live for love

maybe i just wanna be yours — И тебе это реально нравится?, — спрашивает одноклассник, смотря на то, как Бомгю плавно выводит линии на листе. Выглядит красиво, но что-то не то, — Ты не выглядишь заинтересованным. — Нравится, — отвечает длинноволосый сам не зная правда это или нет. Скорее всего, он лишь отчаянно пытается вернуть то, что его привлекало в прошлом. Вернуть то, от чего его сердце билось чаще, а глаза цвета темного шоколада искрились, как два маленьких солнца, — наверное. Последнее он добавляет еле слышно, но парню, что наблюдает за ним все равно удается уловить сказанное. Он лишь грустновато улыбается и усаживается рядом, не спрашивая разрешения. Оно ему и не нужно. Он заглядывает на листок, всматривается в рисунок и слышит беспомощный вздох сбоку. — Бессмыслица. Картина не живет. Она не дышит, а задыхается, — с хрипотцой говорит он, после чего поспешно сминает ее в бумажный снежок и кидает в мусорку. — И ты тоже, Гю-я, — говорит парень, все еще сидящий за партой. Он поднимает свой бесстыдный взгляд и вглядывается в глубокие карие глаза напротив. Те раздраженно закатываются и парень лишь шипит своему однокласснику: — Ёнджун, прекрати меня так называть. Я Бомгю, просто Бомгю. Я не понимаю чего ты от меня хочешь. К чему эта навязчивость?, — он смотрит на старшего, пытаясь понять, что этот парень хочет. Гю хотел друзей. И Ёнджун… Ёнджун мог быть чудесным другом, как и был до этого. Но парень боялся. Боялся сделать ему больно, как делал всем в округе и себе в том числе. Он боялся, что сделает с этим парнем, из которого счастье струится, как солнечные лучи, что-то плохое. Боялся, что разобьет сердце парня на миллионы кусочков. Которые не сможет собрать. А Ёнджун. Он был полной противоположностью Бомгю. Он любил, и ни капли не боялся. Открывал свою душу нараспашку, для этого Бомгю. Он уже давно вручил свое сердце младшему, который об этом даже не знал. Возложил на него такую ответственность, за которую длинноволосый боялся браться. Он хотел принадлежать этому странному парню. Парню, против которого, вероятно, обернулся весь свет, но только не Ёнджун. Ен не боялся того, что младший разобьют его сердце в дребезги. Сожмет его в кулаке и оно раскрошится, как печенье. Он не боялся боли. Не чувствовал страха, что Бомгю наступит на его сердечко своими кедами и попрыгает на нем. Ведь ему не нужно будет сердце, если оно не будет принадлежать Бомгю. — Хорошо, просто Бомгю, — Джун улыбается своей лучезарной улыбкой, которая может согреть все на свете. Но только не Бомгю… Или все же может? Енджун немного медлит, но продолжает… *** — Гю-я, ты мой самый лучший друг, — немного картавя произносит Ёнджун, когда мальчики играют в парке на площадке — А ты мой, Джуни, — отвечает в ответ младший, задорно смеясь *** — Гю, я так, что мы будем учиться в олном классе! Чур я с тобой за партой. Мы ведь лучшие друзья, никто нас не разлучит, верно?, — радостно восклицает Ёнджун, когда узнает, что их определили в один класс. И Бомгю радуется. Тоже. *** — Я тебя люблю, глупенький. Даже не смей думать, что я обижен, — смеется Ёнджун. Они в восьмом классе, а старший не понимает, когда дружба успела перерасти в нечто большее. Это произошло так быстро и развивалось со стремительной скоростью, что отчасти пугало старшего, но с другой стороны и доставляло ему счастье. — Сам глупый!, — дует губы для вида младший. Енджун подходит и обнимает. В нос бьет сладковато-терпкий запах его духов. Где-то в глубине души становится тепло, но Бомгю не придает этому значения. *** Гю, ты придешь?, — получает он СМС от Ёна, — Мы так давно не виделись. Лето ведь, не кисни дома, глупенький. Не, Енджун. Не