Sirène

Вокруг был белый шум. Драко не сразу понял, что начинает приходить в себя, первым делом он очистил желудок от соленой воды, которой успел наглотаться. Стало легче, и он снова завалился на спину, смутно осознавая, что ощущает на своем лице чьи-то руки. Горло нещадно саднило, и ему невероятно хотелось пить. Кто-то слабо хлопал его по щекам и что-то тихо бормотал, но звуки доносились до него как сквозь плотный слой ваты. Он мог лишь слышать чарующую мелодичность этого голоса. Закашлявшись, он попытался привстать и разлепить глаза – картинка плыла, но он хотя бы мог точно сказать, что солнце все еще ярко светит, хотя прямо перед лицом Драко что-то было, перекрывая слепящие лучи. – Драко! – снова этот голос – высокий и звучный, с ноткой паники. Кто-то звал его. Постепенно мысли прояснялись, и все последние события вихрем закружились в его голове – лодка, предатель-рыбак, пытавшийся утопить его ради наживы, и… сирены. И та, что наверняка была лишь видением. Ее попросту не могло там быть. Драко был уверен, что это были лишь бредни его помутившегося сознания, выдавшего желаемое за действительное. – Драко, пожалуйста… – прохладные пальцы коснулись его лба, чарующий голос продолжал отчаянно звать. Он звучал мягко, словно лился сладкой песней, на которую все его существо желало откликнуться. Создавалось ощущение, что что-то тянет его на поверхность из глубин собственного подсознания. Наконец, он разомкнул веки, и даже это движение отдалось болью в висках и резью в глазах. Над ним склонилась девушка, чье лицо находилось лишь в паре дюймов от его собственного. Знакомые до боли черты складывались в картину, которую он не хотел признавать. Нет. Девушка хмурилась, сведя темные брови, что придавало ей еще более озабоченный вид. Длинные каштановые кудри с вплетенными в них нитями жемчуга щекотали его лицо и шею, губы были поджаты. На этом сходство заканчивалось. Большие, не́когда знакомые глаза сверкали серебром, того же оттенка чешуя переливалась на скулах. Она была невероятно прекрасна, пугающе притягательна, но то была дьявольская красота. И Драко понимал это. Внезапно все кусочки головоломки встали на место – нежный, до боли знакомый голос и то, что он увидел перед тем, как отключился из-за дикого крика сирены. Вовсе не помутнение. А ужасная, чудовищная и болезненная реальность – вот, что это было. – Гермиона?.. – единственное, что он мог хрипло выдавить. На бледном лице отразилось облегчение, и девушка отстранилась. – Слава Мерлину, ты жив! Только приняв сидячее положение, Малфой понял, что все это время лежал на влажном песке, а ноги до сих пор омывали волны. Заметив его недоумение, она вновь заговорила: – Прости, но я не могла вытащить тебя полностью, – девушка неловко махнула рукой в сторону своего длинного хвоста, отводя взгляд. Глаза Драко расширились, когда он смог оценить всю картину целиком – Гермиона – его Гермиона, – сидела рядом с ним во всей красоте своего нового обличья. Длинный хвост, покрытый зеленовато-серебристой чешуей, скрывался в морской воде, чешуя поднималась полоской по подтянутому животу и становилась шире на груди, прикрывая ее. Тонкие руки были покрыты ею лишь местами, меж пальцев появились прозрачные перепонки, а сами пальцы заканчивались длинными ногтями. Кожа девушки приобрела бледный зеленоватый оттенок. – Это правда ты? – его рука инстинктивно поднялась, намереваясь коснуться кудрей, но он вовремя остановил себя. Его душа разрывалась от противоречий. Прямо сейчас перед ним сидела Гермиона, пусть и выглядящая иначе, – только руку протяни! – она не вела себя агрессивно, даже, судя по всему, спасла его. Но она все еще оставалась сиреной. И каждое слово ее было подобно песне, буквально заставляя его слушать, не отрываясь. И все же он все еще был в своем уме, верно? По какой-то неясной причине он мог сопротивляться ее притяжению. – Не пугайся, – Гермиона, бросив на него стыдливый взгляд, отодвинулась еще дальше. Настолько, насколько позволяло это ее неповоротливое на суше тело. – Это правда я. Все еще я. От Малфоя не укрылось, как она дернулась, будто болезненно, и, смочив ладони, потерла руки и плечи. – Как, черт возьми, это вышло? В данный момент это было самым главным вопросом. Неужели это и было проклятьем, которое метнула ей в спину его чокнутая тетка? Драко вновь окинул взглядом сверкающий чешуей хвост и прекрасное лицо, так и перетягивающее на себя его внимание. Он помнил слова Беллатрисы так отчетливо, будто это было вчера: «Такие, как она, заслуживают самой ужасной участи, Драко! Грязнокровки не должны марать чистокровных волшебников, околдовывая их своими чарами». Его словно прошибло магловским током. Теперь ее слова приобретали смысл – Гермиона стала сиреной, чье существование буквально повязано на очаровывании и привлечении мужчин. Самое настоящее проклятье. Только вот за всей этой красотой таилась лишь смерть. Салазар, они никогда не были близки в своих поисках. И все потому, что такое даже не пришло бы им в голову. Малфой предполагал, что тетка воспользовалась