One cigarette for two

Тэхену нравился Ремарк. До такой степени нравился, что порой казалось, будто он и был им написан. Или, как минимум, в параллельной вселенной был одним из героев его романов. И так думал Чонгук. Нет, он был уверен в этом. Он с наслаждением поглощал каждое слово, которое быстро проговаривал Ким, будучи под влиянием эмоций. Восхищение, сочувствие, печаль, радость, разочарование — что бы он не испытывал, все равно завораживало слушать. Тэхен слишком вкусно рассказывал, потому что считал, что чтобы поделиться мнением, нужно ввести собеседника в курс дела, что он, собственно, и делал. А Чонгуку казалось, будто он, не читая, знал все тонкости каждой книги. Когда Ким, краснея от возмущения, активно жестикулировал, выпуская все эмоции, хотелось впиться грубым поцелуем в его губы, наблюдая, как теперь причиной возмущения становилось далеко не прочитанное. Он не стыдится своих мыслей, Тэхена хотелось жадно. В целом, хотеть его было не извращением, а настоящим искусством. И Чонгук тот еще ценитель. Хотелось подобрать его всего под себя и вкушать этот запретный плод, смакуя, растягивая момент. Тэхен тактильный. До ужаса тактильный, ему необходимо касаться кого-то — это как минимум. Как максимум — задушить кого-то в крепких объятиях. А Чонгуку противно, даже если его случайно заденут. Но Тэхен исключение. И он об этом не знает. (И не должен знать) Но Чон под раздачу не попадал никогда. Сколько бы раз не пытался, максимум, что он мог получить — рукопожатие. И то через «не хочу». Потому больше не пытается отвоевать свое. А хочется? Очень. Но уважать чужие границы важнее твоих желаний.

***

Время около двух ночи. Ким прожигает взглядом страницы тетради, нервно щелкая ручкой. Стихи не вяжутся. Пока Чонгук, уставший от нелогичности очередного бредового фильма, выбирается на кухню, заваривая растворимый кофе три в одном. Ухмыляется, потому что Тэхен бы на это зрелище скривил лицо: он любил настоящий кофе, наотрез презирая это месиво в пакетиках. Кстати о Тэхене. Чон быстрым движением пальцев набирает сообщение, зная, что этот гурман не спит. Чувствует это. А если ошибся, то пошла к черту эта чуйка. Неудивительно, что ответ поступает сразу. Пробежавшись глазами по короткому «Не сплю. Пишу стихи. Дома.» (обязательно с точкой!), быстрым шагом бредет к входной двери, попутно натягивая косуху и хлопая по карманам, надеясь найти там пачку сигарет. И находит. Если бы не нашел, то побежал до круглосуточно магазина, потому что внезапная вера в себя и свои силы ударила в голову. Тэхен курит, но не афиширует это. А жаль. Он так курит, что испытываешь оргазм в квадрате от одного вида. К слову, живут они в соседних домах, потому Чон уже заходит в лифт. — Вам на какой? — интересуется у бедного парня, которого сначала напугал тем, что окликнул ночью в полной темноте (он думал, что его хотят убить, из-за чего чуть не защемил себе пальцы дверью), а теперь еще стоит с ним на расстоянии меньше метра. — Седьмой… — Какая удача! — радостно выдает Чонгук, нажимая на нужную кнопку. — Мне тоже на седьмой. Незнакомец, кажется, зажался еще больше. Ему лет шестнадцать на вид, отмечает про себя Чонгук, пиля взглядом, и начинает чувствовать себя дедом, находясь в компании людей младше него больше, чем на пять лет. Первый же молится, чтобы поскорее двери лифта открылись. И чудо случается. Но Чонгук не был бы собой, если бы не позволил себе маленькую шалость, пришедшую в его обезумевшую от наивной смелости, перемешанную с отчаянием, голову. Потому опускает руку на плечо незнакомца, резко произнося: —Бу. Парниша пулей вылетает из лифта, скрываясь за углом, под смех Чонгука. Тэхен гневно перечеркивает очередную неудачную строку и также гневно идет открывать дверь гостю. Если, конечно, почти ежедневные походы к другу все еще делают тебя гостем в его уже вашем доме. Нет, Ким, конечно, знал, что у этого чуда в перьях совершенно нет совести, но чтобы до такой степени… Чонгук по-хозяйски сам проходит внутрь без приглашения и сам закрывает дверь на ключ. Не раздеваясь, лишь обувь снимает (спасибо и на этом), проходя в нужном ему направлении. Короче говоря, все сам. Тэхен на это вопросительно выгибает бровь, но не возмущается, так как привык. Только глаза закатывает напоследок и бредет за Чонгуком, по всей видимости, на балкон. — Холодно. — коротко прерывает тишину Ким. — Не понимаю, зачем ты тогда вышел сюда. — «гость» зачарованно глядит в окно на свой же район, просто с другого ракурса, будто это координально