Вечеринка, которая пошла не по плану

Сказать, что Руслан был зол, значит ничего не сказать. Он был буквально в ярости, насколько это позволял затуманенный желанием мозг. Его мало что оттащили куда-то без его согласия, но и оторвали от головокружительного секса с, кажется, Новосибирском. Лица в этом жутком кальянном дыму терялись, не рассмотреть, но всех своих постоянных партнёров Енисейский мог отличить по ощущениям и языку тела, и эти несвойственные остальным сибирякам мягкость и нежность узнавались, пожалуй, даже слишком хорошо. Правда, и удерживающие его сейчас руки казались очень знакомыми, но Руслан не вдумывался в это чувство, ведь оторвать его от Сибирякова мог себе позволить только один человек, который, по мнению Енисейского, никогда бы этого не сделал. Потому Красноярск и позволял себе брыкаться и колотить неизвестного кулаками, что в конечном итоге привело только к тому, что державшаяся на одних локтях и честном слове рубашка распрощалась с хозяином и упорхнула куда-то на пол. Поняв, что свалить у него не получится, Руслан смирился, но, поскольку сдаваться всё ещё не был намерен, не отказал себе в удовольствии обматерить “похитителя” последними словами. Путь по квартире отчего-то казался нестерпимо долгим, и Енисейский, даже будучи хозяином этого места, уже очень скоро перестал понимать, где он, собственно говоря, находится. Мысли прояснились только тогда, когда щёлкнул дверной замок, и Руслан обнаружил себя лежащим на кровати в своей собственной спальне, которая, вообще-то, на время подобных пьянок запиралась, уж слишком много личного хранилось в стенах этой комнаты. Теперь парень был уже конкретно взбешён. – Эй, ты! А какого, собственно, хуя- ? – начал было он, но замолк, когда поднял голову и наконец увидел того, кто стоял у двери. – Не беспокойся, Русь, я запер, и ключ есть только у меня. – Дугар, а это был именно он, тихонько подошёл и присел рядом. Он, кажется, ожидал какого-то ответа, но Руслан смог только ошалело кивнуть. В голове что-то явно не укладывалось. Ангарский, во всяком случае тот, которого он знал, никогда не стал бы оттаскивать его от кого-то посреди секса и тащить в спальню, ему это просто не было нужно. Впрочем, очнулся от захлестнувших мыслей Енисейский уже скоро: думать не надо было, чтобы понять, зачем его притащили, а уж переспать с Дугаром Руслан никогда не был против, была бы возможность. Не смущала его даже собственная нагота, которая на фоне полностью одетого Иркутска выглядела, мягко говоря, странно. Кстати, а почему он вообще одет? Решив не заморачиваться в поисках ответа, а просто исправить это досадное недоразумение, Руслан подсел к нему и начал быстро избавляться от чужой рубашки, но тут на его руки легли отчего-то прохладные ладони и сжали запястья, заставляя остановиться. Вот, кстати, и ответ, почему Енисейский не узнал Дугара по первому же прикосновению. Его пальцы, обычно тёплые даже в самый лютый мороз, сейчас были буквально ледяными. – Русь, Руся… – тихо позвал Ангарский, оборвав тем самым тяжёлый мыслительный процесс в голове друга. – Не сейчас, потом. Нам надо поговорить. – Тоже мне, нашёл время! – фыркнул Руслан, но ослушаться не посмел: спорить с Дугаром всегда было немного страшно. В ту же минуту на его плечи мягко опустилась чистая рубашка, в рукава которой парень тут же просунул руки. Влезать в лежащие рядом джинсы Енисейскому показалось слишком муторным занятием, так что он, ограничившись одним бельём, сел на прежнее место. – А тебя вообще не смущает, что в последние… – он ненадолго задумался. – Где-то дня три я пил и курил не просыхая? – Уже проходили, Русь, ты не пьянеешь. – покачал головой Дугар и опустил серьезный взгляд на друга. – Я не понимаю, что с тобой происходит. – А что со мной происходит? – не понял Енисейский. – Ты заливаешься литрами алкоголя и подкладываешься под каждого встречного, причём, при любой возможности. Ведёшь себя, как сволочь, и намеренно выводишь других на эмоции. Русь, мне кажется, я уже давно перестал тебя узнавать. Скажи, что с тобой? – Я… – Руслан запнулся и опустил голову, не выдержав хмурого взгляда. Где-то рядом раздался негромкий вздох. – Значит, я был прав? – полуутвердительно пробормотал Дугар, придвигаясь чуть ближе, как будто между ними ещё было какое-то расстояние. – Что-то происходит, и это не просто изменения характера. Что-то происходит вот тут. Руслан почувствовал тяжесть чужой ладони на своей груди где-то около заполошно бьющегося сердца, и в глазах защипало. Парень прижмурился и подавил желание потереть веки руками. Нельзя. Нельзя показывать слабость, особенно перед Дугаром. Всё что угодно, только не это. Однако, легче не становилось. Было паршиво, даже хуже, чем всегда, хотелось выть и кричать от боли, но Енисейский молчал. Стискивал зубы, глотал слёзы и изо всех сил делал вид, что всё нормально. Дугару не о чем волноваться. С ним всё в порядке. Просто вырос, просто жизнь так сложилась и изменила характер. С кем не бывает? Кажется, его понемногу начало отпускать, да и Ангарский наконец убрал руку, что окончательно вернуло всё на круги своя. Руслан был почти спокоен. – Русь, ты конечно можешь молчать сколько угодно, но пойми и меня. – в