Есть только миг для них двоих

Входная дверь захлопнулась с тихим щелчком. Чан огляделся: дом спал. «Опять засиделся» — подумал парень, уже даже без привычной досады, кажется, сегодня он слишком устал для самобичеваний. Аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, он избавился от верхней одежды, уличной обуви и, не включая нигде свет, тихо пошел по направлению к своей спальне. Путь этот он знал хорошо, не раз и не два приходилось возвращаться вот так, когда засыпали все, даже его неугомонные мемберы. Дойдя до своей комнаты, Чан нахмурился — из-под двери виднелась полоска слабого света. «Кто-то включил ночник?» — рассеянно подумал он, уже открывая дверь в комнату. И застыл на пороге, удивленно приоткрыв рот — на его кровати, растянувшись почти по диагонали и по-детски подложив ладонь под щеку, спал Хенджин. Как можно тише прикрыв за собой дверь, Крис проматывал в голове их сегодняшнее расписание. Хенджин должен был посетить премьеру фильма и уже пополудни его увезли создавать образ для красной дорожки. Кажется, по возвращении он сразу, как был, пришел сюда, на нем была все та же одежда и многочисленные украшения, что поблескивали в этой уютной полутьме. Парень тихо подошел к кровати и опустился на корточки перед спящим, вглядываясь в его лицо. «Красивый». Чан поморщился. Нет. Это слово говорили тысячи людей миллионы раз в отношении Хенджина, но оно не способно передать тот смысл, который он хотел вложить. Кажется, и нет одного слова для этого. Притягательный, будоражащий, разносторонний, яркий, вздорный и нежный, оставляющий след в душе. Будто нереальный. Но вот он, совершенно реальный, прямо здесь и сейчас, только руку протяни. Крис тихо хмыкнул своим мыслям, покачав головой. Нет, не протягивай. Растяни этот момент, ведь сейчас, во сне он прекрасен так, как недоступно узнать никому. Спокойное выражение и чуть надутые во сне пухлые губы делали его лицо почти детским, похожим на херувимов с полотен Рафаэля Санти. Сердце сжалось от прилива нежности. Парень улыбнулся. Вот он, Джинни. Почти ничего общего с тем образом искусного соблазнителя с поистине демоническим обаянием, что часто демонстрировал он на публике. Что-то не так. Джинни морщится. Ах да, маленькая, непослушная прядь из челки упала прямо на нос и тревожит его сон. Чан все же протягивает руку и аккуратно убирает челку с лица спящего. Но было поздно: едва убрав ладонь, Чан замечает, что парень проснулся и теперь сонно моргает, глядя на него. - Кажется, я уснул? - хриплым ото сна голосом риторически спрашивает Хенджин. И, окей, Чан точно не в порядке. То, как Джин мило потирает глаза вкупе с этим голосом вызывает у него непреодолимое желание сгрести это чудо в охапку и заобнимать до обморока. Но он решает мужественно сдержаться и вместо этого с улыбкой говорит: - Уже поздно, а ты здесь. Хотел о чем-то поговорить? - В голове лидера сразу пронеслось несколько тревожных мыслей, возможно, что-то случилось и это не терпит до утра, а он тут со своей влюбленной чушью. Однако, все тревожные мысли рассеивает сам предмет размышлений, когда по-лисьи улыбается и мягко похлопывает ладонью по месту рядом с собой. О, Чан знает эту улыбку. Криво усмехнувшись в ответ, он огибает кровать и приземляется на нее, упираясь спиной в изголовье. С неожиданной для только что проснувшегося человека прытью, Хенджин разворачивается и изящно седлает бедра Чана, обвивая руками мощную шею. - Я соскучился. Мы давно не были наедине, - притворно обиженно шепчет Хенджин, надув губы. И, о боже, серьезно, это выше сил Чана. Он не выдерживает и подается вперед, накрывая эти губы поцелуем, на который Джин с готовностью отвечает, запуская длинные пальцы в кудри парня и придвигаясь к нему вплотную. Ладони лидера легли на талию Джинни и поползли