Мой прекрасный лотос

Но прогулка получилась короткой. И дело было вовсе не в том, что достаточно уединенное место оказалось довольно сложно найти, а в волнении, которое не давало сосредоточиться. Слишком быстро билось сердце, и дыхание все время норовило стать таким же быстрым. Он мог бы призвать к порядку тело, но… не хотел. Эти чувства были новыми, сладкими, в них хотелось окунуться, завернуться и снова, и снова возвращаться мыслями к Ваньиню. К тому, что еще немного — и они будут ночевать в одном шатре. Разделенные ширмой, но все равно ближе, чем когда-либо. А когда охота закончится, Сичэнь увезет его домой. И там, вдали от Вэй Ина и любопытных взглядов… — Глава Лань! Сичэнь остановился, безжалостно вырванный из своих грез голосом, который хотел слышать меньше всего. И в этот раз ему вряд ли кто-то поможет: погрузившись в мечты, он сам не заметил, как дошел до шатров своего Ордена. — Второй господин Не, — Сичэнь вежливо улыбнулся. — Я решил не присылать посыльного, а прогуляться сам. Как ваша прогулка с Главой Вэй? — Не Хуайсан стоял перед ним с самым расслабленным видом, только остро поблескивающие глаза выдавали его истинный интерес. Сичэнь прикинул сколько шансов на то, что он знает о Вэнь Жохане, а потом выкинул это из головы. — Хорошо, — нейтрально отозвался Сичэнь, готовый к завуалированным упрекам, на которые он не знал, как отвечать, не выдав тайну Ваньиня. — Я рад, что вы нашли общий язык с Главой Вэй. — А разве могло быть иначе? — Когда я был в Илин Вэй, то почти не встречался с ним. Но молва говорит, что, несмотря на улыбки и чувство юмора, он очень закрытый человек, а когда дело касается его Ордена или близких — и вовсе превращается в монстра. — Как я, и ваш брат, да и вы сами. Тоже самое можно сказать обо всех. — М-м-м… Да, пожалуй, вы правы, — Не Хуайсан обмахнулся веером. — В таком случае, мои предположения о том, почему Ваньинь до сих пор несвободен, неверны. Сичэнь напрягся: такой заход не мог привести к хорошему разговору. К тому же, он даже предположить не мог, как это может быть связано. Разве что Хуайсан предположил, что Вэй Ин мог вмешаться. — Я должен извиниться перед вашим братом. Давая свое обещание, я еще не знал всех обстоятельств. — О, — Не Хуайсан взмахнул веером. — Я могу узнать, что это за обстоятельства? Сичэнь напрягся, как было всегда, когда он собирался солгать. Но его снова спасли от неудобного ответа. — Пытаешься соблазнить моего супруга, А-Сан? — Ваньинь бесшумно вышагнул из-за Хуайсана. Не дожидаясь ответа, обошел его и, встав между ними, лицом к Сиченю, улыбнулся, на секунду опустив ресниц. — Скоро отбой. Сичэнь резко выдохнул. Смущенный вид Ваньиня, даже если он был исключительно актерской игрой, был таким волнующим, что ему пришлось сжать пальцы в кулак в попытке удержать лицо и сдержать странный и неуместный порыв коснуться губами его приоткрытых губ. — Я сейчас приду. Как только закончу разговор со Вторым господином Не, — ласкающий взгляд и волнение в голосе Сичэнь прятать не стал. Он тоже хорош в актерском мастерстве. Ресницы Ваньиня дрогнули, скрыв острый блеск в глазах. — Я буду ждать, — выдохнул он и повернулся к откровенно шокированному Хуйсану. — А-Сан, не будь таким жестоким, не задерживай моего супруга. Хороших снов. Ваньинь улыбнулся, коротко поклонился и спустя пару мгновений скрылся за пологом шатра Сичэня. — Хороших снов, — вдогонку выдохнул ему Не Хуайсан и перевел потемневший взгляд на сияющего Сичэня. Тут же отвел его, словно обжегшись, и спрятался за веером, который как будто выцвел вслед за своим обладателем. — Примите мои поздравления с обретением семейного счастья, Глава Лань, — глухо произнес он. — У меня больше нет вопросов. Действительно, не стоит заставлять ждать любимого