А оно того стоило?

Любовь — это взлеты и падения. Нельзя думать что любовь это только поцелуи и нежности. В любой любви бывают и ссоры, и оскорбления, но все это проявление какой никакой любви. Даже самые лучшие друзья рано или поздно поссорятся. Любви без ссор нету, всегда добро связанно со злом. Хоть и черный противоположность белому, вместе они идеально сочетаются. Влюблённость всегда разная. Люди влюбляются, люди теряются, в жизни каждого происходит разное, но родных людей связывает очень многое. Сильная привязанность может и возникнуть из-за многих факторов, но один из них–влюбленность. Каждую секунду хочется находиться рядом с любимым человеком, хочется держать его за руку, хочется больше теплых, и столь приятных касаний. Никита влюбился в Давида давно. Каждую ночь он думал лишь о нём, все время в его голове были мысли только о Роменском. Хотелось верить в то, что и Давиду он тоже не безразличен, но он не знал как понять это без признания. Было сложно определить правда ли шатен любит, или же все эти намеки были в шутку, хоть Никита и понимал что скорее всего это так. Он понимал что Давид скорее всего любит девушек, но надеялся, была капелька искренней надежды что все же этот кареглазый парень умело скрывает свои чувства, что он так же хочет всё время слышать голос Никиты рядом, что он так же сильно хочет хотя бы обнять Никиту. Что он и в правду любит. Голубоглазый хотел признаться Давиду, он не мог больше терпеть, и быть в фактическом одиночестве. Хотелось рассказать наконец, и не важно если ему откажут, надоело попросту терпеть, и на что-то надеятся. Хоть Никите и было приятно чувствовать тепло в сердце, когда Давид находиться рядом, когда он попросту слышит голос шатена со временем это чувство начало перерастать во что-то большее. Ему было страшно находиться без Давида, он переживал за него совершенно всегда. В голове давно витала мысль о признании, стоит сказать любой ценой. Только хотелось сделать это как можно красивее, что бы Давиду понравилось, и хотя бы он запомнил это признание надолго. — Думаю, всё-таки стоит рассказать наконец… — Никита решился что ему это и в правду стоит сделать. Он долго держать в себе не хочет, да и каждый раз, при любом воспоминании про Давида сердце словно режет, и раскалывается на множество кусочков. Он долго решал стоит ли ему и вправду рассказать всё Давиду. Страх брал вверх, он боялся отказа, хотелось успокоить сердце, оно билось слишком сильно, при понимании что они не пара, а лишь простые друзья. Всё время витала мысль что это нужно сделать, что он не сможет попросту не признаться, да и пора прекратить прятать свои чувства в себе, стоит наконец рассказать обо всем давиду. — А может… Хах… — легкая улыбка распластался по лицу Никиты. В мыслях пронеслась идея, которую захотелось воплотить в реальность, захотелось признаться очень красиво, не простыми словами. *** — О, Давид, пхаха, помнишь как ты пугал меня лукасом?! — он старался как можно сильнее затянуть время, что бы сам Давид подольше не уходил, он хотел признаться и решил это точно. Никита сильно надеялся что ему не откажут. Он ожидал согласия лишь из-за того, что шатен всё время был рядом, они всегда шутили на все темы вместе, им не было никогда важно, что скажут другие про них, хотелось лишь провести как можно больше времени друг с другом. — Ахах, даа~ И Бобби — Тёплые воспоминания заставили Давида улыбнуться и вспомнить многие моменты с Никитой. Каждая шутка, что они шутили вместе имела особое место в сердце. — Погоди, я щас… — звонкий звук прервал их разговоры, Давид хотел узнать кто решил прийти к нему в такое время, он же никого совершенно не ждал. Кареглазый пошел в сторону двери, где явно должен быть тот, кого он не ждал. Сердце Никиты билось, словно не в себя, было