что-то меняет. — Это моя квартира. — Наша. В нем точно нет совести. Ни грамма. В этом хозяин квартиры убеждается повторно, когда Чон, не глядя, достает из, казалось, пустой пачки единственную оставшуюся сигарету. — Кури у себя дома. — делает замечание. — А я хочу у тебя. — как со стенкой говорить с ним. — Еще чего хочешь? — с усмешкой прыскает. Чон строит задумчивое лицо, чиркая зажигалкой. Медленно затягивается, смотря прямо в глаза собеседнику. Тэхен снова закатывает глаза, и тихое «Выпендрежник» щиплет язык. Чонгук резко оказался опасно близко к его лицу. Теперь это настораживает, а не смешит. И Тэхен задерживает дыхание от такой близости, когда Чонгук в паре сантиметров от его губ выдыхает дым. Тэхен слишком идеален. Порой Чон правда думает, что тот лишь плод его воображения, а сейчас, когда лик объекта обожания ласкает растворяющийся в помещении дым, Чонгук готов застонать. Тэхен не злится, нет. Он принимает правила игры и берет сигарету из чужих рук, поднося к губам и, поддерживая зрительный контакт, делает затяжку. Интимно. Слишком. У Чонгука тело жаром обдает, а Тэхен стойко держится. Держится. …держался, пока Чонгук, наконец, не отпускает себя, прижимаясь губами к нежной коже. Принимается выцеловывать линию челюсти, спускаясь мокрыми поцелуями к шее. Сжимает талию грубыми пальцами, пока Тэхен, откидывая голову и подставляясь под ласки, подносит сигарету к губам. Увидит ли кто-то? Возможно. Будет ли кому-то до этого дело? Нет. Поэтому никто из присутствующих не переживает, наслаждаясь друг другом в тишине ночи, избавляющей под чарами своими от стыда. — Ты никогда не давал мне трогать тебя. — Чон шепчет в самое ухо, прикусывая мочку. Тэхен инстинктивно сжимает длинными пальцами чужие плечи из-за неожиданности, а после, докуривая, тычется губами в скулу гостя, параллельно ища пепельницу. — Потому что я был уверен, что поплыву от твоих касаний. — мурлычет в губы, оставляя невесомый короткий поцелуй в их уголке. — Ты уже плывешь. — констатирует альфа, проводя рукой меж бедер Тэхена. Ким невнятно мычит, краснея от такого действия. Чувствует, как чужая рука проходится по промежности через ткань, от чего тот течет еще больше. Чонгук стаскивает с него штаны, пролазит руками под белье и сжимает с силой ягодицы, мнет их, параллельно тянется за поцелуем. Но Тэхен выставляет указательный палец вперед, давая красный свет. Чон разочарованно выдыхает, а омега тем самым отомстил за участившиеся походы в свой дом. Ким стягивает с себя футболку, оставаясь почти нагим, и отбрасывает ее в сторону. Опирается о подоконник, позволяя альфе провести по изгибам тела, опаляя кожу теплом своих рук. Омега тяжело дышит, пока Чон поглаживает его грудь. Он губами примыкает к соску, тщательно обсасывает и несильно кусает, оттянув зубами, после чего проходится языком, зализывая, будто извиняясь. Затем отлипает, не обделяя вниманием и второй, также широко лижет и смотрит прямо в глаза, слегка щурясь. Он победно улыбается, когда Тэхен отводит взгляд. Его щеки и кончики ушей покраснели, а в глазах пелена наслаждения. Он утопает в этой неге, отдаваясь в руки Чона. И поступает правильно. Чонгук облизывает губы, поднимаясь ладонями выше, поглаживая острые плечи. Он давит большим пальцем на кадык, второй рукой обхватывает шею. Тэхен задирает голову, чем альфа моментально решает воспользоваться. Он полностью обхватывает тонкое горло, слегка надавливая, подмечая, как омега губами хватает воздух. Конечно, он знал об этом его фетише, но знал и о других. Подмечая, как белье омеги намокло, Чон усмехается. — Тэхен, ты так сильно течешь, посмотри только на это. — прибавляет силы, надавливая больше. — Так нравится, когда тебя душат, да? И резко отпускает, давая омеге отдышаться. Тот жадно глотает воздух, смотря из-под ресниц, и сжимает колени. Хотелось заплакать от смущения, но вместо этого большой палец давит ему на нижнюю губу, заставляет тем самым приоткрыть рот. Чонгук просовывает палец глубже, оглаживая язык, далеко не заходя, дабы не вызвать рвотный рефлекс. Тэхен понимает намек и принимается обсасывать палец, сжимая вокруг фаланги губы, проходится языком по грубой подушечке, пока Чон исследует чужой рот, толкая палец за щеку, имитируя толчки. Ким представляет за место пальца крупный член и тихо стонет. Но и тут Чон не дает насытиться, вытаскивая палец, и грубо вытирает его об щеки, пачкая лицо омеги в его собственной слюне. Тэхена это лишь больше заводит. Тэхену кажется, что ноги его не держат, они словно