мужа. Особенно, когда разлука была столько долгой. — Спасибо, А-Сан. Ты абсолютно прав, — Сичэнь поклонился, даже не пряча улыбку. — Хороших снов. — Хороших снов, — Не Хуайсан попрощался, и Сичэнь не стал ждать, пока он отойдет, и сам направился к своему шатру. Отдернул полог, проскользнул внутрь и остановился, глядя на замершего у ширмы Ваньиня. При появлении Сичэня тот развернулся, прикусил губу. — Это было не слишком? С А-Саном? — Ничуть, — Сичэнь покачал головой, когда понял, о чем именно спрашивает Ваньинь. — Мне кажется, он поверил. Ваньинь вздохнул. — Я надеялся, что мы с ним сможем стать друзьями. — Друзьями? Так вы не знали о его… планах? — Сичэнь повел бровью, быстрым взглядом окидывая пространство. Из-за второй кровати места стало гораздо меньше, но Сичэнь был рад таким изменениям. — Вчера он признался мне в чувствах, — после недолгого колебания ответил Ваньинь. — Я был удивлен. — Именно поэтому вы потребовали развода сегодня? — Нет, это никак не связано, — Ваньинь покачал головой. — Я планировал это сделать, когда еще был дома. — В таком случае, ваши планы разошлись с планами вашего Главы. Ваньинь только глаза закатил. — Вэй Ин готов меня на цепь посадить, удивляюсь, как он меня сюда отпустил. Сичэнь улыбнулся. Он понимал Вэй Ина, но, похоже, Ваньиня подобная драконовская опека как минимум раздражала. И в этом он и Ваньиня понимал тоже. Тому больше не пятнадцать, естественно, что ему хочется чуть больше свободы. И, если Вэй Ин не ослабит поводок, то рискует получить самый настоящий бунт. А сил у Ваньиня предостаточно для любого бунта. — Возможно, его желание защитить вас от посягательств других орденов затмевает все остальное, — дипломатично выдал Сичэнь, до которого начала доходить вся неловкость ситуации. Им обоим нужно приготовиться ко сну, а все, что их будет разделять — это ширма. И… — Он никогда не говорит мне ничего, что касается меня, — Ваньинь усталым жестом потер виски. — Обо всем, что происходит, я узнал только здесь. Не самый приятный сюрприз. — Хотите сказать, что если бы знали обо всем, утром не завели бы этот разговор о разводе? Но еще вчера при нашей первой встрече при главах Орденов вы вели себя по-другому. Вы… смеялись надо мной. Ваньинь кинул на него недовольный взгляд, умудрившись при этом выглядеть невероятно мило. — Мне показалось это забавным — немного подразнить вас. Вы так усердно меня игнорировали, что я не мог удержаться от небольшой мести. — Думали, мне будет неприятно услышать от вас слова о том, как вы рады меня видеть? — Сичэнь не удержался от негромкого смеха. — Вы ошиблись. — Я понял, — Ваньинь отвел взгляд. — Вы… не такой, как о вас говорят. Сичэнь напрягся. — Это плохо? Ваньинь только повел плечами, а потом и вовсе отвернулся, хотя Сичэню сейчас больше всего хотелось заглянуть в его глаза. Что за эмоции там плещутся? Как вообще разгадать Вэй Ваньиня? — Я… не знаю. Я запомнил вас другим. — В этом мы с вами похожи. В моей памяти вы тоже… другой, — Сичэнь позволил себе откровенность и этим заслужил короткий взгляд из-за плеча и насмешливое фырканье. — Как будто вы вообще помнили обо мне. На это Сичэню сказать было нечего. — Простите. — Вы уже принесли свои извинения, — Ваньинь медленно выдохнул, потер шею и чуть оттянул ворот своего ханьфу. Жест вышел неосознанным, но таким соблазнительным, что Сичэнь поспешно отвел глаза, словно обжегшись о белизну кожи. — Вам нужно подготовиться ко сну. Я приду позже. — И бежать. Бежать отсюда, пока он не выдал себя окончательно. … За пологом шатра его ждал Лань Чжань. Ну или на самом деле неловко топтался поодаль, словно колеблясь между желанием поговорить и правилом. Час отбоя, установленный в Облачных Глубинах, уже давно прошел, так что его колебания были вполне