на моем члене. Вау. Он вроде… слизеринского принца. И он скачет на моем члене. Вау». Хёнджин фыркнул, увидев, что Чанбин мгновенно потерял связность мыслей. — Теперь не такой крутой, не так ли, маленький ворон? — проворковал Хёнджин, царапая ногтями грудь Чанбина так, что наверняка остались следы. Ему предстояло как-то объясниться в раздевалке для квиддича, и Хёнджин гордился собой при мысли, что вся его команда увидит, как хорошо его трахнули. «Чёрт, о, Мерлин, его ногти. Я чертовски люблю немного боли. Он идеален, так чертовски идеален. Как он может быть ТАКИМ идеальным? Если он начнёт душить меня, я, блядь, никогда его не отпущу». Это вызвало интерес Хёнджина, не то чтобы ему шибко часто удавалось это делать, но ему определённо нравилось. Он собирался взорвать мозг Чанбина. Правая рука Хёнджина скользнула, чтобы обхватить горло Чанбина, его бёдра замедлились до чувственных движений. Хёнджин вопросительно посмотрел на Чанбина, ожидая согласия с его стороны, и тот легонько, но нетерпеливо кивнул ему. Затем Хёнджин надавил на его горло сбоку, где, как он знал, было безопасно и не причинило бы вреда. И на мгновение Хёнджин почувствовал самый всепоглощающий покой, который он только испытывал за долгое-долгое время, потому что разум Чанбина опустел, и не было ничего, кроме сладкой-пресладкой тишины. Чанбин издал громкий и резкий вздох, который превратился в стон, когда Хёнджин отпустил его через несколько секунд, пока не осмеливаясь подтолкнуть Чанбина слишком далеко, не раньше, чем они узнают друг друга немного получше. Что-то словно перещёлкнуло в Чанбине, когда он схватил Хёнджина за бёдра и начал вколачиваться в него в жёстоком темпе. На этот раз мозг Хёнджина отключился, не способный связать воедино мысль, будучи за гранью привычного чувства наивысшего удовольствия. — Чанбин, блядь, я сейчас… блядь, я не могу сдерживаться! — Тогда не надо, кончи для меня, красивая детка. Детка. Блядь. Простого ласкательного было достаточно, чтобы Хёнджин пересёк грань, громко застонав и покрыв пресс Чанбина струйками спермы. Он дрожал на Чанбине, напрягая мышцы и тяжело дыша. Однако это не остановило Чанбина, чтобы проложить свой безжалостный темп и довести Хёнджина до сверхчувствительности. Парень извивался на нём, впиваясь ногтями в его грудь настолько сильно, чтобы пошла кровь, пока Чанбин гортанно не простонал и не присоединился к его оргазму. «Не могу пошевелиться. Я буквально не могу пошевелиться. Теперь я желе. Я облако, я един с небом. Это лучшее, что я когда-либо чувствовал в своей жизни, вау. Мам, я, наверное, люблю его. Чёрт, как мне обманом заставить его снова встретиться со мной? Я уверен, что грёбаный принц Слизерина не заинтересован в ком-то вроде меня. Мы почти не разговаривали, но мне действительно понравились наши лёгкие обоюдные подколы, у меня никогда раньше не было такого с кем-то, к кому меня физически влечёт. Но, может быть, я трахнул его достаточно хорошо, чтобы он, по крайней мере, захотел повторения? Я знаю, что хочу большего, на самом деле он мне искренне нравится, но ещё я понимаю, что это лучшее, чего я могу пожелать. Но как мне спросить? Мне просто… сделать это? Чёрт, я не знаю как? Ох, блядь, он только что сжался вокруг меня, а я всё ещё внутри него, у меня снова встанет. Нет, подожди, сосредоточься, Чанбин. Сосредоточься на Хёнджине, а не на его заднице. Попроси его встретиться с тобой снова. Сделай это, ты можешь это сделать… Нет, неважно, я не могу, он слишком пугающий. Он слишком красив, не моего уровня. Я бы никогда не смог». — Сходи со мной на свидание, — выпалил Хёнджин в ответ на эти мысли, вмешиваясь до того, как Чанбин снова впал в панику. «Что? Конечно, я неправильно расслышал. Ни за что на свете». Чанбин открыл рот и снова закрыл его, похоже, изображая золотую рыбку перед Хёнджином, не находя слов. — Хогсмид, в следующую субботу я позволю тебе сводить меня куда-нибудь, — добавил Хёнджин, весело посмеиваясь. «Какого хрена? Как будто он может читать мои мысли. Хорошо, что он не может, хотя мой разум отвратителен. Мне определённо снится. Я точно сплю. Но если это сон, я с таким же успехом могу согласиться с этим и наслаждаться жизнью». — Я… да, я так и поступлю. Я свожу тебя на свидание, как сильный, уверенный в себе гей, коим я и являюсь. Всё будет идеально. — Хорошо, — улыбнулся Хёнджин, скользнув обратно в воду и потянув Чанбина за собой, чтобы удобно устроится у него на коленях, прижимаясь к нему. — И я думаю, ты всё-таки не обманул, — добавил он, одобрительно сжав бицепсы Чанбина. — Хотя, думается мне, ты доказал только силу своих бёдер. Подозреваю, что не поверю тебе по-настоящему, пока ты не подержишь меня в душе~ — О, я тебе покажу, — широко улыбнулся Чанбин, внезапно встав и перекинув Хёнджина через плечо. Он выбрался из бассейна и быстро понёс Хёнджина в душ, в то время как тот притворно сопротивлялся в его хватке. «Буду встречаться с ним так же усердно, как и трахать». Хёнджин не смог сдержать хихиканье, вырвавшееся из его горла от такой мысли, и нежно поцеловал Чанбина в губы, когда тот всё ещё навесу перекинул его так, чтобы Хёнджин обхватил его ногами за талию. — Я с нетерпением жду этого.