голосе Дугара сквозила усталость, перемешанная ещё с чем-то, чему Красноярск никогда не мог дать названия. – Я за тебя волнуюсь. Ты мой лучший друг с самого детства, и ты мне важен, поэтому меня беспокоит то, что происходит. Я хочу участвовать в твоей жизни и помогать тебе с проблемами, а не молча смотреть на то, как ты себя гробишь. Ведь гробишь же. – Тебя это ебать не должно. – резко ответил Руслан и немного отодвинулся, освобождая пространство вокруг себя. И о каком спокойствии он говорил минуту назад? В голове была буря, торнадо, уничтожающее всё на своём пути. – Я твой лучший друг, поэтому как раз таки меня это ебать и должно. – возразил Дугар и вдруг, нахмурившись, коснулся чужого плеча. – Русь, ты дрожишь… – Знаю. – процедил Енисейский сквозь зубы, всё ещё пытаясь сосредоточиться и хотя бы сделать вид, что спокоен, но куда уж там. Голос срывался, а по щеке уже скатилась незаметная слезинка. Пока что только одна, но она явно не была последней. – Русь… – Дугар тихо выругался, притянул друга к себе поближе и, пересадив того к себе на колени, стиснул в объятиях. – Русь, ты что, плачешь что-ли? – Тебе… Кажется. – всхлипнул Руслан и сильнее уткнулся лицом в чужое широкое плечо. – Я в полном… Порядке. – В таком же, как и всегда? – негромко поинтересовался Дугар и напряжённо замер в ожидании ответа. – Да. – бросил Енисейский и шмыгнул носом. Кажется, он даже не заметил подвоха в этом вопросе. – Прости… – пробормотал Ангарский и осторожно погладил друга по спине. – Я должен был завести этот разговор раньше. Руслан не ответил, лишь всхлипнул и тихонько завыл, судорожно вцепившись пальцами в чужую рубашку. Он уже не пытался сделать вид, что всё нормально, силы просто кончились. Их даже и на полноценную истерику то не хватало, чего говорить обо всём остальном. Парень был настолько вымотан, что единственное, что сейчас имело значение — это руки Дугара, лежащие на его спине. Они просидели так ещё где-то час, прежде чем Руслан, наконец, смог выдохнуть. Сил всё ещё не было, но его уже хотя бы не трясло, да и слёзы в глазах как-то закончились. – Ты как сейчас? – негромко спросил Ангарский, почувствовав, как парень в его руках зашевелился. – Я всё ещё считаю, что это тебя ебать не должно. Я и сам справляюсь. – Вижу я, как ты справляешься. – не удержался от подколки Дугар, хоть и понимал, что сейчас неподходящее время для шуток. – Я хочу помочь. – И с чего бы такое участие? – фыркнул Руслан, наконец встретившись с парнем взглядом. Его глаза покраснели от слёз, а лицо было бледным, как снег, и абсолютно не выражало эмоций. Смотрелось это, мягко говоря, жутковато. Дугар улыбнулся и погладил Руслана по щеке. – Потому что я люблю тебя. – Не ты один. – бросил в ответ Енисейский и пожал плечами. И правда, “любит” его каждый первый, но вот такую заботу, кроме Дугара, проявлял разве что Коля, и тот, скорее из мягкости характера, а не из-за какого-то особого отношения к Руслану. Да и то, делал он это как-то по-другому, совсем не так. – Ты немного не понял. – усмехнулся Ангарский, и на его скулах появился еле заметный румянец. – Я влюблён в тебя. Мне нравится проводить с тобой время, касаться, слушать твой голос, видеть блеск твоих глаз и ловить закатные отблески в волосах. Мне радостно видеть, как ты расцветаешь, как тогда, в тысяча семисотых. И мне больно видеть себя таким разбитым. Брови Руслана поползли вверх, а широко распахнутые от удивления глаза вновь увлажнились. – Ну что ты, Руся… – тихонько рассмеялся Дугар и поцеловал вдруг в губы, мягко, без привычного напора. А Руслан чувствовал, что сгорает. Что-то плавилось внутри, горело и рушилось под властью сидящего перед ним человека. В этот раз Енисейский обнял сам. Навалился на Дугара с объятиями, повалил на кровать и разрыдался, да так, что оставалось только благодарить хорошую звукоизоляцию за то, что ни один звук из спальни не проник наружу. Ангарский даже немного опешил от такого напора, а в груди кольнуло. В голову закралась невесёлая мысль о том, что даже в детстве Руслан не был настолько эмоциональным. Иркутск явно не замечал в друге слишком многого и слишком долго молчал, терзаясь своими подозрениями. Он не должен был такого допустить. – Я в тебя тоже, что-ли… – пробормотал Енисейский, когда чувства немного схлынули. – Того самого. – Влюблён? – с улыбкой подсказал Дугар, развеселившись от того, что и такого невозмутимого человека, как Руслан, оказывается, можно смутить, к тому же, с такой удивительной лёгкостью. – Ага. – буркнул он в ответ и, уложив голову другу на плечо, внезапно продолжил. – С нашей самой первой встречи ещё. – Что? – Дугар неверяще захлопал глазами. – Что ты сказал? – Я влюбился в тебя с первого взгляда. – тихо пробормотал Руслан и прикрыл глаза. В голове тут же возник образ ещё молодого Иркутска, отчего на лице Енисейского проступила ностальгическая улыбка. – С тобой даже тайга становилась не такой угрюмой и совсем не страшной. – Ты боялся леса? – Руслан тихо угукнул, соглашаясь. – Но почему тогда…? Красноярск тут же понял, о чём говорил Дугар. Как бы ему ни хотелось, этот день он забыть не мог по многим причинам. Правда, Ангарский этого не знал, для него тот вечер, наверное, не был