чем-то старым, но о магии, способной на подобное, он даже не слышал. – Я… – Драко видел, как девушка вновь дернулась, сильнее погружаясь в воду. Она тряхнула головой. – Я сама мало понимаю. Это… короткая история. Но не мне тебе объяснять, почему это произошло. Ты и так это знаешь. Да, теперь он знал. Малфой не мог не заметить, какой потерянной она выглядела здесь, сидя рядом с ним. Только сейчас до него дошло, что все эти два года она была одна, оторванная от всей прежней жизни одним ярким лучом, прилетевшим в спину. Обреченная быть убийцей ради собственного существования. Прекрасная и, в то же время, бесконечно печальная. Неужели у такого жестокого проклятия может быть такой ясный белый цвет? – Расскажи мне хоть что-то… – ему правда хотелось знать. Обо всем, что происходило с ней тогда, о том, как она жила теперь, хоть он и понимал, что вряд ли она могла много рассказать. – Мне… – Гермиона захрипела, пытаясь вновь заговорить. – Я не могу долго находиться на поверхности в этом обличье, начинает сохнуть кожа, а затем и слизистая. Она отползла еще дальше, скрываясь под водой по грудь и вздыхая с облегчением. – В этом? – Драко уцепился за формулировку в немой надежде. – Но есть другое? – Я могу выйти на сушу лишь на час, – пухлые губы изогнулись в грустной улыбке. – Для этого необходим лишь… поцелуй. Мужчины. Он замер, напрягшись. Его, конечно, волновала перспектива вновь коснуться ее губ, вспомнить это ощущение, заставляющее скручиваться внутренности. Он бы целовал ее каждый час, каждый день, лишь бы Гермиона была рядом. Но откуда она знала, что это сработает? – Нет, я не проверяла, – заметив его настороженность, она пояснила, закатив глаза. В этот момент она так была похожа на ту самую Грейнджер, память о которой он бережно хранил все это время. Сердце болезненно сжалось. Она была рядом, живая, но вокруг витало еще так много неопределенности, не дающей расслабиться ни на секунду. – Тогда как?.. – Я просто… знаю. Можешь назвать это глупым предчувствием, но это так. Я объясню тебе, если мы все-таки сможем выйти на сушу. Ты слишком долго пробыл в холодной воде, Драко. – Ладно, – он отрывисто кивнул, нервно сглатывая. – Хорошо. Ее серебристые глаза тут же незнакомо сверкнули, и девушка поманила его к себе, чуть дальше на глубину. Губы растянулись в лукавой ухмылке, и Малфой мог утверждать, что сейчас перед ним была не Гермиона. Где-то на задворках сознания все еще вибрировал страх, но он старался не думать об этом – она все еще не утащила его на дно, чтобы разодрать в клочья. Это немного обнадеживало. И он так этого хотел. И сейчас, казалось, был готов рискнуть всем – если все же это было уловкой, то он умрет счастливым с ощущением ее мягких губ. Ведь он нашел ее. Он встал, делая пару шагов и понимая, что перепад высоты резкий – он уже находился в воде по пояс. Шаг, еще один, и парень оказывается на расстоянии вытянутой руки от сирены, взывающей к нему одним своим чертовым существованием. Драко все еще не понимал, почему она не убила его. Эта мысль кружила на периферии, мигая красным, но и она не могла остановить его. Последний шаг, соленое море окутывает его по грудь, и он ощущает тонкие руки, оплетающие шею. Манящие губы оказались всего в паре дюймов от его собственных, и только сейчас он осознал, как сильно скучал. Руки сомкнулись на талии, под пальцами ощущалась гладкая чешуя, и Драко подался вперед, жмурясь и представляя хотя бы мысленно, что у девушки перед ним карие глаза. Это было как возвращение домой. Ее губы оказались невероятно мягкими, с привкусом соли на кончике языка, и Малфой не смог сдержать стона. Как же чертовски сильно он скучал по ней. Гермиона мягко обхватила его нижнюю губу и слегка потянула, на миг ему показалось, что он ощутил острые зубы, но это ощущение быстро пропало. Салазар, его душа словно вознеслась ввысь, к свету, которого так долго была лишена. В котором нуждалась. Драко настолько растворился в этом ощущении эйфории, что не был готов к тому, что она его оттолкнет. Резкое движение обладало поистине нечеловеческой силой, и он еле удержался на ногах, едва не уйдя под воду. Лицо девушки исказилось болезненной гримасой, она схватилась за грудь, а затем стремительно ушла под воду. Ее резкие рваные движения заставляли все вокруг бурлить, рассыпаясь пузырьками и преграждая ему обзор. Все это было похоже на какую-то борьбу, и он в ужасе замер, не зная, как реагировать. Вдруг что-то пошло не так? Нужна ли ей помощь? Она действительно боролась – сама с собой. Он не знал, сколько это продолжалось, но когда воды успокоились, Драко решил, что сходит с ума. Гермиона вновь стояла перед ним, только теперь ее кожа приобрела чуть более теплый оттенок, чешуя с груди исчезла, сменившись белой тканью. У нее вновь появились ноги, пока еще искаженные водной гладью. – Пойдем? – она протянула ему руку, перепонки с которой исчезли, выглядя при этом такой спокойной, словно пару секунд назад ничего не происходило. – Все хорошо? – голос Малфоя дрогнул, пока он пытался осмотреть ее и выявить хоть