объяснимы. Сичэнь оглянулся на шатер за спиной и отошел в сторону, поманив обрадованного его появлением брата за собой. Вместе они обогнули свой лагерь и остановились поодаль. Со стороны шатров Лань Линьцзинь слышался женский смех, у Цинхе Нэ заходились лаем собаки. После первого дня охоты заклинатели отдыхали, и на фоне остальных Орденов шатры Гусу Лань казались средоточием безмолвия. — Брат теперь живет не один, — Лань Чжань начал разговор первым. — Дядя будет удивлен. Сичэнь подавил улыбку. Да, дядя должен быть удивлен. Но как же быстро разлетелась эта… новость. — Вэй Ваньинь мой супруг, и это естественно. Но ты не об этом пришел поговорить. Лань Чжань увел взгляд в сторону, как всегда, когда был смущен. — После ужина меня нашел Глава Вэй, — еле слышно выдохнул он после недолгого молчаливого колебания. — О, — Сичэнь удивился. А Вэй Ин не теряет время. — И что же он сказал? — Что, несмотря на прошедшие года, его предложение о дружбе все еще в силе. Сичэнь негромко рассмеялся. Пожалуй, если бы это было сделано по-другому, это был бы не Вэй Ин. — Я же говорил, что он не ненавидит тебя. Лань Чжань кинул на него быстрый взгляд и смял ханьфу. — Ванцзи не знает, что делать дальше. — Ох… — Сичэнь прикусил губу. Судя по манере речи, брат очень взволнован. — Ничего? Быть другом — не обязанность. Нет правил. Нет условий. Это… просто желание общаться. Ты можешь написать ему. Пригласить прогуляться. Согласиться, если он сам предложит тебе составить ему компанию. Напоить чаем. Просто будь собой, А-Чжань. — Ванцзи боится, что сделает что-нибудь не так. — Понимаю. Но ошибки совершают все, и думаю, что Вэй Ин отлично это понимает. — Ванцзи подумает об этом, — лишь слегка успокоенный Лань Чжань отступил на шаг, поклонился. Сичэнь коснулся его протянутых пальцев. — Не беспокойся больше об этом, А-Чжань, и иди спать, уже поздно. — Хороших снов, — тот выпрямился и, дождавшись кивка Сичэня, исчез в опустившихся сумерках. Оставшись один, Сичэнь слабо улыбнулся и направился следом. У порога шатра остановился, а потом все-таки откинул полог и вошел внутрь, надеясь, что не пришел не вовремя. Сначала даже немного растерялся, никого не увидев, а потом до него донеслось тихое ровное сопение, и улыбка сама собой раздвинула губы в улыбке. Ваньинь спал, вне всякого сомнения. Так дышать можно только во сне. Сладко, сонно. Желание заглянуть за ширму хоть на секунду стало таким огромным, что удержаться не было никакой возможности. Напрасно рассудок пытался дозваться до тела и сердца, они его просто не слышали. Сичэнь сделал крохотный шажок, выглянул из-за ширмы, со сладким ужасом вдруг думая о том, что если ошибся и Ваньинь не спит, то он даже не сможет объяснить свое поведение. И замер. Все мысли из головы словно вынесло ветром. Только сердце защемило и заколотилось где-то в горле. Сейчас, спящий, едва прикрытый, Ваньинь казался не оглушающее красивым, а каким-то… нежным? Хрупким? Трогательным? Беззащитным. Приоткрытые губы, частокол ресниц, угольно-черный росчерк пряди волос на белоснежной коже — Сичэнь смотрел на него и почти с отчаянием думал о том, что не хочет отпускать. Никуда из своей жизни. Что никогда не простит себе, если даже не попытается завоевать Ваньиня, чтобы и мысли тот не допускал о том, чтобы развестись или уйти. Словно прочитав его желания, Ваньинь вздохнул, поежился, и Сичэнь испуганно отпрянул. И тут же снова застыл, услышав тихий болезненный стон. Ваньинь на постели как-то неловко дернулся, судорожно впился пальцами в покрывало, заметался, бормоча еле слышно. — Мама… мама, не надо… Сичэнь даже не понял, как оказался стоящим на коленях на полу у постели Ваньиня. Как взял его ледяную руку и стиснул пальцы, поглаживая по костяшкам. — Ваньинь. А-Чэн, — он говорил