нисколько особенным, подумаешь, задержался немного и вернулся домой попозже. А может даже и в срок, всё же лошадь у Руслана была отменная. – Хотел быть хорошим другом. – буркнул он в ответ и попытался унять нарастающую дрожь. Поздно, Дугар уже заметил. – Русь? – Я в порядке. – сквозь зубы процедил парень. – Всё уже в порядке. – Значит, было не в порядке? – продолжил понемногу продавливать Ангарский. – Было. – со вздохом ответил Руслан и сел. – Это из-за того, что я уехал? Енисейский запнулся. Ему хотелось, конечно, свалить все свои проблемы на отъезд друга, но всё же, к шатающемуся по тайге медведю и трусости охотников он имел мало отношения. Хотя, в общем, это и упоминать то не хотелось, боль и обида не прошли до сих пор. Не раз и не два Руслан благодарил жизнь за то, что травмы, нанесённые воплощению, а не самому городу, заживают без следа, иначе пришлось бы всем и каждому рассказывать, откуда взялся безобразный шрам на шее, чего делать абсолютно не хотелось. Да, о том дне он Дугару определённо не расскажет. – Возможно. – всё же ответил парень, когда молчание начало напрягать. Ангарский не поверил, это было написано в его глазах, но добиваться честности он не стал, что радовало. – Я тебя обидел? – Нет… Тоесть, да. Но нет… – Руслан нахмурился. – Я не знаю. – А что ты чувствовал? – Дугар ясно понимал, что ступает по очень тонкому льду, и что один неверный шаг может не только сломать это хрупкое доверие, но и навсегда закрыть для него душу Красноярска, но не попытаться не мог. – Я… – Руслан всё ещё сомневался, но Иркутск понял, что ход был сделан верно. Его не оттолкнут. – Я боялся, что ты уедешь и больше никогда не вернёшься. – А сейчас? – как бы невзначай поинтересовался Дугар. Енисейский промолчал. Его голова была опущена вниз, а пальцы нервно теребили края рубашки. – И с остальными тоже, я ведь прав? Ответом ему послужило красноречивое молчание. Дугар сглотнул и отвёл глаза. Ему было до ужаса стыдно признавать, что он даже не думал, что Руслан может так сильно бояться их потерять. Сидящий перед ним Красноярск вдруг показался Ангарскому таким хрупким и беззащитным, что плакать хотелось от обиды на себя же. За то, что не увидел и не помог раньше. Не удосужился даже поговорить, хотя, казалось бы, ответ всё это время был почти на поверхности. Руслан всегда искал чужого внимания: то паясничал, то провоцировал на конфликт, а то и вовсе затаскивал в постель. Да даже эти самые традиционные пьянки несли в себе всё те же цели. Как же горько становилось от осознания того, что вся головоломка была так проста. – Я не могу с уверенностью говорить за остальных… – негромко начал Дугар, и Руслан вздрогнул. Кажется, он не ожидал продолжения этого странного одностороннего диалога. – Но, мне кажется, все они тобой дорожат, и не потому, что ты позволяешь им спать с тобой, а просто потому, что ты такой есть. Ты наш друг и, может, ты иногда и бываешь невыносимым, но ты надёжный товарищ, на которого можно положиться. Чёрт, звучит двусмысленно, но, короче, ты понял, что я имею в виду. За себя могу сказать, что я в жизни не встречал круче друга, чем ты, да и парня тоже, так что, если ты вдруг не против серьезных отношений, я буду только за. – Ты сейчас серьёзно…? – Руслан уставился на него, как на восьмое чудо света. – Я же говорил, что люблю тебя. – улыбнулся Дугар. – Это включает в себя и то, что мне хотелось бы перестать быть просто другом с привилегиями. – Я… – словарный запас Енисейского, кажется, стремительно сокращался. – Хорошо. – Ты в порядке? – всё же спросил Ангарский на всякий случай. – Опять реветь не собираешься? – Неа. – яростно замотал головой Руслан и протер тыльной стороной ладони глаза. – Просто… Не ожидал от тебя всего этого. Парню вдруг снова вспомнились тысяча семисотые и то, как они с Дугаром весело проводили время в Сибири. Ему вдруг захотелось вернуться туда, в то время, когда всё было гораздо проще, и, кроме друга, его вообще ничего не волновало. Тогда он мог просто взять и уехать из тогдашнего Красного Яра, и жить, снова дышать глубоко и громко смеяться, незаметно сжимая в ладони чужую руку. – Слушай, а давай свалим отсюда…? – негромко предложил Руслан и с надеждой взглянул в янтарные глаза. Дугар немного опешил, но кивнул. Он не против. Енисейский быстро оделся и, взяв Ангарского за руку, потребовал у того ключ от двери. Предмет тотчас же оказался у него в свободной ладони. Они вышли, Руслан тихо запер спальню и осторожно, стараясь не привлекать чужого внимания, провёл Дугара к выходу. Там парни накинули, вроде бы, свои куртки и так же бесшумно покинули квартиру. И только тогда Красноярск позволил себе выдохнуть. – Кажется, теперь я буду чуть менее охотно отдавать Некита Косте. – пробормотал он, поморщившись. Уши всё ещё болели от резкого удара по ним низкосортной кальянщины. – Не понимаю, как мои соседи ещё не накатали на меня заяву. – Звукоизоляция хорошая. – пожал плечами Дугар, спускаясь вниз по лестнице. Руслан, улыбаясь, прыгал по ступенькам за ним. – Этого грохота даже из твоей спальни не слышно, чего уж там соседям. Кстати, ты же их там не запер, я надеюсь? – Запер. – хмыкнул парень беззаботно. – Им там еды, бухла и курева ещё на