какие-то ранения. Его ладонь сжала ее – все такую же маленькую. – Все в порядке, – она улыбнулась. – Видимо, проклятье не любит, когда кто-то вырывается из-под его власти. Даже на время. Воцарилась тишина. Они оба испытывали неловкость, встретившись спустя два года разлуки, учитывая обстоятельства. Между ними разделяющей стеной пролегла недосказанность, от которой хотелось сейчас же избавиться. Драко не знал, что ему необходимо чувствовать сейчас. Эмоции захлестывали, как приливная волна, смешиваясь в груди. Конечно, конечно же, он был счастлив, ведь смог отыскать ее, благодаря удачному стечению обстоятельств. Ведь Поттер отговаривал его от этой затеи, считая погружение в затопленные руины корабля тратой времени и денег. Но в то же время Малфой ощущал шок от того, что стало с Гермионой, в его голове просто не укладывался такой исход. Растерянность укрывала все это мягким пологом, он боялся произнести лишнее слово, хотя прекрасно понимал: им нужно поговорить. И вся проблема была в том, что он не знал, с чего начать. С удивлением парень заметил, что лодка, на которой они плыли и с которой его столкнули, покачивалась у берега. Все вещи, включая мешочек с монетами, были на месте – даже его палочка. – Ты… – он неопределенно качнул головой. – Я подняла со дна все, что смогла найти. Решила, что лучше вернуть лодку и не вызывать подозрений. – А рыбак?.. Ответом ему послужило лишь твердое: – Мертв. Драко молча кивнул. Он ведь и так знал это, видел, как сирена тащила крупное тело ко дну. Пальцы сомкнулись на древке и по телу пробежала теплая волна магии. Малфой вздохнул с облегчением – так ощущалась безопасность. Быстро высушив себя, он обернулся к Гермионе, намереваясь сделать то же самое, но в этом не было необходимости – она сидела на песке совершенно сухая. Поистине, магия – тайна, покрытая мраком. Он не мог оторваться от ее немного сгорбившейся фигуры – девушка сидела, обняв руками колени и зарывшись ступнями в мелкие песчинки, и с наслаждением прикрыв глаза. Лицо ее было расслаблено, а на губах блуждала легкая улыбка. Длинные локоны развевал прохладный бриз, он же играл с подолом ее белоснежного платья. – Почему ты не хочешь убить меня? – он присел рядом, решив начать с того, что волновало его больше всего, учитывая обстоятельства. Задумчиво пропустив песок сквозь пальцы, Гермиона подняла на него глаза – к его изумлению, в радужки пробивался такой знакомый ему янтарь. Она грустно улыбнулась. – Ты влюблен, Драко, – на миг ему показалось, что в ее взгляде мелькнула боль, но девушка быстро скрыла это. – Чары сирен не действуют на мужчин, в сердцах которых живет столь сильное чувство. И по этой же причине я не хочу утянуть тебя на дно. Хотя… все это ощущается странно. – Странно? – он, пораженный ее словами, даже не мог связно говорить. – Да, я впервые чувствую себя так. Я не хочу тебя убивать, но эта… тварь внутри меня рвется к тебе, скребется с такой силой, что я едва удерживаю собственное сознание. Я осознаю, что твое сердце занято, но она… Понимание пронзило его мгновенно. Гермиона выглядела такой измученной, смертельно уставшей, что сомнений не оставалось – она действительно боролась с… чем-то. Ее формулировки и фразы лишь подтверждали эту догадку. И по этой же причине она не могла сложить кусочки головоломки, которые плавали прямо на поверхности. Ее необъяснимым образом все еще тянуло к нему, хотя не должно было бы. По ее словам, на влюбленных мужчин не действует магия сирен, но его тоже влекло к ней – Драко ощущал это каждой клеткой своего тела. Разгадка была чертовски простой. И он решил помочь ей: – Ты права, я влюблен, – он кивнул. – Но я чувствую твои чары, они все-таки манят, но я могу им сопротивляться. До этого момента я не понимал, в чем кроется причина, но… – Драко видел, как на его словах Гермиона замерла, все ее тело напряглось. – Дело лишь в том, что я все еще влюблен. Большие глаза распахнулись в изумлении, когда смысл его слов дошел до нее. Она судорожно вздохнула сквозь приоткрытые губы, и он, как околдованный, проследил за этим движением. Не требовалось больше пояснений, Малфой понял это по пониманию, отразившемуся на ее лице. – Т-ты… – она в неверии покачала головой. В серебристо-карих глазах блестели бисеринки подступающих слез. – Все это время? Почему? Наконец, он рискнул придвинуться ближе, обвивая ее плечи руками и прижимая к своей груди. От нее пахло иначе – сладость жасмина сменилась свежестью и морской солью, но сейчас Драко это не волновало. – Я бы не нашел в этом мире покой, пока не добрался до правды, – Драко вздохнул, устремляя взгляд на скрывающееся в бирюзовых волнах солнце. – Они… они все считали тебя мертвой, но я бы не успокоился, пока не нашел подтверждение. Поэтому – да, я искал тебя. Все это время. – Сколько прошло времени, Драко? – ее теплое дыхание щекотало его шею. У него в голове с тяжестью укладывалась информация, а мысль о том, что она не знает вообще ничего о том, что происходило в мире всё это время, приводила его в ужас. Она ведь даже не знала, чем