сегодня, — кидает Бомгю сухое. Не вчера. Не сегодня. Не завтра. А когда? Бомгю сам запутался. Может это в силу подросткового возраста?, — думает он, хотя прекрасно знает, что ответ совершенно другой. Но ответ его не устраивает. От слова совсем. Никакой подростковый возраст с этим не связан. Может лишь отчасти. Бомгю и сам не понял, когда начал осознавать, что у него есть симпатия к другу детства. Но, черт, он наотрез отказывался от этого чувства. Отказывался признавать, что это даже больше, чем обычная симпатия. Но чувство страха… Чувство, которое сковывает, заставляет задыхаться. Биться в истерике. Трепыхаться, как птица в клетке. Ведь это неправильно? Неправильно любить друга. Любить парня. Ему стало тошно от себя, — Надо избавиться от этого чувства. Избавиться от… Ёнджуна, — он нервно сглатывает. *** Потеряв интерес к Ёнджуну теряется интерес и ко всему остальному. И к жизни в том числе. Так жизнь и перевоплотилась в существование. Каждая ночь сопровождается жалкими всхлипами в подушку. А утро начинается с бездонных, но абсолютно пустых, заплаканных глаз в отражении зеркала. «Это неправильно. Все неправильно», ныло чувство где-то под ребрами, но Бомгю его старательно подавил. Завтра придется в идти в школу и видеть Ёнджуна, — проносится мимолетная мысль в голове, — а что, если… Если ты его не смог разлюбить, Чхве Бомгю? *** — Бомгю, ты избегал меня все лето. Я боюсь за тебя. За твое здоровье, состояние. За твою жизнь, боюсь за нас. Я не знаю, что я сделал не так, скажи, — Енджун смотрит на Бомгю, ища ответ на его лице. На его поджатых губах, на складке меж бровями. На серьезном, но до боли родном лице. Ищет ответ, который витает в воздухе, в невидимом напряжении между ними. Но, конечно же, его никто не видит. — Дело не в тебе, — на глазах младшего выступают предательские слезы, он быстро моргает, и понимая, что не сможет справиться с напряжением и вот-вот задохнется, выбегает. Бежит не оборачиваясь назад. Боясь остановиться. Страшно, что его догонят и скажут что-то, что Бомгю надеется услышать, но в то же время боится. Он бежит вперед по коридорам, выбегая на свежий, сентябрьский воздух. Вдыхает глоток, и бежит не останавливаясь. Ему не страшно от того, что будет впереди. Его пугает только то, что сдерживает его на месте. Он вырывается из невидимых оков, разрывает цепи, построенные на лжи и страданиях. Вырывается, и наконец, останавливается. Посреди тротуара. Оглядывается по сторонам и видит Ёнджуна, что почти добежал. — Бомгю…, — сбивчиво говорит тот, пытаясь одновременно отдышаться. — Молчи, — хрипло произносит младший, слегка улыбаясь, что настораживает Ёнджуна, — молчи, ангел. Енджун замолкает. Он смотрит на Бомгю, ожидая его дальнейших действий. А Гю… Бомгю целует. Привстает на носочки и целует. Зацеловывает всю мордашку старшего. — Надеюсь, ты получил ответ, — смеется Бомгю, смотря на шок и глупую улыбку, застывшую на губах старшего, — Я.. Я люблю тебя Ёнджун. И избегал я тебя, не из-за тебя, а из за того, что боялся своих чувств. Боялся себя. Всего боялся. Понимаешь? Но теперь, теперь мне все равно. Я наконец-то чувствую вкус жизни. Я живу. — И каков же вкус жизни, Гю-я?, —все также улыбаясь, интересуется старший. — Вкус твоих сладких губ. Запах твоего парфюма, — отвечает тот, вдыхая аромат корицы, смешанной с тюльпанами. Утыкается носом в шею и стоит молча. А Ёнджун, Он улыбается. Как последний дурак на планете, зато самый счастливый. — Люблю тебя, демоненок, я хочу быть твоим— протягивает старший. В ответ получает лишь невесомый поцелуй в шею. Слова здесь не нужны. Вокруг идут люди, странно глазеют и обходят стороной. Пусть они подождут. Пусть ждут, пока горит чужое счастье.