неделю хватит, а, как протрезвеют, Коля вспомнит, что у меня запаска на крючке у выхода висит. – Коля? – удивился Дугар. – И почему же именно он? – Он у меня чаще всего бывает, ну, кроме тебя, конечно. – голос Руслана еле заметно дрогнул, когда он продолжил. – Ему иногда просто необходимо снять напряжение, и я совсем не против ему помочь. Правда, не на постоянной основе, для меня он слишком… Мягкий. – Не привык к нежности? – негромко и будто немного грустно хмыкнул Дугар. Красноярск кивнул и неловко угукнул. – А хотел бы? Руслан замер, резко вздохнув, а его густые тёмные ресницы затрепетали. Взгляд зелёных глаз остановился на вдруг возникшем прямо перед ним лице: Дугар развернулся и осторожно притянул парня к себе, взяв за подбородок. Его касания, такие тёплые и невесомые, почти не ощущались, но будто заставляли Енисейского прильнуть ближе. – Я так с тобой дотла сгорю. – пробормотал Руслан, когда его согнутые в локтях руки мягко коснулись чужой груди. – Не заставляй меня привязываться к твоей ласке. – Русь, как же я люблю тебя… – губы Дугара бережно скользнули по его лбу. – Оказывается, я так мало говорил тебе об этом. Я исправлюсь, обещаю. – Не стоит. – тихо хмыкнул Руслан и прикрыл глаза. – А то я, пожалуй, задумаюсь о том, не подменил ли тебя кто. Я не фарфоровый, чтобы так меня беречь. – Но сердце у тебя хрупкое. – возразил Дугар. Его рука мягко оглаживала чужую спину. – Моему сердцу уже всё равно. – пожал плечами Енисейский. – Переломанное не сломаешь. Да и осколки в тело больно впиваются, если попытаться их доломать, так что не делай из меня беззащитную овечку. Я вполне могу за себя постоять. – Я и не думал в этом сомневаться. – светло рассмеялся Дугар. – Мне просто хочется, чтобы тебе было, к кому идти, если вдруг захочется таким побыть. Просто знай, что я приму тебя любым, ладно? – Да ладно, ладно…! – буркнул Руслан, несильно отталкивая парня от себя. – Развёл тут философию. Ангарский усмехнулся и, развернувшись, пошёл вниз по ступенькам. Когда он уже почти спустился на половину пролёта, его негромко окликнули. Выше, на прежнем месте стоял Руслан и смотрел на него с невозможной, щемящей нежностью. Кажется, в последний раз Дугар видел такой взгляд в тот день, когда его надули, и друг отдал ему свою лошадь, чтобы он мог вернуться к брату с сестрой засветло. Кажется, что-то сломалось тогда, пошатнулось, то ли в тогда ещё Красном Яре, то ли в их дружбе. Где именно, Ангарский не знал, но надеялся узнать когда-то. – Спасибо… – одними губами проговорил Енисейский и в два прыжка нагнал парня, продолжив идти, будто ничего не случилось. – Я скучал по блеску в твоих глазах. – мягко заметил Дугар. – Реву много, вот и блестят. – закатил глаза Руслан, а потом хмуро уставился на друга. – Кончай уже со своими нежностями, я серьёзно. – Не хочу. – довольно фыркнул Иркутск и, даже не скрывая своего любования, уставился на собеседника. – Ну скажи, я ведь лучше какого-то там Сибирякова? – Ты что, приревновал, что-ли? – Руслан остановился и озадаченно уставился на Дугара. – И к нему? Серьёзно? – … – Ангарский помолчал с минуту, прежде чем наконец заговорить. – Да не то, чтобы… Скорее, злюсь на себя за то, что, оказывается, так плохо тебя знаю. И что так мало, на самом деле, к тебе прислушивался раньше. Если бы не мой эгоизм, сейчас всё было бы гораздо лучше. – Ой, да ты себя ещё в глобальном потеплении обвини! – взвился Руслан и, схватив Дугара за запястье, с силой потащил его вниз, к выходу из подъезда, что уже маячил впереди. – То же мне, нашёл, за что себя ругать! Ещё в начале Великой Французской революции можно, в принципе, тоже ведь очень многое там от тебя зависело, правда?! Хватит, слышишь? Ты не виноват, и точка. – Не говори так. – хмуро ответил Дугар и потупился. – Ты изменился после того, как я уехал в тот раз. Как ты можешь говорить, что я не виноват? – Да мало ли, что тогда случилось. – Руслан чуть замедлился и ослабил хватку. – Ты тут почти не при чём, и единственная твоя вина в том, что ты коня моего упёр. И Енисейский даже не соврал. Если бы тогда его лошадь всё ещё была при нём, ничего бы не случилось. Хотя, наверное, всё равно случилось бы позже, ведь он бы всё равно оставался тем наивным дитём, верящим в людей. Тем временем они уже вышли на улицу и теперь шли по пустынным скверам. На дворе был поздний вечер, поэтому кроме них никого и не было, все уже разошлись по домам. Дул прохладный ветер, и Руслан невольно начал кутаться в куртку, несмотря на удивительно тёплую июньскую погоду. – И кто же тогда при чём? – всё также хмурясь, спросил Дугар. – Тогда много чего случилось. – задумчиво пробормотал Енисейский и поморщился. Плечо заныло, и он невольно схватился за него, чтобы унять столь неприятные ощущения. Напрасно, ведь этот зуд, навеянный воспоминаниями, был только у него в голове. – Забей. Тебе не о чем волноваться. – Когда ты так говоришь, я только начинаю переживать ещё больше. – скептически произнёс Дугар, смерив парня взглядом. – Впрочем, как скажешь. Руслан выдохнул и ощутимо расслабился. Ему не нравилась та настойчивость, с которой Ангарский пытался залезть ему в душу, и он был рад тому, что друг не растерял до конца своей природной