закончилась война, Салазар... Все эти два года Гермиона Грейнджер существовала словно в вакууме, в отдельном мире, оторванная от привычной жизни. И никто об этом не знал. Удушающее чувство вины затопило его с новой силой, заставляя сердце в груди болезненно сжиматься. – Два года, – он спрятал лицо в ладонях, отстраняясь. – Сейчас июль двухтысячного. До слуха Драко донесся судорожный выдох, но он не рискнул взглянуть на нее. – А война?.. – Поттер выиграл, хотя снова чуть не отдал душу Мерлину. Это была битва за Хогвартс, буквально на следующий день после твоего исчезновения, – Малфой хмыкнул, все же вскидывая голову. – Свет всегда побеждает, не так ли? – О, Годрик... Неужели... Я не дотянула всего день! – Ты всерьез сейчас переживаешь о том, что пропустила битву, а не из-за того, что была жестоко проклята? – он вопросительно вскинул бровь, ощущая, как возмущение начинает распирать грудь. – Это всегда было важнее наших жизней, ты это знаешь, – она поджала губы. – И для меня было бы честью стать частью этой победы. – Даже если бы ты умерла? – Драко смотрел прямо ей в глаза, пристально. В мыслях сразу всколыхнулись воспоминания о том, как он нервничал и не находил себе места в тот год. Он переживал о том, как она, несмотря на то, что у них для связи был галлеон с наложенными на него Протеевыми чарами. Он боялся. Боялся, что однажды ответом ему станет тишина, что он потеряет ее. В тот день, в апреле, когда их притащили в Мэнор егеря, он думал, что сходит с ума. Кровь кипела в жилах, но он понимал, что вмешательство сделает только хуже – он бы подписал им обоим смертный приговор. Но кто же знал, что Беллатриса решит залезть ей в голову? Что она увидит все, что их связывало? После этого события начали разворачиваться с бешеной скоростью – из темниц выскочил вооруженный Поттер, тут же их обезоруживший, а затем всех троих унес эльф. Тем вечером Драко получил свою долю пыток за связь с магглорожденной. – Моя жизнь это... Он тут же перебил ее, вскинув руку и смерив разъяренным взглядом: – Твоя жизнь – это все! Я не скрываю, что я дерьмовый человек и меня тогда заботила лишь твоя жизнь и жизнь моей матери. Меня никто больше не волновал – только вы! – Малфой резко подорвался, приближаясь к кромке воды. Смеркалось, прохладный морской ветер обдавал разгоряченное тело. – Ты... Ты хоть представляешь, что со мной было, когда ты перестала выходить на связь? Ты знаешь, что я чувствовал? Я собственными глазами видел, как тебя пытали, а затем в твою спину прилетело незнакомое мне заклинание! Потом я узнаю, что вы, блять, ограбили Гринготтс! Проходит Последняя битва, и меня на месяц сажают под домашний арест, а когда я выхожу – узнаю от Поттера, что ты просто, блять, бесследно исчезла! Под конец он сорвался на крик, тяжело дыша. Драко даже не подозревал, что это до сих пор болело где-то внутри. Он так глубоко погрузился в ее поиски, что отогнал собственные чувства и переживания в самый темный угол сознания. Он думал, что пережил это, что справился. Он не собирался обвинять ее, но слова вырывались сами собой, стоило только вспомнить, как он не выпускал чертову монету из рук, посылая ей сообщения и не получая ответа. Даже тогда, когда сам едва пережил очередное наказание. – Драко, я... – Малфой ощутил, как на его плечо опустилась теплая ладонь. – Прости, – он зажмурился, выдохнув. – Я не должен был кричать на тебя. – Я знаю, что виновата. Дрожащий голос Гермионы упал почти до шепота. – Нет, это… – он сжал ее пальцы, горько усмехнувшись. – Это эгоистично с моей стороны, уверен, тебе самой в тот момент приходилось нелегко. Расскажи мне все, Грейнджер. Пожалуйста. Ему очень хотелось перевести тему. Ругань и выяснение отношений – последнее, чего хотелось Драко. Он и так испытывал стыд за свою вспышку, которая и для него самого стала неожиданностью. Ответив едва заметным кивком, она потянула его обратно на песок. – Все началось не сразу, – голос ее звучал приглушенно. – Пару дней я просто отходила от произошедшего, потом мы узнавали нужную нам информацию у Оливандера, уговаривали Крюкохвата. За такими важными делами я и не замечала ничего, просто часто сидела на берегу – вода ведь успокаивает, так говорят? Малфой понимал, что это был риторический вопрос, и не перебивал, слушая, затаив дыхание и поглаживая ее по костяшкам большим пальцем. – Сначала кожа начала жутко чесаться, и однажды, принимая ванну, я увидела ее – чешую. Она поблескивала в свете свечей и, казалось, пробивалась сквозь мою кожу. Я… – она нервно усмехнулась, закусив губу. – Испугалась, наверное. Кажется, что подсознательно я знала, что проклятье проявит себя. – И что ты сделала? – Драко говорил тихо, боясь спугнуть ее откровения. – Ничего? – Гермиона пожала плечами. – Мы были близки к очередному крестражу, у меня не было времени на самобичевание и переживания. Гарри и Рону я не сказала, иначе весь план пошел бы низзлу под хвост. Нам нельзя было отвлекаться от главной цели. Я просто носила одежду, которая скрывала участки кожи с чешуей. – Их становилось больше? – С