вверх, намереваясь стянуть с него черный гольф. Как бы прекрасен он ни был в одежде, без нее все же определённо лучше. Хенджин поднял руки, позволяя снять с себя ненужную сейчас вещь и на пару мгновений замер, позволяя Чану полюбоваться открывшимся видом - литые мышцы без грамма лишнего жира проступали красивым рельефом от того, что Хенджин слегка выгнулся вперед. О да, он хорошо знает, как себя подать. - Твою мать, Джинни, с тебя картины писать нужно… - только и смог выдохнуть Чан, тут же припадая губами к шее и точеным ключицам. Хенджин лишь тихо застонал, прижимая голову лидера к себе. Он действительно скучал по ласке Чана. Они не смогут сказать точно, в какой момент оба остались без одежды и когда поменялись позициями. Лишь когда полностью обнаженный парень, раскинулся перед ним на постели, тяжело дыша от непрерывных поцелуев, подстегивающих возбуждение, Чан вновь остановился, оглядывая тело под собой. Полумрак выгодно подчеркивал все идеальные линии Джинни, натренированные бесконечными занятиями мышцы, выступающие тазовые и коленные косточки длинных ног. Его хотелось покрыть поцелуями от макушки до стоп. И Чан не собирался себе в этом отказывать. Хенджин же терялся в удовольствии. Ощущение жаждущих губ, горячих поцелуев-укусов, предусмотрительно оставляющих следы лишь на невидимых для чужих глаз местах и чувство, что этот красивый мужчина, мечта сотен тысяч людей, сейчас толькоего нехило кружили голову. Его член крепко, почти болезненно стоял и Хенджин развел ноги шире и слегка толкнулся бёдрами вверх, давая своему лидеру понять, чего он так хочет. - Какой нетерпеливый, - Чан улыбнулся, отрываясь от желанного тела и потянулся к прикроватной тумбочке за смазкой. Открыв бутылек, он только хотел выдавить немного себе на пальцы, как Джин вдруг вскинулся, останавливая его: - Нет! Позволь мне, - и улыбнулся, покусывая губы. Коварный маленький негодник. - Оу, небольшое шоу для меня? - Чан расплылся в предвкушающей улыбке и передал смазку Джинни. Тот же, вновь упал на подушки и выдавив смазку на пальцы, подобрал ноги и, захватив их под коленями, принялся постепенно растягивать себя, насаживаясь на пальцы и не сводя горящего взгляда со своего лидера. Чан едва удержался от того, чтоб заскулить прямо сейчас. Полностью открытый в провокационной позе, трахающий самого себя пальцами, глядящий прямо ему в глаза и облизывающий свои невозможные блядские губы, Хенджин выглядел, как само олицетворение порока. Еле дождавшись, пока парень растянет себя достаточно, чтобы принять его член, Чан двинулся, было, на него, но был вновь остановлен изящной ладонью, упершейся ему в грудь. Он вопросительно вскинул бровь. - Сейчас я хочу быть сверху, - был ему ответ. Что ж, Чан не против дать своему мальчику немного власти над собой. Вернувшись в первоначальное полусидячее положение, он поманил Джинни, взглядом указав на свое возбуждение, мол, давай, малыш, покажи, что умеешь. Иногда его взгляды были красноречивее любых слов. Довольный таким раскладом, Хенджин перекинул ногу через бедра Чана и, щедро смазав его член, стал медленно и аккуратно опускаться на него, прочувствуя каждое мгновение заполнения. Чан закусил губу, шумно дыша. Было чертовски трудно не толкнуться бедрами вверх, чтобы войти полностью. Джин опустился до конца, вызывая у обоих стон нового витка удовольствия. Он даже немного покачался на члене, привыкая к заполненности. У Чана же перед глазами замелькали цветные точки. Внутри Джинни было так горячо и тесно, что Чана просто плавило от ощущений. Он подался вперед, за шею притянув парня к себе и зашептал сквозь жаркие поцелуи: - Такой хороший мальчик… Такой красивый… Так хорошо принял меня… Давай, детка, двигайся. И Хенджин задвигался. И провалиться Крису на месте, если это не