отходчивости, благодаря которой всё же мог иногда ослабить хватку. – Слушай, а давай в Иркутск махнём, а? – предложил вдруг Руслан, когда перед ними неожиданно замаячило здание городского вокзала. – Сдурел что-ли, Русь? – вылупился на него Дугар. – А квартиру твою мы на кого оставляем? И пьянь эту? – Квартира заперта, пьянь тоже. – беззаботно пожал плечами Енисейский. – А, если отпереть смогут, значит уже вменяемые. Ну Дуга-ар, тебе что, жалко что-ли?? Ангарский вздохнул, встретившись взглядом с просящими зелёными глазами. Он никогда не мог отказать им, а, если и пересиливал себя, ничем хорошим это никогда не заканчивалось. Во всяком случае, для Руслана точно. Вот и сейчас за, казалось бы, невинной просьбой стояла отчаянная мольба. – Ты опять боишься. – негромко бросил Дугар и, взяв парня за руку, потянул в сторону входа. – Пойдём. Надо посмотреть, есть ли билеты. – Я не…! – Руслан запнулся и понурил голову. – Мы правда поедем? – Если ты хочешь, значит поедем. – твёрдо сказал Дугар и вдруг улыбнулся. – Не могу вспомнить ни одного раза, когда бы мой отказ тебе не делал хуже нам обоим. К тому же, и правда, почему бы и нет? Руслан усмехнулся и заметно приободрился, а в его взгляд вернулась былая уверенность. Хотя, может, она и не пропадала вовсе, и Дугару просто показалось? Они зашли внутрь вокзала, и Енисейский тут же помчался к окошкам, где продавались билеты. Там, в полутьме, одиноко сидела усталая женщина средних лет. – Здравствуйте! – кажется, Руслан напугал её. – Дайте два билета на ближайший поезд до Иркутска! Дугар рассмеялся и, подойдя ближе, опустил руку на чужое плечо. – Поумерь пыл, Русь. На ближайший поезд уже всё равно все билеты раскуплены, ты же знаешь. – Нет-нет, на самом деле, у нас есть три билета в купе! – засуетилась женщина в окошке. – Поезд в два двадцать ночи отходит, и вот только за полчаса до вас семья с ребёнком отказалась от билетов, так что три места освободилось. Если вы возьмёте… – Берём, конечно! – во весь рот улыбнулся Руслан и, повернувшись к Дугару, как ни в чём ни бывало поинтересовался. – Так, а у тебя деньги же есть, да? – Ты опять из дома без карточки выскочил? – со вздохом заключил Ангарский и полез в карман. Деньги у него были, но беспечность друга иногда его убивала. – Как ты мне предлагал думать в таком состоянии?! – возмутился Руслан. – Тебе напомнить, как именно мы валили оттуда?! – Ладно-ладно, молчу. – быстро прервал его Дугар, чтобы не смущать билетёршу подробностями. – Сколько там с меня? – Восемь тысяч, пятьсот шестьдесят четыре. – монотонно проговорила кассирша и, подождав, пока пройдёт оплата, протянула им билеты. – Приятной поездки. – Спасибо. – от души поблагодарил её Дугар и направился в зал ожидания. Было только начало первого, тем не менее, никуда сходить они уже не успевали, да и некуда было, если честно. – Эххх, а удачно получилось, знаешь! – заметил догнавший его Руслан. – В почти пустом купе поедем, это ли не джекпот? – Ага, может даже поспать дадут. – не разделил его энтузиазма Дугар. – Кстати про поспать. – елейным голосом начал Красноярск и выудил что-то из кармана. Тон его не предвещал ничего хорошего и, приглядевшись, Дугар лишь подтвердил свои подозрения. В чужих руках был уже давно знакомый Иркутску тюбик смазки. – Тебе напомнить, от чего ты меня оторвал? – Русь, ну не в поезде же! – змеёй зашипел Ангарский и несильно треснул друга по шее. – Во-первых, сосед, во-вторых, хрен знает как постиранное белье, и в-третьих, там даже душ не принять! Вот приедем, и твори, что хочешь, а пока успокой свою неугомонную задницу. – Ну и ладно, не очень-то и хотелось. – фыркнул Руслан и развалился на отвратительно холодной и неудобной скамейке. Недолго думая, Дугар присел рядом и уже очень скоро задремал. А Красноярск тем временем, пользуясь этим, открыто любовался чужой внешностью. Где-то минут через десять он осторожно залез пальцами в тёмные волосы и снял с хвоста резинку, отчего тот волнами рассыпался по плечам. Руслан хмыкнул. И сколько же было криков, когда он впервые увидел Дугара без его длинных, до бёдер, волос, а сейчас вот уже как-то привык даже. Парень опустил голову на чужое плечо и, поставив на всякий случай будильник прикрыл глаза. Иркутск проснулся от того, что кто-то с силой жался к нему. Оглядевшись спросонья, он увидел спящего Руслана, которому, если судить по его хмурому, напряжённому лицу, явно снился кошмар. Дугар чуть повернулся и мягко потрепал друга за плечи. – Русь… Руся, просыпайся. – продолжал тихо звать он, пока Енисейский не раскрыл глаза, судорожно вдыхая ртом воздух и хватаясь за горло. – Это был просто сон. Всё в порядке. – Д-да… – кивнул Руслан бездумно и спрятал изнеможденное лицо в чужой груди. – Такое бывает иногда, когда слишком много думаю. Ничего особенного. – Ты точно в норме? – Я, кажется, просил тебя поумерить свою заботу. – буркнул Руслан, но не отстранился. – Как скажешь. – усмехнулся Дугар и начал искать глазами часы. – Мы там поезд не проспали? – Неа, у меня будильник стоит! А он ещё не звонил. – заявил Енисейский в ответ, и тут же, будто насмехаясь над ними, раздался противный звук будильника. Руслан, как и Дугар, впрочем, тут же подпрыгнули. – Вот