каждым днем. Я рада, что успела помочь им тогда, потому что тем же вечером уже не вернулась. Он с замиранием сердца слушал, как девушка рассказывала про обращение и голос проклятой сирены в своей голове. Она говорила, что это было похоже на Круцио, словно все кости ломаются разом, и Малфой даже не мог себе этого представить. Грейнджер рассказывала, как обстоят дела в Хоре и что происходит с теми, кто был сиреной слишком долго. Теперь ему было больно за нее. За то, что Гермионе пришлось пережить в одиночестве, ничего не понимая. Драко не было рядом, и в этом была только лишь его вина. Он мог бы сбежать следом за ними, найти себе укрытие, но не сделал этого, потому что за ним следили куда пристальнее. Потому что он был трусом. – И как дела обстоят сейчас? – ему было очень важно знать ответ на этот вопрос. Целых два года они искали сами не зная что, но теперь у него был ответ. Он точно знал, что нужно искать, но встал вопрос о времени, которое утекало, как песок сквозь пальцы. – Ммм… Сносно, – она поморщилась, потирая плечи. – Пока что я держу контроль. За исключением тех моментов, когда идет… охота. Но я вижу, что происходит с теми, кто уже на грани потери себя, и это ужасно. – То есть, – Малфой пытался лихорадочно соображать, сопоставлять все факты, которые узнал, – учитывая, что ты под действием проклятия уже больше двух лет, время на исходе? На мгновение воцарилась тишина. Ему было страшно даже от предположений о том, что она может сказать. – Я не знаю точного временно́го промежутка, Драко, – его имя, сорвавшееся с ее уст, заставило парня вздрогнуть. Салазар, как давно он этого не слышал, находясь в здравом уме. – Но я чувствую, что-то медленно меняется. Она… шепчет. С каждым днем все больше, и иногда мне кажется, что я схожу с ума. Может, это и есть начало? Он с силой стиснул челюсти. В голове уже метались идеи о том, куда он мог бы пойти, чтобы попытаться узнать больше, и какие книги мог бы заказать. Ему срочно нужен план, и поэтому Малфой точно знал, что когда придет время прощаться, он отправится вовсе не домой. – Мы что-нибудь придумаем, – он кивнул, словно убеждал в этом сам себя. Хотя, так оно и было. – Я найду все, что угодно, чтобы избавить тебя от этого. Обещаю. – Не обещай того, в чем не уверен, – губы Гермионы растянулись в печальной улыбке. – Я уже смирилась, для этого у меня было бесконечно много времени. – Я обещаю тебе, Грейнжер. Теперь, зная, чем тебя прокляли, я ни перед чем не остановлюсь, пока не отыщу контрзаклятье или зелье, – Драко вскинул голову, смотря на нее горящим взглядом. В душе поселилась надежда, и он не намерен был ее отпускать. – А если не найду, то создам сам. Окрыленный, он совсем пропустил момент, когда она потянулась к его лицу. Нежно коснувшись скулы, она очертила линию челюсти и шею, пуская по коже миллионы мурашек. – Мне до сих пор не верится, что все это время ты не переставал искать меня. Два года – это долгий срок. Расскажи мне о своей жизни, о том, чем занимаешься. Расскажи мне о жизни. Ее мягкий голос очаровывал, но Малфой знал, что все еще может противостоять. На самом деле, он не проработал ни дня за эти годы. Конечно, рано или поздно Грейнджер узнает об этом, но сейчас он не собирался вдаваться в подробности. После победы Драко заливал свое горе в огневиски, норовя утопиться в бокале. Это длилось несколько месяцев, пока на его пороге не появился Поттер и не вставил его мозги на положенное место, подарив цель. Для начала он отослал мать во Францию, в семейное шато, где Нарцисса чувствовала себя куда спокойнее, чем в Англии. Когда он заявил, что вернется обратно, женщина поняла все без слов, попросив лишь о том, чтобы он берег себя. С того самого дня и начались их нескончаемые поиски. Благодаря бесконечным запасам малфоевского хранилища, он смог получить порт-ключи во многие страны с древнейшей историей. Драко побывал в Китае, Египте, Турции, Италии, России и даже в Мексике, но это было заведомо проигрышной идеей, ведь он даже не знал, что искать. Кроме информации о цвете луча от заклинания, у них ничего не было. Но они не сдавались, перерывая хранилища и библиотеки по десятому кругу. Торговцы в Лютном уже на дух его не переносили за надоедливость, хоть он и оставил в местных лавках тысячи галлеонов. И, в общем-то, теперь собирался сделать это снова. И если Поттеру сразу же предоставили место в аврорате, и тот умудрялся совмещать работу, личную жизнь и поиски, то Драко жил лишь своей целью. Он бы не смог спокойно существовать дальше, пока не удостоверился в том, что она жива или… мертва. Каждую свободную минуту он проводил в маленькой квартирке на окраине Косого переулка, которую снял, как только отправил из страны мать. Он зарывался в учебники, справочники, переводил руны или иностранные источники, которые, так или иначе, попадали в руки. Наверное, он выходил в люди лишь из-за нытья Поттера и его подружки. Таким образом он и стал посетителем дома на Гриммо. Девушка же, сидящая рядом, не могла слышать его размышлений, все еще поражаясь лишь словам.