страшно, но он ждал и хотел наконец-то сделать то, чего хотел так долго. — Пфф, Никита, представляешь, там цветы приехали, домом наверное ошиблись… — Давид даже не брал мысль про то, что ему могли привести цвет, он же не девушка, что бы так его задаривать простыми цветами, хоть, кажется, это и были его любимые… — Ага… Знаю… Ему было страшно, но хотелось, что бы Давид наконец-то всё узнал, учитывая то, сколько времени они уже дружат, наверняка у него так же есть хоть какие-то чувства к Никите… — Чего? Парень до последнего не понимал, что имеет в виду его друг, откуда он может знать про цветы, если он сам только что сказал про них. Может Никита так шутит, если правда, то весьма неудачная шуточка с его стороны… — Давид, это от меня… Сердце билось, словно сейчас выпрыгнет с ноющей болью, оставляя парня в надежде на то, что он и без него сможет спокойно прожить весьма весёлую жизнь… Он не знал как отреагирует Давид, и боялся именно этого. Хоть Никита и понимал на что идёт, но страх никогда не уходил, да чёрт, ему нужно было полностью подготовиться, а не спонтанно решить, что он хочет признаться… — Никита… Я… Прости… — Он понял про что говорит Никита, и боялся, что скорее всего, после столь долгого общения им придется всё закончить, хотя и Давиду это не хотелось совершенно. Шатен сам хотел бы влюбиться в Никиту, он понимал, что лучше он останется со своими глупыми чувствами, которые он сам же себе накрутил, чем, в случае чего, бросит друга одного с мыслями о каждом сказанном слове, и сделанном действии… Шатен винил себя в том, что не смог влюбится, хотя… А если он не откажет, а скажет что всё взаимно, да он соврёт, но это же будет лучше, чем попросту оставлять друга с болью… Никита понял, что он сказанул лишнего, и что стоило молчать, вместо того, что бы потерять и так последнего любимого человека, которого он боялся потерять больше всего. А ведь если бы не Давид, то у него попросту не будет какого-либо смысла жить и дальше. Он попросту не мог представить дальнейшую жизнь без Роменского. Всё крутиться вокруг этого парня. Голубоглазый понял всё, что хотел объяснить ему Давид. Сердце начало заливаться кровью, из-за чего становилось всё тяжелее и тяжелее дышать. — Я тоже…тебя… Ну… Л. Люблю… Шатен решил соврать. Он понимал, что так нельзя, но совершенно не хотелось терять Никиту, он хотел, что бы они остались банальными друзьями, но не хотел, что бы голубоглазому из-за этого было слишком плохо… Хотелось доставлять ему радость и тепло, хотелось радовать этого парня, но ни в коем случае не огорчить его, всё-таки какие-либо, даже малейшие чувства у него есть, даже если это простая дружеская любовь… — Что? Он не верил, что это всё правда, казалось, словно всё это его сон, который в скорое время закончится, и они с Давидом опять будут простыми друзьями. — Я тебя люблю, Никита… Ему было жутко стыдно говорить эти слова, всё-таки он не не любил взаправду, но в какой-то мере эта неуверенность добавляла Никите уверенность в том, что Давид говорит правду. — Я тоже!.. Никита был жутко счастлив, что даже не знал, что ему стоит говорить, словно какой-то ком застрял в горле. Страх отступал, из-за чего всё тело наполнилось теплотой, которой до этого не было вовсе. *** Парни длительное время были парой. Никита был жутко рад, что теперь, после всех столь долгих ожиданий они наконец могут спокойно любить друг друга без чьих-то упрёков что так нельзя, и без собственных страхов, что он не правильно поступает, зачем было влюбляться в друга. Только была одна проблема, которая достаточно сильно мешала, и не давала Давиду спокойно выдохнуть, и сказать самому себе, что всё хорошо… Он так и не смог влюбиться в Никиту, и даже, кажется, он полюбил какую-то девочку, с которой познакомился в пекарне. В тот день