Забота

Мысли беспорядочным вихрем роились в голове, Вэгги не могла сосредоточиться ни на одной из них. Предательство. Спасение. Ангелы. Зачистка. Небеса. Мороженое. Крылья. Концерт. Бинты. Тренировка. Глаз. Девушка. Девушка? Точно. Перед Вэгги стояла какая-то блондинистая девушка и смотрела с испугом. Страшно, наверное, даже думать об ангеле после истребления. Грешница сейчас возьмёт в руки лежавшее неподалёку копьё и добьёт Вэгги. Наверное, она заслужила. Вместо того, чтобы почувствовать на коже ангельский металл своего копья, Вэгги чувствует сухие, пахнущие медикаментами бинты на месте правого глаза. Они начинают пропитываться золотой кровью. Девушка заботливо и сочувствующе улыбается ей. Вэгги непонимающе улыбается в ответ и осторожно берётся за протянутую руку, от которой будто бы отдающимися вибрацией в сознании приятными волнами исходит: «мне можно верить». Вэгги пытается встать, и сразу же вскрикивает, ощущая, будто ей резанули по спине. Блядские крылья, блядская Лют! Дерьмо! Девушка напротив ойкает, и, отстранившись сначала, аккуратно подбирается снова, отклоняет Вэгги от стены, чтобы посмотреть, что с ней стало. Взгляду предстают две истекающие золотом полосы на спине. Вэгги стыдливо поджимает губы. Сейчас она поймёт. Но девушка лишь качает головой и, не прикасаясь, аккуратно, сохраняя ту же позу, поднимает раненую над землёй. Чувство лёгкости, несравнимое с полётом на крыльях, которых больше нет, раскатывается по телу. «Спасибо» вылетает на выдохе. Вслед за ним вылетает и имя. Вэгги не успела подумать о новом вместо того, что дал ей уёбок Адам. — Не за что. Меня зовут Чарли. Чарли. Ей подходит. Нежным голосом Чарли тихо поёт колыбельную. Вэгги, кажется, чувствует себя спокойно и падает в сон.

*

Вэгги уже несколько дней живёт в доме, куда принесла её Чарли. Вместе с ней живут и другие души, оказавшиеся на улице во время истребления, но сумевшие выжить. Восстанавливаются. Вэгги не может не чувствовать себя виновато рядом с ними, но благодарит судьбу хотя бы за то, что здесь нет никого, кто был бы ранен именно ею. Вэгги уже вполне может двигаться без постоянной режущей боли в спине и привыкает к тому, что не может правильно определять расстояния до объектов с одним глазом. Вэгги, кажется, может жить под кровавым небом с пентаграммой, смотреть на огромную тёмную луну и рай рядом с ней. Ну и пожалуйста. На кой чёрт ей сдался рай, откуда могут настолько просто изгнать за доброту. Пошли они. Вэгги стоит на балконе, смотря на удручающий пейзаж города в огне и яркую, совершенно не вписывающуюся сюда церковь в центре. По щекам начинают катиться слёзы. По чему она плачет? По сияющему городу? Ей почти никогда не было по-настоящему интересно в нём. По друзьям или родным? Их у Вэгги никогда не было. Знакомые, много знакомых, много кому из них она могла доверить свою жизнь, но ни одному это сковывающее мерзкое чувство, которое испытывала по отношению к начальнику и работе, для которой буквально была создана. На плечи опустились чужие руки. Вэгги обернулась и увидела Чарли. Заботливую, добрую, нежную, наивную Чарли. И опустила взгляд. — Тебе не нужно себя винить. Вслед за рукой Чарли опускает на плечо голову и старается не задеть свежие раны. Её волосы приятно щекочут шею. — Но я же... Я... Чёрт. Вэгги не может собраться сказать, насколько обоснованно её самобичевание, боясь, что лишится этого внезапного тепла. — Можешь не говорить. Я же вижу, что ты не хочешь. Чарли ничего не знает. Это не мешает ей быть самым терпеливым и понимающим созданием на всём белом свете.

*

Вэгги живёт вместе с Чарли уже полгода. Чарли, кажется, думает, что Вэгги умерла прямо перед зачисткой, что она работала ночной бабочкой при жизни, и что в аду стала демоном-мотыльком. Вэгги думает, что не может быть дочь Люцифера и Лилит, кого она всегда представляла злодеями, настолько идеально чистой, получше многих райских созданий. В первое время Вэгги ищет подвох в её доброте. А потом понимает, что, в общем-то, и сама павший ангел. Почему Люцифер должен быть плохим? Да и Лилит нельзя винить в том, что она ушла от Адама. Наверняка он всегда был таким же мудаком. Те, вместе с кем она сюда попала, сбежали сразу же, как снова смогли ходить, а Чарли с улыбкой проводила их. Про себя Вэгги отметила, что если они продолжат быть такими же идиотами, какими были, судя по их объяснениям, как оказались на улице в самую опасную ночь в году, погибнут при следующем же истреблении. Но не говорит об этом Чарли. В глазах Шарлотты Морнингстар по-настоящему горела светлая вера и надежда, какой Вэгги не видела ни у кого. И во что бы то ни стало она защитит это чувство. Чарли была звездой. А Вэгги уже была влюблена.