***

Все, что происходило в этот день, казалось ей чертовым сюрреализмом. Этого просто не могло быть в реальности. Быть может, это то самое сумасшествие, которого она так боялась? Однако все ее догадки рассыпались в пыль. Ведь он был таким теплым. И пах так же – мятой и бергамотом. Даже если бы очень сильно захотела, она не смогла бы вытравить этот аромат из памяти. Большинство последних счастливых воспоминаний было связано с Драко и окутывающим его запахом – любовь и безопасность. «Прикоснись. Просто попробуй». Гермиона слушала его, и не могла поверить, что так много потеряла. Два года. Много это или мало? Прошлая Гермиона сказала бы, что мало, ведь в этом мире так много всего неизведанного, так много книг, которые нужно прочитать, и знаний, которые необходимо постичь. Нынешняя же лишь сокрушалась, ведь два года – это бесконечно много. И все это время он искал ее. Не опускал рук и пытался, и поэтому ей хотелось узнать больше. «Потому что ты нужна ему. А мы нуждаемся в нем. Вкусный, попробуй». – Мы с Поттером сразу решили, что не будем слушать всех тех идиотов, – парень выглядел таким собранным, упираясь взглядом в далекий горизонт. Взгляд расфокусировался, словно Малфой вновь оказался в том моменте, в самом начале. – Кто-то считал, что тебя похитили и убили Пожиратели, ведь ты была не последним человеком и ближайшей подругой Избранного, но были и те, кто думал иначе. До нас доходили сплетни о том, что ты, будучи дочерью маглов, просто испугалась и сбежала из волшебного мира. Предала всех. Эту чушь даже полоскали в «Пророке». – Мерлин, – ее ладонь взметнулась к лицу. Это было уму непостижимо. – Неужели я хоть когда-то давала повод для этого? – Не переживай, – Драко протянул руку, мягко сжимая ее пальцы. – Адекватные люди не верили во всю эту клевету, а таких, слава Салазару, было большинство. Однако мы не были готовы смириться с твоей якобы смертью и жить дальше. Многие делали вид, что войны вообще не было, что только ухудшало ситуацию – страна только-только начала становиться похожей на себя до всех этих потрясений. А для окончательного становления, я уверен, понадобится еще несколько лет. Гермиона чувствовала, что ему небезразлична тема послевоенного времени, но далеко не в положительном ключе. Становилось очевидно, что его не устраивает установившаяся политика и те шаги, что предпринимает Министерство. Она не знала, о чем конкретно идет речь, но в данный момент это и не было самым важным. – И что вы искали? – она решила вернуть разговор в прежнее русло. – Ведь не было известно, какое именно проклятье использовала Беллатриса. – Мы видели цвет луча – от этого и отталкивались. Это было чертовски сложно, вплоть до сегодняшнего дня. По сути – как там говорят маглы? – как искать иголку в стоге сена. – А откуда ты знаешь, что они так говорят? – Грейнджер вскинула брови, удивленная его осведомленностью. Драко ухмыльнулся. – Я часто бываю в магловском Лондоне – многие фолианты и свитки передавали через ничего не подозревающих маглов, чтобы не светиться. – Хочешь сказать, что вы искали не только в Министерстве? Ты наведывался в Лютный переулок? Ее внутреннее недовольство лишь подпитывало Сирену. «Ну же. Спой ему». Не то чтобы она была категорически против, но Малфой ведь, вероятно, считается бывшим Пожирателем. И хоть он и разгуливает свободно, Гермиона была уверена, что ему нельзя попадаться на чем-то незаконном. Мир жесток – второго шанса с его прошлым не дадут. – Да, Грейнджер, – он смерил ее таким взглядом, который пресекал все возмущения. – И сделаю это снова, ведь теперь мы знаем, что искать. Он долго рассказывал о манускриптах и старинных фолиантах, которые изучал, обо всех переводах с рун и иностранных языков, над которыми он корпел днями и ночами. Эта информация порождала и в ней самой исследовательский интерес, пробуждая ту часть ее сущности, которая была позабыта. Драко делился во всех подробностях каждой своей поездкой за границу и знакомствами, которые там приобрел. – Зато это заставило тебя путешествовать, – она пыталась свести все в шутку, но что-то не складывалось. Парень делился всем тем, что приходилось делать, чтобы отыскать хоть какую-то зацепку, но он совсем не рассказывал о своей повседневной жизни – работе или учебе. Гермиона помнила, что Малфой мечтал стать зельеваром, отучившись под руководством какого-нибудь известного Мастера. Она хотела спросить об этом, но в глубине души чувствовала – ответ ей не понравится. – Ну да, – он усмехнулся, – Поттер даже завидовал, потому что не мог сорваться с работы вместе со мной. Упоминание друга заставило ее сердце в очередной раз болезненно сжаться. В мыслях, словно наяву, всплыло знакомое лицо с искрящимися зелеными глазами в обрамлении очков, вечно растрепанные темные волосы. Мерлин, как же она скучала. По старой жизни, по ним всем. – Расскажи мне о Гарри, – она чуть повернула голову, встречаясь с пристальным взглядом серых глаз, в которых читалось понимание. – О, Поттер живет свою лучшую жизнь – по-прежнему ловит злых волшебников, хоть и бесится, а еще четыре месяца пытается сделать предложение Уизлетте, но