Что не так, Господин «Белый Кролик»?

– Надо же, – с легким пренебрежением бросает Фредерик и пальцем тыкает бутон розы, – И правда красные. Так, Вы говорите, что Алиса приходила и красила их краской? Зачем? Не легче ли было бы, с Вашего позволения, сразу купить семена красных роз? – Вы совершенно правы, было бы действительно легче, но разве в этом есть веселье? Орфей, полностью удовлетворенный и своим ответом, и собой в частности, поднял фужер красного вина к губам, не сводя взгляда с вечно суетящегося гостя. Крутит в одной руке трость, а из второй не выпускает маленьких золотых часов на цепочке. Красный приталенный легкий камзол, высокие сапоги и цилиндр, вечно ползущий на лоб с маленькой головы. Ну что за красота? Просто создан для того, чтобы стоять на сочной зеленой траве в окружении алых роз, сиять среди ярких красок своим бумажным лицом. Пытаясь привлечь внимание Крейбурга, Орфей стучит десертной ложкой по блюдцу с вишневым пирожным. Это работает – бледное лицо сначала слегка оборачивается, а потом, вслед за ним, и всё тело. – Может Вы уже скажете мне, Ваше Величество, какое ко мне дело? Не могу без толку тратить драгоценные минуты. Орфей, не снимая с лица игривой улыбки, кивает на стул напротив себя, хотя особо не приветствует лицо Фредерика взглядом. Ему было достаточно рассмотреть вечно куда-то бегущего и безнадёжно опаздывающего гостя со спины, так что не было нужды встречаться взглядами, вселяя друг другу только лишний дискомфорт. Фредерик садится за стол на удивление покорно и наблюдает за тем, как Орфей совершенно легко подхватывает бутылку и наполняет уже тот фужер, что стоял прямо перед Крейбургом, тот морщится. Красный уже мозолит глаза. Удивительно, как Орфей ещё не покрыл себя яркой краской, ведь, к сожалению, вся кровь на руках была уже давно смыта, либо даже не долетела и каплей до величественной фигуры короля. Как же приятно, наверное, окружить себя любимым цветом во всех смыслах и с каждой стороны. – Мне вот что интересно, Господин Крейбург. От кого Вы постоянно бежите? – Не «от кого» , а «куда», Ваше Величество. – Вот как, – задумчиво кивает Орфей и ложится на спинку кресла, прижимая пальцы к подбородку, – А мне напели птички, что Вы, якобы, рассказываете моим подданным, что «Он» уже идет и от «Него» надо как можно скорее спасаться. Забавно, что это происходит только в деревнях, которых ждёт наказание за то, что они провинились передо мной, своим правителем и обладателем. У Вас есть мысли на этот счет? Не стесняйтесь! Вино плещется на красную скатерть под веселый смех правителя, пока Фредерик, казалось, стал ещё бледнее. Он кашлял в кулак и вытирал лоб белым, прямо как его лицо, платком. Пришлось выпить вина, чтобы хоть немного придать своему лицу здоровый вид. – Только не подумайте, Господин Крейбург, Вы мой глашатай и я никогда бы не посмел упрекнуть Вас в неверности своему правителю, так глубоко ценящему Вас и Ваш талант очаровывать толпу своим лицом и голосом, – Орфей неловко посмеялся и помахал руками перед собой, словно пытался взглядом показать, что он действительно имеет в виду то, что только что сказал. Несчастье было в том, что все эмоции были написаны, как чернилами в тетради, на лице Фредерика, пусть то и пыталось сохранить вежливо-нейтральное выражение. – Простите, понятия не имею, о чем Вы говорите. Орфей хлопает глазами и запрокидывает оставшееся в тонком стекле вино прямо в рот, после чего обходит со спины своего глашатого, которому только что пришлось снова приказать сесть. Сердце Фредерика забилось до боли в ушах сильно, вот-вот готовое дать в мозг команду достать часы, посмотреть время и убежать. Ладонь со шрамом трепетно ведет по худому плечу, с ухмылкой Орфей замечает сильное волнение. Ползет дальше к груди и убирает края распахнутого простого камзола, совершенно без препятствий залезает в карман жилетки, прямо на груди. – Полно Вам, Фредерик, – обращение по имени заставляет напрячься еще больше. Унять сердце больше не представляется возможным, – Я ведь еще ничего не сделал. Пальцы ловко подцепляют холодную золотую цепочку и заставляют карманные часы прыгнуть в ладонь Красного Короля. Крышка и тихим щелчком открывается и, слегка завороженный тиканьем, Орфей хмыкает. – Глядите, уже одиннадцать часов, двадцать три минуты и тридцать, тридцать одна, тридцать.. Ах, к черту. В общем, у Вас осталось не так уж и много времени, чтобы добраться до следующего городка. Боюсь, следующий полуденный чай будет их последним, – добродушно смеется и опускает закрытые часы обратно в карман, после легко хлопая по нему, – Прискорбно, но, согласитесь, моя воля ведь кристально чиста и понятна. Каким же ещё языком нужно говорить с глупыми людьми. Вам ли не знать о человеческой глупости, мой дорогой. Это точно того не стоит. Фредерик не может издать и звука, кроме шумного дыхания и стука о ребра. Действительно, вечное опаздывание то туда, то сюда было вызвано такой же бесконечной погоней. Голоса в голове смеялись и шептали, мол, красные войска скоро настигнут его и несчастную деревню совсем рядом. Сыграй им мелодию спасения и триумфа, не играй похоронный набат! Ах, если бы всё было так просто, милая Алиса, то «Белый Кролик» не трясся бы сейчас от страха, пока монарх вертит в руках черный цилиндр. – Чудная шляпка. У меня подарок. Можете забрать его и уйти, – внезапно Орфей склоняется над плечом Фредерика и подхватывает его острый подбородок, поворачивая лицо в сторону дотошного короля. Шляпу он держал за узковатое поле и склонив ее набок, – О, черви и вороны, до чего же Вы, несчастная душа, бледный. А вот эти круги под глазами мне нравятся. Пожалуй, распоряжусь, чтобы у всего двора такие были. Вы ведь не заревнуете? Фредерик покачал головей, пока большой палец вел под нижним веком, а потом залезал на верхнее, двигаясь от носа. Крейбург закрыл глаза с рваным вздохом и не посмел их открыть даже тогда, когда второго глаза тепло и немного влажно коснулись чужие губы, после чего медленно отстранились, а шляпа вернулась на голову. – Бегите, если успеете добежать, Фредерик. И тут, словно очнувшись ото сна, Крейбург распахивает глаза и озирается по сторонам, обнаруживая, что остался уже совершенно один. За спиной, в фонтане, журчала вода, издавали непонятные звуки многочисленные фламинго, которыми здесь было принято играть с королём в крикет. Глашатай снимает с головы шляпу и обнаруживает за лентой червового короля. – Ах, я так опаздываю! И что, казалось бы, могло это значить?