чёрт, бежим! Они ввалились в вагон, и двери тут же с грохотом захлопнулись. Недовольная шумом в тамбуре заспанная проводница кое-как указала им дорогу к нужному купе, и парни, глотая ртом воздух, направились вглубь тёмного коридора. Наконец, когда правильная дверь таки была найдена, Дугар тихонько отворил створку и заглянул внутрь. В бесконечной темени, нарушаемой лишь удаляющимися огнями города в окне, раздавался отчётливый храп, доносившийся, кажется, с верхней левой полки. Руслан, недолго думая, вошёл и огляделся, благо глаза уже привыкли к темноте. Койки, слава не растерявшим человечность проводницам, были застелены. – Кто наверх полезет? – кисло спросил Енисейский, взглянув на хлипкие, явно на соплях закреплённые ступеньки. – А может ну его? – Дугар тоже явно не проникся такой “лесенкой”. – Внизу поспим. – Мы вдвоём на одну полку не уместимся. – скептично произнес Руслан, садясь на скамейку. – У нас вторая нижняя есть, незанятая. – Ангарский махнул рукой куда-то себе за спину. – Помнишь, нам говорили, что тут семья должна была ехать, это их место было. – Думаешь, не найдётся ещё одного долбоёба, который захочет билет купить? – Если найдётся, я свалю наверх. – процедил Дугар, разваливаясь на застеленной скамье. – Моя ж идея была. – Ага, ты, главное, меня ночью не сгони, а сам спи, где хочешь. – Ой, да сдался ты мне. – фыркнул Ангарский и повернулся лицом к стене. – Спокойной ночи. Ты буди, если что-то понадобится. – Ты лягаться будешь. – весело пробормотал Руслан, закутываясь в одеяло. – Доброй ночи… Вторая за сегодня попытка заснуть увенчалась для парня успехом, кошмары отошли на второй план, и ему даже, кажется, удалось выспаться. Руслан прижмурился, когда по глазам ему начал бить яркий дневной свет, и повернулся на другой бок, закрываясь рукой от солнца. Сквозь сон до него доносились неразборчивые голоса, один из которых, вроде, принадлежал Дугару. – Как пить дать, кто-то таки припёрся ночью и согнал его. – злорадно усмехнулся про себя Руслан, не просыпаясь, и попытался было окончательно вернуться в царство Морфея, но не тут-то было. Сон постепенно уходил, и, как бы ни пытался Енисейский заснуть обратно, он лишь всё больше просыпался. Наконец, смирившись со своей участью, он вслушался в чужие голоса в попытке разобрать, о чём там говорят. – Так и до куда вы едете, говоришь? – поинтересовался незнакомый голос, видимо, их попутчик. – До Иркутска. – этот раздражённый тон Руслан узнал сразу же, видно, Дугару собеседник уже порядком поднадоел. – О! Мы тоже до Иркутска! – говорил, кажется, парень лет двадцати-тридцати. Енисейский поморщился и продолжил притворяться спящим с удвоенной силой. Дугара было жаль, конечно, но не настолько, чтобы самому разговаривать с этим молокососом. – Мы с друганами так то с Иркутска, просто на Оби отдыхали и теперь домой едем. А вы откуда? – Из Красноярска. – бросил Ангарский, и Руслан чуть не прыснул, поставив тем самым под угрозу всю свою маскировку. Интересно, до какого каления его нужно было довести, чтобы сам Иркутск сказал, что он из Красноярска. – А чего к нам едете? – никак не мог заткнуться попутчик. – У меня родня в Иркутске, а он так, за компанию. – и правда, не станет же он рассказывать о том, как Руслан вынудил его покупать билеты в его же город. – А чего ты в Красноярск переехал? – Енисейский был уже точно уверен, что ещё минута, и Дугар своего незадачливого собеседника задушит. – Так жизнь сложилась. – угроза в голосе Ангарского звучала даже слишком отчётливо, но парень каким-то образом до сих пор этого не слышал. Впрочем, может, в этом Руслан был и неправ, ведь парнишка вдруг как-то резко засобирался. – Ладно, если ты не против, я к парням пойду, а то меня заждались уже! Бывай! Дверь в купе хлопнула, закрывшись, и Дугар тут же тяжело вздохнул. – Русь, прекращай, я знаю, что ты не спишь давно. – Руслан фыркнул и сел, протирая глаза. – Надеюсь, эти его парни его там жёстко выебут. – раздражённо пожелал Енисейский вслед закрывшейся двери. – Кто это вообще? – Наш ночной храпун. – Дугар закатил глаза. – Но теперь, когда он свалил, купе в нашем полном распоряжении. Во всяком случае, больше попутчиков пока не наблюдается. – И слава богу. – выдохнул Руслан и нечитаемо посмотрел на друга. – Спасибо, что не стал меня перед ним палить. – Знаю я, как ты любишь с людьми общаться. – отмахнулся от него Дугар. – Мне его потом по частям собирать не хочется, знаешь ли. – Не гони, он и тебя самого бесит. – возмущённо фыркнул Руслан и получил в ответ, пусть и недовольный, но в целом согласный взгляд. – Я, в отличие от некоторых, на людей не бросаюсь. – отчеканил Ангарский. – Не будут такими сволочами, тогда и бросаться не буду. – Руслан скрестил руки на груди, а на его лице проступила злоба. – Русь, ну не все же люди сволочи. – предпринял бесполезную попытку Дугар. – Люди разными бывают. – Как скажешь. – припечатал Енисейский, тем самым поставив точку в этом разговоре. – И вообще, я есть хочу. Где там мой сраный дошик втридорога? Дугар молча выложил на стол четыре пачки говяжьего Доширака, взглянув на которые, Руслан поморщился, но всё же подтащил одну из упаковок к себе. – И когда успел только…? – пробормотал он, вскрывая