все никак не может собрать яйца в кулак и сделать это. Ну и, конечно, помогает мне в твоих поисках. Ответ был коротким, но исчерпывающим. А еще приятно удивил ее тем, что Драко знает такую интимную подробность, как переживание Гарри по поводу предложения. Ее друзья были живы и счастливы, слава Мерлину. – Они с Джинни вместе? – воодушевление вновь подтолкнуло ее ближе. – Как будто могло быть иначе, – Малфой закатил глаза, но Гермиона видела, как дернулись уголки его губ. – Они сошлись сразу после войны, вместе живут на Гриммо уже год, но было бы дольше, если бы не матриарх рыжего семейства. – Молли была против Гарри?! – Она была против их такого раннего сожительства. Уизлетта так и жила бы в этой Норе, если бы одним прекрасным днем не закатила грандиозный скандал. Больше ее не удерживали. Только сейчас Гермиона поняла, что ее губы растянуты в самой широкой улыбке. Она так давно не ощущала такого всеобъемлющего удовлетворения, растекающегося теплом в груди. А затем ее пронзила шальная мысль: – Так вы теперь все... друзья? Чистейший ужас, промелькнувший в глазах напротив, лишь заставил ее разразиться хохотом. – Упаси Мерлин, – Драко отвернулся, явно чувствуя себя неловко. – Друзья – это очень громкое слово, Грейнджер. Мы скорее объединены общим делом и вынуждены терпеть друг друга. Так что это... Дальше она уже не слушала нелепые оправдания. Ему не нужно было подтверждать это вслух, она видела все своими глазами – как теплел его взгляд, когда он говорил о ее друзьях, и как сдерживал улыбку, прикрывая ее наигранным раздражением. Вернее, теперь уже, это были их друзья. Мерлин, Гермиона даже и не подозревала, как нуждалась все это время хоть в каких-то новостях. Чувство одиночества навалилось на ее хрупкие плечи с новой силой, ведь она жила в неведении. В Хоре даже с новой сущностью она не чувствовала себя своей, хотя и пыталась приспособиться. Они общались на своем языке, но тех, кто все еще оставался в своем уме, почти не осталось, поэтому о нормальном общении речи не шло. И то, что Драко внезапно свалился ей на голову – в общем-то, в самом прямом смысле, – стало чудом, не иначе. Она так сильно скучала, и уже даже не надеялась на спасение. Ей и сейчас нельзя было этого делать, ведь не было никакой уверенности, что получится найти хоть какую-то информацию. Однако слова Малфоя, произнесенные с такой твердой уверенностью, заставили родиться в душе хрупкую надежду. Грейнджер не верила в такую сильную любовь, если то чувство, что множилось в ее сердце, можно так назвать. Но он искал ее. Все это время… Она чувствовала это давно, еще в Хогвартсе, но так и не успела признаться. Ей так хотелось вывалить прямо сейчас все, что так долго копилось, но девушка не могла себе этого позволить. Ведь у них не будет никакого будущего, если у Драко ничего не выйдет. А Гермионе не хотелось, чтобы он всю оставшуюся жизнь винил себя в неудаче. «Такая ты ему не нужна. Любовь – это зло, – нашептывал тихий вкрадчивый голос. – Утопи, забери его с собой». Она старалась бороться, но сидящая в ее голове и теле Сирена все быстрее захватывала власть. Иногда это становилось даже физически больно. Драко рассказывал что-то еще, но шум в ее голове нарастал, и Гермиона пыталась совладать с взбесившейся сущностью. Создавалось ощущение, что ее просто ударили по голове – настолько сильной была пульсация. «Убей. Убей. Убей». Она могла справиться с этим, черт возьми! Гермиона любила его, и это чувство должно было быть сильнее проклятья «Тебе не на что надеяться». Внезапно зудящее ощущение, которое она испытывала уже некоторое время, усилилось. Это было так неистово, что хотелось до крови разодрать нежную кожу. Однако осознание пришло в ту секунду, когда пальцы коснулись чешуи. Дернувшись, Грейнджер вытянула перед собой руки, замечая, что ее становится все больше и больше, а местами ее тело похоже на сухой пергамент. Малфой замолчал, настороженно наблюдая за ней. Время. За разговорами они совсем не следили за временем, которое, судя по всему, подходило к концу. Вот почему эта тварь, до того притихшая, вновь ворвалась в ее разум. «Ты будешь моей». «Убей!». «Ты не сможешь сопротивляться вечно». «Отпусти контроль». «Утопи». «Утопиутопиутопи!». – Нет! Замолчи! – Гермиона закричала, ощутив резкий приступ боли. Пальцы впились в голову, сжимая. – Заткнись! – Что происходит?! – Драко оказался перед ней мгновенно. Прохладные ладони коснулись щек. – Гермиона? – Нет-нет-нет! Замолчи! Горячие слезы оросили ее лицо, голос в голове звучал без остановки, с каждым словом становясь все выше, пока звуки не слились в единый поток. – Что нужно сделать? – в голосе парня слышались панические нотки. – Твоя кожа… Нужна вода?! Она знала, что ей нужно. С губ сорвался болезненный стон, когда она попыталась податься вперед, но вмиг пересохшие губы коснулись лишь его щеки. Однако даже этого короткого движения было достаточно, чтобы Малфой все понял. Длинные пальцы мягко обхватили ее подбородок, притягивая ближе, и Драко накрыл ее губы своими. Это было как второе дыхание. По телу пробежала горячая волна, сменившаяся болезненным покалыванием, но