лучшее чертово ощущение за последнее время в его жизни. Джин отлично знал, что делал, когда, объезжал его, меняя темп и угол проникновения, то сжимая его в себе до белой пелены перед глазами, то несколько расслабляя мышцы сфинктера. Их стоны, сбитое дыхание и едва слышно поскрипывающий матрас слились в какую-то особую мелодию и даже будто время замедлилось, продлевая этот миг на двоих. В какой-то момент Хенджин качнулся чуть вперед, угол вхождения в очередной раз сменился и его прострелило острым наслаждением, с губ сорвался особенно громкий стон, а пальцы машинально сжались на грудных мышцах любовника, запуская в них короткие ноготки. Чан рыкнул и рывком перевернул их обоих, вызвав тем самым возмущенный вскрик. Он довольно усмехнулся и приложил палец к губам: - Тсс… Мы же не хотим перебудить весь дом? Не медля больше ни секунды, Чан уложил эти чертовы бесконечные ноги к себе на плечи и продолжил двигаться в восхитительной тесноте тела Хенджина. Смена позиций и этот властный, несдержанный Чан кружили голову, распаляя до предела. Каждый толчок заставлял проходиться по телу разряды удовольствия, а мир сузился лишь до одного лица напротив - хищно раздувающиеся ноздри, прожигающий до нутра взгляд и тихие порыкивания - Чан был великолепен. Это невозможно было долго выносить. Почувствовав приближение высшей точки наслаждения, он только накрыл ладонью свой член, как Чан вошел в него особенно хорошо и он не выдержал - тело сотряслось в ярком оргазме, а из горла вырвался несдержанный крик: - Чан! - глаза Джина закатились и он постепенно обмяк, лишь тихо поскуливая при каждом толчке из-за повысившейся чувствительности. Сам Чан тоже был близок к финалу. Он отпустил ноги любовника и навис над ним, продолжая вбиваться в расслабленное тело. Еще одно из любимых его зрелищ - затраханный, слегка потерявшийся в пространстве, с искусанными губами, скулящий Джинни. Это невероятно заводило, быстро подводя к пику. Почувствовав, что толчки стали рваными, аритмичными, несколько пришедший в себя Хенджин лукаво улыбнулся и накрыл ладонью горло своего любовника, ощутимо сжав пальцы. У Чана едва искры из глаз не посыпались, этот чертенок отлично знал, что нравится его лидеру. Горячее, раскрытое перед ним, для него, тело и недостаток такого нужного сейчас кислорода сделали свое дело - издав полузадушенный стон, Чан кончил, содрогнувшись всем телом. Джин мягко отпустил шею парня и, скользнув кончиками пальцев по взмокшему торсу, уронил руку на кровать. Чан вышел из разморенного тела и упал рядом, открыв глаза и разглядывая парня перед собой. Даже сейчас, измотанный недавним оргазмом, со спутанными волосами и покрытый пленкой испарины, он был прекрасен. Хенджин лежал, прикрыв глаза и, кажется, двигаться не собирался. Чан улыбнулся и мягко провел ладонью по его бедру, привлекая внимание: - Детка, нам нужно в душ. - Вставать, конечно, никому не хотелось, но это было абсолютно точно необходимо. Хенджин издал звук, похожий на утробное мурчание и повернулся к Чану лицом: - Только если ты отнесешь, - и обворожительно улыбнулся. Ну, и как тут отказать? Принимали душ вместе, в молчании. Но это не было неловкое или тягостное молчание, просто им обоим в этот момент не хотелось слов. Так же тихо они вернулись в постель. Хенджин свернулся калачиком, притеревшись спиной к груди Чана и, успев лишь сонно пробормотать «спокойной ночи», почти сразу засопел. Светает. Чан знает, что завтра(хотя, если быть точным, сегодня) его персональное наваждение выскользнет из постели еще до его пробуждения, оставив лишь след на подушке и легкий шлейф своего парфюма. А после новый день возьмет их всех в оборот планов и событий. Но завтра будет завтра. А сейчас можно позволить себе забыться сном, сжимая в объятиях своего Джинни.