пакетик. – Утром, пока ты спал, а наш храпун ещё не разговорился. – ответил Иркутск, также забирая себе одну пачку. И тут Руслан внезапно вспомнил, что им нужен кипяток. Дугар умотал к проводнице, и Красноярск остался один в гнетущей тишине, нарушаемой лишь мерным стуком колес, который, кажется, сводил с ума ещё быстрее. Его голову вновь захлестнули мысли. Судя по всему, постоянное присутствие рядом Иркутска плохо на него влияет и делает до жути сентиментальным, иначе Руслан не мог объяснить всё никак не отстающие от него видения из прошлого. И все, как на подбор, ужасные, одно отвратительнее другого. Парень с громким стоном расплылся по хлипкой столешнице. Несмотря на вполне спокойный сон, что было для него редкостью, ощущал он себя пересохшим болотом. Очень хотелось закрыть глаза, но, если говорить честно, Енисейский боялся. Его пугало то, что он может увидеть, погрузившись в эту темноту. Страшно. Страшно, но хочется. Страшно, но невмоготу невидящим взглядом смотреть вокруг в надежде на то, что Дугар вот-вот вернётся. Предчувствие у Руслана было очень нехорошее. Подсознание буквально выло о том, что закрывать глаза нельзя, что не стоит погружаться в, казалось бы, спасительную дрёму, и Красноярск боялся ослушаться. Чуйка параноика ещё никогда его не подводила, но с другой стороны, спать всё же так хочется… Ведь, если прикрыть глаза всего на минутку, ничего страшного не случится, верно? Веки такие тяжёлые, что сами закрываются. Дышать ещё никогда не было так трудно. Руслан беспомощно хватал ртом воздух и не мог вдохнуть. Нечем. Шея горит так, будто её раскаленной кочергой прижгли, а в горле всё булькает что-то. Боль пеленой застилает, мешает думать. Он чувствует невыносимый холод и одновременно будто не чувствует вообще ничего. Перед глазами темнеет. Вокруг белый цвет с алыми примесями перетекает в бордовый, а оттуда в чёрный. Ему плохо. Он умирает. Нет, он уже умер. – Русь! Руся, блять! – как он вообще ещё что-то слышит? Руслан не понимает. Он мёртв, так почему же до него всё ещё доносится голос Дугара? Ангарский, вообще-то, уехал домой ещё этим днём. В этой зимней тайге он сейчас совсем один. – Русь, прекращай это всё! Его хватают за ворот рубашки, поднимают в воздух и встряхивают. С Руслана будто наваждение слетает. Живой. И тело на месте. Триста лет уже прошло, столько кошмаров уже повидал, а всё равно каждый раз, как первый. Как тот самый день. Красноярск резко распахивает глаза и тянет носом воздух. Чувствует, как работают лёгкие. Ноги вдруг нащупывают под собой спасительную опору, руки же, будто существуя сами по себе, вцепляются в стоящего перед ним Дугара. Глаза у Иркутска дикие, напуганные, Руслан таких ещё никогда не видел. Ангарский, кажется, хочет что-то сказать, но в словах путается, оттого только губами шевелит, словно выброшенная на берег рыба. Руки у него трясутся, дрожат так сильно, что заметить можно, даже не вглядываясь. – На пять минут тебя оставил, Русь… – выдал наконец Дугар, но его голос надломился и затих на середине фразы. Руслан промолчал. Не знал он, что говорить, да и вряд-ли смог бы. В голове была мешанина из времён и событий. Что случилось тогда, а что сейчас? Что из этого реальность, а что — выверты подсознания? Непонятно. – Русь, что это только что было? – Дугар наконец собрался с силами и заговорил. – Ты лежал тут на полу, хрипел и пытался себя придушить. И вот только не говори мне, что всё нормально. – Нет… – пробормотал Руслан отрицательно. – Ненормально… Но привычно. Просто кошмар. – Какой, к чёрту, просто, Русь?! – вскипел Дугар, и в его глазах, не успев толком исчезнуть, вновь появилось то же выражение. – После кошмаров люди не валяются в таком состоянии! – Потому что люди такие триггеры не переживают. – буркнул Красноярск глухо. Ему очень хотелось всё рассказать. Может, чтобы пожаловаться, а может, чтобы больнее сделать, парень не очень понимал. Просто было настолько плохо, что становилось невыносимо держать всё в себе. Руслан сглотнул и стиснул зубы. Нельзя. Это только его проблемы, Дугара они не касаются. – Что за триггер? – тихо спросил Иркутск, но уже вскоре опять вспылил. Выдержка трещала по швам. – Что случилось, Русь?! Не молчи. – Много всякого дерьма случилось, про всё и не расскажешь… – пробормотал Руслан в надежде, что от него отстанут, и он сможет хотя бы для себя решить, хочет ли он говорить. – Тогда рассказывай про то, что сочтешь важным. – Не хочу. – упёрся парень. – Почему? – Дугар говорил тихо, устало, и эта усталость читалась во всём. – Ты будешь винить себя в этом. – нахмурился Руслан и поднял взгляд, чтобы наконец посмотреть в глаза Ангарскому. В них плескалось беспокойство вперемешку с нежностью. Наконец Енисейский смог правильно распознать то самое “что-то”, что всегда цепляло его во взгляде друга. Нежность. Странная, непривычная, но в то же время такая родная и знакомая. Дугар опешил. Зелёные глаза напротив смотрели твёрдо и жёстко, но в то же время была в них и какая-то неуверенность, будто Руслан и сам сомневался в правильности своего решения. Тогда Ангарский решил добить. – Тебе станет легче, если ты расскажешь. – это сработало. Руслан вздохнул и сел на скамейку, утянув за