ватные, невозможно устоять. — Пожалуйста… — томно шепчет омега, опуская глаза, смотря в каком унизительном он положении. — О чем ты просишь? — явно играясь, произносит Чонгук. — Я хочу ощутить вас в себе. — еле слышно. — Так не пойдет. Альфа берет лицо омеги за подбородок, грубо сжимая, заставляет поддерживать зрительный контакт, не давая отвести взгляд. — Еще раз повторю: о чем ты просишь? Тэхену хочется сжаться, спрятаться от пожирающего взгляда. Он знает, что если скажет «Хватит», то Чонгук прекратит, но себе он не простит такое. Ему так сильно нравится, что голова не работает, все словно в тумане и он, облизывая губу, громко говорит: — Я-я… хочу тебя в себя. — Четче, Тэхен. Омегу будто током прошибает. В уголках глаз собираются слезы и он повторяет. — Боже, Чонгук, я хочу твой член, хочу тебя в себя, чтобы ты трахнул меня, как последнюю шлюху. Пожалуйста, Чонгук, я так давно хочу этого. — он мямлит под конец, но Чона это лишь больше возбуждает. Альфа переворачивает его спиной к себе, заставляя опереться о подоконник руками, и рывком стягивает с него белье, слыша томный вздох спереди. Он оглаживает бедра, сильно шлепая пару раз, а затем опускается на колени, разводя пальцами ягодицы, открывая вид на текущую дырочку. — Ты такой умница, Тэхен, — Чонгук целует его в ягодицу, — заслуживаешь награды. — и размашисто проводит языком по сфинктеру. Тэхен неожиданно стонет и выгибается в спине, позволяя Чону протолкнуться языком. Хлюпающие звуки доносятся до его слуха и Ким не находит себе места, хныкая от наслаждения, пока альфа трахает его языком. Омега сжимает пальцами подоконник, его ноги дрожат, как и все тело, а Чонгук крепко держит за бедра, не давая упасть. Он заменяет язык указательным пальцем, но лижет им вокруг. Размеренно двигаясь внутри, добавляет еще и средний, то толкаясь, то разводя их в манер ножниц. Входит пальцами по самые костяшки, а Тэхен, кажется, задыхается от всех ощущений, пытается заткнуть рот рукой, ибо стоны свои смущают еще больше. Альфа отстраняется и Ким жалобно стонет, покрутив бедрами, будто бы прося продолжить. На что Чон снова шлепает его, расстегивая ширинку, наконец высвобождая вставший член. — Какая же ты ненасытная маленькая вещь, Тэхен. — лукавит Чонгук, проводя ладонью по всей длине. Подходит ближе, вплотную прижимаясь к разгоряченному телу, слыша бормотание под нос. Он подставляет головку к входу и опирает руки о все тот же подоконник, который начинает прогибаться под силой двух тел. — Ну же, скажи, что это не так, ты же не согласен со мной, — Чонгук точно издевается, думает Тэхен, но не может связать и пары слов, когда член плавно начинает входить, растягивая чувствительные стенки. — Ах, не можешь даже ответить мне. Давая привыкнуть, он приближается сначала к шее, покусывая ее и плечи, оставляя попутно алеющие засосы, и, в конце концов, добирается до уха, снова кусая, но уже за хрящик. Он тяжело дышит, входя глубже, и шепчет: — Моя маленькая шлюшка. Тэхена пробирает дрожь. Он чувствует, как по щекам течет слеза, но не от обиды и боли, а от окутывающего удовольствия. Альфа принимается сразу после этого толкаться, с каждым разом все быстрее, выбивая из омеги громкие стоны. — Как думаешь, кто-то смотрит на тебя прямо сейчас? — берет лицо омеги в руку. — Я бы засмотрелся, не буду скрывать. В перерывах между фразами совершает грубые толчки. Тэхен чувствует себя разрушенным. — Посмотри на свое отражение, мой маленький, твое красное лицо, затуманенный взгляд, приоткрытые алые губы. А как твое тело качается в ритм моих толчков? Чонгук словно хищник взирает на омегу, продолжая быстро трахать его. — Ч-чонгук… — Тэхен плачет. — Да? — Я хочу кончить, боже… Чон улыбается и целует того в острую скулу. — Давай же, Тэхен-и, кончи для меня. Альфа принимается двигаться быстрее, доводя омегу до предела, нежно целуя его, даря контраст. — Ты такой умница, был таким хорошим мальчиком для меня. — Чонгук хвалит его и чувствует, как обмякает тело под ним. Подхватывает, дабы тот не упал, толкается еще несколько раз и спускает омеге на поясницу. Он переворачивает Тэхена обратно к себе лицом, прижимается ближе, расцеловывая его щеки, попутно хваля, говоря, как тот постарался. Но Ким лишь жмется ближе, пытаясь отдышаться и ощущает накатывающую усталость. Чувство стыда не отпускает, но в руках Чонгука это беспокоит меньше всего. Оба определенно остались довольны и Чонгук мысленно благодарит себя за импульсивное решение, что впервые повлекло за собой приятные последствия.