тихо, шептал, почти ворковал, а потом и вовсе подался вперед, кладя ладонь на покрытый испариной лоб. — Это только кошмар. Все хорошо, ты в безопасности. Ваньинь коротко вскрикнул и обмяк. Ресницы дрогнули и поднялись. Несколько секунд он растерянно моргал, и все это время захваченный врасплох Сичэнь сидел каменной статуей. И, как только в темных красивых глазах Ваньиня появился проблеск сознания, улыбнулся. — Простите, — шепнул он. — Вас мучили кошмары, и я не смог просто пройти мимо. А-Чжань… в детстве больше некому было спасать его во сне. Я не хотел… Ваньинь выдохнул, опуская ресницы. Но руки не отнял, только едва заметно сжал пальцы. — Простите, что потревожил, — глухим голосом произнес он. — Иногда… я вижу кошмары. Пальцы в ладони напряглись, и Сичэнь несильно стиснул их, словно прося не забирать. — Я еще не спал. И кошмары видят все. Вы ведь не расскажете мне о своих? В полумраке комнаты, потревоженной только светом свечей, глаза Ваньиня остро блеснули. — Не стоит пытаться брать на себя мои проблемы. — Но я хочу! — Сичэнь вскинулся и тут же сдал назад. Не стоит пугать Ваньиня своими порывами. К объяснениям он еще не готов. — Хм? — Ваньинь перевел взгляд на их почти сплетенные пальцы. — Что изменилось? Если это попытка еще одного извинения, то вы зря тратите время. Я уже сказал, что все понимаю на самом деле. — Нет. Вы все еще мой супруг, и… — Сичэнь замялся, а Ваньинь вдруг рассмеялся. Все-таки высвободил руку, садясь в постели. Нижние одежды сползли по плечу, обнажив ключицу, и Сичэнь отвел глаза. Какую чушь он несет… — А, так это попытка изобразить примерного мужа? — Ваньинь даже не подумал поправить одежду. Вместо этого он подобрал ноги, обняв колени и следя за Сичэнем неожиданно внимательно и остро. Словно пытаясь прочитать что-то на его лице. А, может, и читая. Как хотелось Сичэню узнать, что за мысли крутятся в его голове! — Я хотел бы… — Сичэнь замялся, спрятав руки под ханьфу. — Хотел бы стать вашим другом. Какой дурак! — Другом? — Ваньинь вскинул бровь. Показалось или на его лице промелькнула тень разочарования? Сичэнь растерялся. Он сказал что-то не так? Но что-либо другое сейчас было бы совсем неуместно. И точно не понравилось бы Ваньиню. — Я… — Сейчас он бы согласился даже на беседу с Хуайсаном! — Разве я могу рассчитывать на что-то иное? Ответил и поднялся под потемневшим взглядом Ваньиня. — Уже поздно и… — Я почти не помню свою настоящую мать, — внезапно произнес Ваньинь глухим голосом, не спуская с него глаз. — Для меня она всегда была Госпожой Юньмэн Цзян. Я знаю, что Вэй Ин вам рассказал. Но я помню последний день. Кругом была вода, а в живых остались только я и мама. Я помню ее — безумную, страшную. Только такую. Ей было все равно, что от Ордена не осталось ничего. Она сожалела только о том, что водная стихия не будет подчиняться мне так, как должно, и решила, что талисман контроля, выжженный прямо на теле, поможет обуздать Тьму. Ваньинь закрыл глаза, замолчав и бледнея лицом. Но Сичэнь чувствовал, что это еще не конец. И оказался прав. Спустя долгую минуту молчания, Ваньинь начал говорить снова. — И теперь я иногда вижу это во сне. Вода уже плещется в покоях, а мама тянется ко мне с раскаленной печатью. В реальности прикоснуться ей не дала темная ци, но во сне я всегда беззащитен. И Госпожа Вэй на помощь никогда не приходит. Как видите, мои кошмары — полная чушь, — неожиданно закончил он скучающим тоном, пожал плечами и потянул одеяло на себя. — И вы правы, уже поздно. Сичэнь, которого очень недвусмысленно попросили не комментировать услышанное и вообще убраться с глаз, медленно выдохнул и коротко поклонился. — Вы правы, уже поздно. Не смею мешать. Доброй ночи. Излишне равнодушное «доброй ночи» донеслось уже в спину.