это было ничем по сравнению с полноценной трансформацией, что случилась в воде. Ощутив прилив сил, Гермиона смогла поднять руки, обвивая его шею и зарываясь пальцами в волосы на затылке. Они были такими же мягкими, как она помнила. Мерлин, как же она любила его. Как ей этого не хватало. И впервые за этот день в ее душу закрался страх – что, если она больше не увидит его? Если не найдется противоядие или контрзаклятье, то Сирена одержит верх. И тогда они не смогут видеться, ведь ни чувств, ни эмоций с ее стороны не останется, она станет пустым сосудом, способным лишь на убийство. Драко будет опасно рядом с ней. Она позволила себе раствориться в движении его губ, становящихся более напористыми, позволила себе на миг забыться. Он опьянял ее, заставлял дрожать от своей близости, желая большего. – Ты в порядке? – Малфой отстранился, тяжело дыша, и уткнулся своим лбом в ее. – Д-да. Пока что. Ей даже не требовалось объяснять ему, что это было. Он лишь немного отодвинулся, укладывая ее голову на свои колени и начиная медленно распутывать кудри. Решив не зацикливаться на этом, Драко начал отвлекать ее рассказами обо всех близких друзьях. Так она узнала, что Джинни решила пойти за своей мечтой и строит карьеру в квиддиче, Невилл изучает травологию и стажируется во Франции, чтобы в будущем собственноручно выращивать растения для поставок зельеварам. Луна путешествует по миру, изучая уже существующих волшебных существ и выискивая новых. Параллельно Лавгуд пишет статьи для «Придиры». Но для нее не осталось незамеченным, что в своем рассказе парень намеренно избегает упоминаний Рона и остальных членов семьи Уизли – из всех них фигурировала лишь Джинни. Гермиона недоумевала, по какой причине это происходит – неужели школьная вражда оказалась сильнее? Нет, она ни за что не поверила бы в это, ведь ее поиск свел его с Гарри, о котором он упоминал без проблем. Но что тогда случилось? Ей неловко было вспоминать о друге, который признался ей в любви незадолго до того, как их поймали егеря и приволокли в Мэнор. И там Рон услышал о том, что ее что-то связывает с Драко. Позже, в Ракушке, он устроил ей допрос, закончившейся слишком громкими словами и истерикой. Единственным человеком, который держал себя в руках в тот момент, был Гарри. Впоследствии тема взаимоотношений отошла на второй план, ведь важнее всего был крестраж, однако Рон все же избегал ее. Решив, что не стоит поднимать эту тему, она просто слушала все, что ей рассказывал Малфой. Это было так прекрасно – просто слышать человеческую речь, иметь возможность ответить и поддержать беседу. Но все хорошее имело свойство заканчиваться. Второй час пролетел так же незаметно, на пляж опускались сумерки, и Гермиона поняла, что ему пора уходить. Как бы ей ни хотелось не возвращаться в море, для Драко приключений на сегодня было достаточно. – Я не хочу тебя отпускать, – он крепко прижал ее к своему телу, вдыхая аромат волос. – Целовал бы тебя каждый час, чтобы провести на этом чертовом берегу все время мира. Она чувствует, как кровь приливает к щекам. – А я не хочу возвращаться. Но тебе нужно домой, уже поздно, и пообещай выпить Бодроперцовое сразу же. – Я вернусь завтра вечером, – он оставляет легкий поцелуй на ее лбу, и все внутри нее переворачивается от щемящей нежности. – К этому моменту постараюсь выяснить хоть что-то. Как мне тебя найти? – Просто подойди к воде, я буду ждать тебя. Прощание дается слишком тяжело. Никто из них не может быть до конца уверен, что эта встреча состоится. Гермиона смаргивает подступающие слезы и отстраняется, пока ей не стало хуже. Она чувствует, что ее время на исходе, и лучше бы ей оказаться в воде в ближайшее время. Рвущееся наружу «я люблю тебя» так и остается горечью на языке.

***

Драко наблюдал, сжав кулаки, как хрупкая фигура исчезает в толще воды. Он слышит громкий плеск, и даже радуется, что она не всплывает снова, чтобы попрощаться. Это и так было слишком больно. В последний раз окинув взглядом водную гладь, он аппарирует. Голова раскалывается от переизбытка произошедших потрясений – это чертовски много для одного дня. Ему приходится использовать окклюменцию, чтобы заточить чувства и эмоции, мешающие сейчас мыслить рационально. Он оказывается на уже знакомой площади и, осматриваясь, делает шаг вперед, наблюдая, как из ниоткуда появляется целый дом. Взбегая по ступеням, Малфой громко стучит и нервно топает ногой в ожидании. По ту сторону слышатся тяжелые шаги, затем щелчок замка и дверь распахивается, являя немного помятого Поттера. – Малфой? Драко отталкивает его со своего пути, в нетерпении заходя внутрь и направляясь в гостиную. На уродливом бордовом диване обнаруживается и рыжая, листающая спортивный журнал. – Драко? – ее брови удивленно взлетают. – Рассказывай, что стряслось? Поттер огибает его, недовольно ворча себе под нос, и усаживаясь рядом с Уизлеттой. Та, совершенно не испытывая неловкости, залазит к нему на колени – что-то подсказывало, что так они и сидели до его вторжения. Глубоко вздохнув, он обводит взглядом пару, застывшую в немом ожидании, и выпаливает единственное: – Я нашел ее.