они провели много времени вместе, болтая и гуляя до ночи, даже Никита слегка заволновался за Давида, хоть и понимал, что с ним всё хорошо, пока он отвечал. Шатен всё время представлял вместо Никиты ту самую девушку, что бы не огорчать его, но со временем самому же становилось больно и отвратно от этого наглого вранья, которое делало больно не только Никите, но и ему самому. Можно даже сказать он по-просту игрался с чувствами Никиты, делая ему «лучше», что бы полублондин не сделал с собой что-либо плохого. Он понимал, что рано или поздно ему придётся рассказать про все его чувства, которых совершенно не было, хоть он и надеялся на их появление в ближайшее время. «может пока мы будем встречаться полюблю… " — и ведь полюбил, но совершенно не Никиту, что и было самым обидным для него же. Давид не знал как отреагирует его парень, и боялся рассказать, лишь из-за этого продолжал столь сильно врать, каждый день говоря, что он любит его, хоть и прекрасно понимал, что это не так… При каждом смехе Никиты его сердце сжималось, и, словно миллион ножей воткнули в него. Было больно понимать, что он так глупо врал человеку, который сильно любил его, даже самому становиться противно от себя же, но и сказать правду не очень то и хотелось, всё же Никита слишком непредсказуемый. — Давид, я тебя просто обожаю Каждое слово голубоглазого было произнесено с тем самым тёплым и нежным чувством, которое в нём было всегда. Он говорил всё слишком нежно, он правда любил. — Даа… Я тебя тоже… Кареглазому ужасно тяжело говорить именно эти слова, он попросту не мог смириться и играть роль хорошего парня, который любит и который поможет… *** — Никита, нам нужно поговорить… Давид больше не мог попросту держать в себе всё то, что накопилось за всё это время, да и тем более в ближайшее время шатен планировал признаться той девушке, которую полюбил. — Да, Давид, слушаю. Блондин совершенно не боялся того, что ему скажут что-то плохое, или же вовсе предложат всё закончить, он слишком сильно доверял Давиду и верил, что он его правда любит. — Нам нужно расстаться. Сердце обоих парней замерло в ожидании чего-то волшебного. Давид переживал за Никиту, а сам Берг же не верил этим словам. Почему он это сказал, они же любили друг друга, или эта «любовь» была простой иллюзией, которая вместо приятных чувств наоборот принесёт больше боли… — Чего… Почему… Голос дрожал, было явно видно, что ему страшно, но Давид не мог по-другому совершенно никак. Голубоглазый спросил достаточно глупый вопрос, но не мог просто принять их расставание так сухо и спокойно, он Давида правда любил, Никита правда был в него влюблён. — Я… А… Прости… Давиду было больно и обидно за самого Никиту, ведь именно ему этот, кажется, добрый и милый парень всё время так жестоко врал человеку, который его поистине любил… — Давид… Почему… Это ожидание, они становятся слишком больным и неприятным. Хочется кричать, спорить, спрашивать почему так, только вот сил нету совершенно никаких. Он не может спросить почему так; он не может узнать все причины, попросту из-за того что Давид так больно ударил со спины. — Прости… Просто… Я тебя не любил… Думал, что смогу влюбиться, да и ты мне как-то нравился, а потом… Прости… Никита без различных слов понял, что у Давида кто-то появился, и окажется уж слишком обидно, если это кто-то из его знакомых. Но полублондин не мог поверить, что всё это время этот парень его обманывал. Лучше бы он сразу сказал, что не любит, так же в разы больнее… Говорить не хотелось совершенно ничего, словно он проглотил все буквы<footnotе>не включая ё</footnote> и не может совершенно ничего сказать… Вдохнуть было тяжело и не хотелось вовсе. Никита слишком сильно хотел, что бы всё прекратилось; что бы он перестал дышать; что бы все его мысли