собой и Дугара. – В тот раз, когда ты уехал… – парень вздохнул и потёр шею. Она всё ещё болела, видно, слишком уж сильно он её сжал, находясь в пучине кошмара. – Тогда всё пошло наперекосяк. Я… тайга всегда казалась мне недружелюбной и страшной, а уж зимой… Я тогда был очень рад, что набрёл на охотников. Они бы довезли меня до дома. Мы болтали, и я предложил им заехать за ягодами, там неподалёку как раз была одна знакомая мне полянка. Руслан сглотнул, а его глаза забегали, ища, за что бы зацепиться. Дугар взял парня за руку, и взгляд зелёных глаз тут же остановился на сцепленных ладонях. Кожа Красноярска была холодной и чуть влажной. Кажется, они приблизились к самой худшей части рассказа. – Там был медведь. – мертвенным голосом прошелестел Руслан. Его лицо было бледным, как снег, и даже ярко-алые волосы будто вмиг потускнели. – А я ведь умолял их не бросать меня…! Горечь в голосе Енисейского была осязаемой. Дугар скрипнул зубами и пару раз медленно моргнул, с силой жмурясь. Ему не хотелось знать, что будет дальше. – Мне тогда пришлось отращивать новое тело. – тихо проговорил Руслан, подтверждая самые худшие опасения друга. – Самое дерьмовое в жизни ощущение, когда вдохнуть хочешь, а дышать нечем. В прямом смысле нечем, лёгких то нет. И даже сознание потерять не можешь, потому что шок. – Блять… – только и мог выдавить из себя Дугар. – Поэтому я и не хотел рассказывать. – вздохнул Руслан, продолжая, видимо рефлекторно, потирать шею. – Я то уже привык к таким кошмарам, и в норму прихожу быстро. Я переживу, а вот тебя в это впутывать не хотелось. Да и сейчас не хочется. – Нет. – Дугар сглотнул противный, тошнотворный комок и поднял глаза на Руслана. – Хорошо, что ты рассказал. Я ведь на то и твой друг, чтобы со мной на пару переживать и дерьмо, и счастье? – Возможно. – подумав, всё же согласился Енисейский, и его голова упала на чужое плечо. Он помолчал ещё немного, но в конце концов всё же высказал тихое. – Я устал. – Знаю, Русь. – вздохнул Дугар и чуть наклонил голову так, чтобы коснуться щекой волос парня. – Тебе нужен нормальный отдых. – Работа сама себя не сделает, некогда мне отдыхать. – недовольно цокнул языком Руслан. – Попроси отпуск. Нормальный. – не терпящим возражения тоном бросил Дугар. – За месяц без твоего руководства город не развалится. А если не хочешь совсем без присмотра оставлять, попроси кого-нибудь из округа проконтролировать. – Я подумаю. – устало пробормотал Руслан и прикрыл глаза. – Но только потому, что не хочу сейчас с тобой спорить. – Русь, не спи, у нас кипяток остынет. – хмыкнул в ответ Дугар, решивший всё же пропустить возможность продолжить спор. – А то, получается, я зря что-ли за ним таскался? – Ой, ну завари мне тогда, я потом съем. – буркнул Енисейский и крепче прижался к Иркутску. – Тогда отпусти меня. – Неа. – Отпусти. – Хрен тебе. – Мне встать надо, чтобы кипяток в дошик влить. – Подождёт. Не выдержав, Дугар подхватил Руслана под бёдра и, подняв на руки, встал со скамьи. Енисейский начал было вялое сопротивление, но вскоре смирился и позволил другу творить всё, что тому заблагорассудится. Всю оставшуюся дорогу до Иркутска Руслан бессовестно проспал, проснувшись только пару раз, и то для того, чтобы немного поесть. Дугар в это время сидел рядом и то ли обдумывал свалившиеся на него откровения, то ли любовался таким домашним и почти что расслабленным парнем. Будить Красноярск он вообще не планировал, но незадолго до прибытия в купе ввалился их недалёкий попутчик, и всё опять пошло через одно место. – Он что, опять спит? – недоуменно спросил парнишка, не сдерживая звонкого голоса, на что Руслан поморщился и приоткрыл заспанные глаза. – Спасибо, уже нет. – процедил он саркастично и картинно рухнул Дугару на колени. – Я спал в последний раз, наверное, дня четыре назад, что ты ко мне пристал? – А чего так? – их попутчик нахмурился и, кажется, приготовился прочитать целую лекцию о вреде подобного образа жизни. Дугар лишь тихо прыснул, отвернувшись, и молча пожелал ему смерти быстрой и безболезненной. С таким отвратным инстинктом самосохранения ему точно не помешает. – Оооо, ты не хочешь этого знать. – манерно выговорил Руслан, приправив всё многозначительной ухмылкой. Тут, и Дугар абсолютно уверен — специально, рубашка Енисейского чуть задралась, приоткрыв вид на покрытую засосами и укусами поясницу. Паренёк изумлённо крякнул и перевёл какой-то затравленный взгляд на Дугара. – Эти — не мои, не смотри на меня так. – Ангарский выделил первое слово вполне очевидным подтекстом, отчего лицо их попутчика приобрело уже заметно зеленоватый оттенок. – Что-то не нравится, можешь валить. Очень нас обяжешь. Парнишка быстро закивал и, схватив свой походный рюкзак, испарился в проходе. – Ха! Как быстро побежал то! – весело заметил Руслан, поднимаясь на ноги и поправляя одежду. – Нам долго ещё? И, будто отвечая на его вопрос, в динамике прозвучало: “Поезд прибывает на станцию “Иркутск, пассажирский вокзал” через пять минут. Просьба приготовиться к высадке.” – Как видишь, не очень. – усмехнулся Дугар, вставая следом. За дверьми купе послышалось шевеление, а откуда-то из конца коридора раздавался зычный голос проводницы. Они прибыли.