остановились; что бы он больше никогда и ни в кого не смог влюбиться… — У меня наверное девушка скоро будет… Он решил столь глупо разрядить обстановку, и сначала даже не понял, что сделал ещё хуже, сказав Никите про девушку… Серце, словно разрывалось изнутри, больно режа всё, до чего оно только достанет. Голубоглазого чуть ли не выворачивало от самого себя же; от своего же поступка; от своего же глупого доверия… — Круто… Никита говорил это с максимальными сарказмом, и отвращением, почему этот парень, кажется лучик света и счастья так мог поступить с человеком, который его любит. С самого начала было ясно видно, что всё так и должно было бы быть, но только он думал, что Давид ему сначала откажет, а не потом скажет о том, что всё это время был влюблён в какую-то там девушку. Никита знал, что шатен не такой как он, наоборот он по этим нормам «нормальный человек» которые не влюбиться в своего друга, в отличие от некоторых. Но Никите было жутко больно и плохо, неужели он всё время показывал свои чувства в некуда, неужели он смог правда настолько глупо влюбиться… Каштанчик с самого начала не надеялся на согласие, но тогда почему же… Зачем Давид его держал в надежде на правду, почему он сам так глупо повёлся… Хотя в какой-то мере он даже понимал, что всё так и будет. Давид же мягкий человек, он вряд ли станет грубо отказывать. Этот кареглазик в жизни никого и никогда не пошёл, он не сможет сделать кому-то больно; он не станет причинять людям боль, он словно маленький и миленький котёнок, который настолько беззащитный, что будет жалко, даже если он просто порежется об бумагу. Но, почему то сейчас всё совершенно наоборот. Словно Роменский надел эту маску влюблённого человека и попросту ходил с ней. Слишком больно и обидно. Никита просто встал и вышел на кухню, заходя на балкон. Тут он был совершенно один. Никто его вновь не обманет и не скажут, что любят его. Тут он не сможет ещё раз а кого-то влюбиться…

***

Ночное небо освещала красивая белая луна, которая вышла работать в свою смену, после солнца. Множество маленьких тучек пролетали над парнем, что всё ещё сидел на балконе. Он слышал множество уведомлений, как Давид пытается дозвониться до него или дописаться, но каштанчик попросту вовремя решил закрыть дверцу балкона. В мыслях было многое, начиная от прощения и заканчивая жестокой ссорой с Роменским. Он воспользовался им как игрушкой, попросту игнорируя все его настоящие чувства… Парень открыл окно закрытого балкона, подставив к нему деревянную табуретку, которая и сама ели как стояла… Тысячи птицы пролетали мимо, пока мифоискатель смотрел на эту красоту природы. Ветер дул на кроны деревьев, заставляя их кружиться и наклоняться в сторону, куда и летел ветерок. Аккуратно встав на стул парень наклонился ближе к окну, медленно закрывая глаза и отпуская руки от оконной рамки. Полностью опустив руки голубоглазый полетел вниз, набирая скорость… Он не думал совершенно не о чём, кроме Давида. Даже в последние минуты жизни он думал лишь о нём. Никита смотрел в красивое небо, которое с каждой мили секундой отдалялось от него всё дальше и дальше. Резкая боль пронеслась по телу и сразу же пропала, глаза смотрели в небо и медленно умирали вместе с парнем. Кровь разливалась по дорогам, а некоторая уже успевала и застыть. Глаза медленно закрывались и больше не видели красивое ночное небо, и эту луну со звёздами… Улицу освещало множество фонарей, а так же луна вместе со звёздами украшали пустое небо, такое же пустое, как и сердце голубоглазого… Красные струйки лились по дорогам, образуя некую речку, множество различных кусочков тела лежали по разным сторонам… Белая луна освещала всё, не смотря ни на что, ей было не важно, она просто делает своё дело, пока парень уверенно желал на асфальте уже мёртвый…